Утренние лучи пробивались сквозь щели между плотными шторами, затопляя спальню мягким золотистым светом.
Су Сяньшэн повел ресницами, сморщил лоб и, выдав неопределенный тихий стон, нехотя разомкнул веки. Он сладко потянулся и мгновенно застыл.
— Ох-х-х...
Всё тело отозвалось такой дикой, тупой ломотой, что он даже подскочил на месте. Ощущения стояли самые странные: мало того что каждая мышца буквально гудела, так еще и во всем теле гнездилось дискомфортное, щекотливое чувство.
Перевернувшись на другой бок, Су Сяньшэн понял, что находится вовсе не в своей квартире. Судя по визиткам ресепшена и меню мини-бара на прикроватной тумбочке, это был номер какого-то отеля.
Он взъерошил шевелюру, пытаясь собрать воедино осколки вчерашнего вечера. Память выдавала лишь фрагменты: он пошел выпить, потом вроде бы примчались Ань Ян с Бэймином Шисы... а дальше — сплошная пелена.
Покрутив головой, Су Сяньшэн нащупал на тумбочке телефон, снял с блокировки и набрал Ань Яна. Часы показывали половину одиннадцатого утра. После похмелья голова трещала по швам, но поднялся он, по крайней мере, еще до полудня.
Трубку сняли после второго гудка.
— Алло? — отозвался Ань Ян.
— Ань Ян, красавчик мой! — со смешком заговорил Су Сяньшэн. — А почему я в отеле? Ну вы и жуки! Бросили меня одного и смылись, да? А позаботиться о больном друге?
— Я... — попытался вставить Ань Ян, но Су Сяньшэн не дал ему вымолвить и слова.
— Слушай, а что ты со мной вчера делал, а? — с подвохом протянул он. — С чего это меня всего ломает и крутит? Признавайся, воспользовался моим беспомощным состоянием?
— Да я...
— Признайся, ты давно на меня заглядывался? Не бойся, я Бэймину ничего не ска...
— Разговор на громкой связи, — сухо перебил его глубокий бархатистый голос Бэймина Шисы. — Ань Ян за рулем.
Су Сяньшэн осекся.
На секунду в трубке повисла тишина, после чего демон картины выдавил нервный смешок:
— Э-э... да я же пошутил! Пошутил, Бэймин!
Бэймин Шисы хмыкнул:
— Само собой. Учитывая, что вчера вечером из бара тебя забрал Лянь Чжичэнь.
— ЧТО?!
Су Сяньшэн подскочил на кровати так, будто под ним взвелась пружина, и едва не грохнулся на пол.
— Кто?! — вытаращил он глаза.
— Лянь Чжичэнь, — невозмутимо повторил Бэймин.
Это имя подействовало как разряд тока. Воображение и заблокированная память мгновенно прорвали плотину — сжатые воспоминания хлынули в голову Су Сяньшэна мутным, всесжигающим потоком.
Вчера...
Кажется...
Его и впрямь забрал Лянь Чжичэнь...
Он ведь набрал Чжичэня по видеосвязи, планируя красиво признаться в любви, а вместо этого прямо в экран начал орать, что тот — всего лишь «замена»... Потом Лянь Чжичэнь примчался в бар и увез абсолютно пьяного и невменяемого демона картины в отель.
Су Сяньшэн был пьян в дрова. Что, впрочем, ничуть не умаляло его вчерашнего пыла.
Вспомнив, с каким неистовым напором он вешался на мужчину, Су Сяньшэн ощутил, как мозг буквально закипает. Он издал жалобный вопль и обхватил голову руками.
«Лянь Чжичэнь! Я люблю тебя! Я же тебя, блин, люблю! Хватит быть заменщиком, пошли со мной!»
«Если ты сегодня меня не полюбишь, я тебя не выпущу!»
«Да никакой ты не заменщик... Это я... Это я замена Гу Сюрану! Какого черта этот Гу Сюран вообще вылез...»
Воспоминания о собственных истеричных пьяных признаниях жгли душу адским стыдом. Су Сяньшэн сокрушенно застонал и уткнулся лицом в подушку:
— Боже мой... Какая дичь. Лучше бы я умер!
Он ведь всегда порхал среди поклонников, как мотылек, и ни разу не обжигался. Кто бы мог подумать, что его так жестко прижмет этот прекрасный цветок по имени Лянь Чжичэнь. Хотя какой там цветок... Настоящая росянка-людоед!
Су Сяньшэн раскаивался так глубоко, как никогда в жизни. Лежа на спине и уставившись в потолок, он пробормотал:
— Всё, что можно было сказать... и чего нельзя... все, что можно было сделать... я сделал...
И, издав еще один тоскливый стон, решительно натянул на лицо подушку.
Однако долго предаваться страданиям было нельзя — нужно срочно делать ноги! Он вскочил, оглядел комнату в поисках одежды и, не найдя её на стульях, распахнул дверцы шкафа.
Вещи висели там — аккуратно вычищенные, отглаженные и совершенно не пахнущие перегаром. К вешалке булавой был приколот небольшой ярлычок-записка.
«Можешь не спешить, номер оплачен до вечера. Мне пришлось уехать с отцом на гору Байсун — у нас там семейная прогулка. Напишу позже. Лянь Чжичэнь».
При виде росписи Лянь Чжичэня щеки Су Сяньшэна внезапно обдало жаром. Он смущенно взъерошил свои и без того всклокоченные волосы.
— Черт!
И тут в его голове что-то щелкнуло.
Вчера Гу Сюран и те гопники в баре шептались про какую-то «гору»! Из-за алкоголя Су Сяньшэн не разобрал название, но теперь точно помнил: речь шла именно о горе Байсун!
Бандиты говорили, что «дело намечено на завтра» и упоминали эту гору. А сегодня Лянь Чжичэнь со своим отцом отправляются туда на прогулку... Это же неспроста!
Забыв о стыде, Су Сяньшэн лихорадочно набрал номер Чжичэня. Гудки шли один за другим, но ответа не было. На горе Байсун — в дикой и нетуристической ее части — связь просто не ловила.
Су Сяньшэна охватила паника:
— Нашел место для прогулок, тоже мне! В какую-то глушь старика потащил!
Одеваясь на ходу, он выскочил из номера и набрал Ань Яна:
— Ань Ян! Срочно! Поехали на гору Байсун, погуляем!
— Чего? — опешил Ань Ян на том конце провода. — На какую еще прогулку?
Су Сяньшэну требовалась подмога. Если Гу Сюран и впрямь задумал дрянь, сил одного лишь демона картины не хватит. Но прямо сказать о своих подозрениях он не мог — у него не было доказательств.
Ань Ян и Бэймин Шисы, вырванные с долгожданного свидания, выглядели мягко говоря не шибко довольными. Бэймин, сидя за рулем, мрачно процедил:
— Ты точно на прогулку собрался? Суетишься так, будто на собственные похороны опаздываешь.
Су Сяньшэн прикусил язык, а потом махнул рукой:
— Ладно, раскрою карты. Мне кажется, Гу Сюран замышляет дрянь против семьи Лянь. Доказательств нет, поэтому я и позвал вас.
Вчерашний сбивчивый лепет пьяного демона картины никто не принял всерьез, но теперь Су Сяньшэн в подробностях изложил подслушанный в баре разговор.
Ань Ян пораженно покачал головой:
— Значит, Гу Сюран действительно вась-вась с теми бандитами? Мы не ошиблись.
— Как думаете, — нервно сглотнул Су Сяньшэн, — он не заманит старика на гору, чтобы устроить похищение?
— Похищение? — Бэймин Шисы лишь холодно усмехнулся. — Если за этим стоит Гу Сюран, его интересуют только деньги. И чтобы убрать лишних свидетелей, похищением старика он не ограничится. Ему выгоднее ликвидировать и Лянь Чжичэня тоже.
Су Сяньшэн от этих слов чуть не подскочил с кресла:
— Быстрее! Чего мы плетемся?! Жми на газ!
Внедорожник рванул вперед. Но день был выходным, дорога за город кишела пробками, и вместо утренней прохлады они добрались до подножия горы Байсун только к полудню.
Едва Бэймин припарковал машину у входа в заповедник, как все увидели вереницу черных представительских седанов. Обстановка выглядела тревожной: Лянь Чжичэнь стоял у капота головного автомобиля и нервно шагал из стороны в сторону.
— Лянь Чжичэнь! — Су Сяньшэн первым выскочил из машины и бросился к нему.
Чжичэнь вскинул голову. На его истощенном лице мелькнула тень изумления, вытесненная глубокой тревогой:
— Зачем ты здесь? Тут опасно, немедленно возвращайся в город!
— Что случилось?! — сердце Су Сяньшэна ушло в пятки.
Чжичэнь тяжко вздохнул и закрыл глаза:
— Отца похитили.
«Ну точно...»
— Гу Сюран! Это однозначно дело рук Гу Сюрана! — выкрикнул Су Сяньшэн.
Стоявшие рядом телохранители недоуменно переглянулись, а Чжичэнь качнул головой:
— Гу Сюрана тоже схватили. Их забрали вместе.
Су Сяньшэн прикусил губу. Если подставной сын сам планировал операцию, ему логично было сыграть роль жертвы, чтобы снять с себя подозрения. Но как найти их в огромном горном массиве?
Су Сяньшэн тихонько бочком отступил к Бэймину и Ань Яну и шепнул:
— Парни, выручайте. Как нам найти старика?
Бэймин Шисы ответил сухо:
— Нужна точная дата и время рождения старшего Ляня. С его бацзы я смогу проследить его след.
Дата рождения человека — вещь интимная, но в руках мастера оккультных искусств она становится мощнейшим ориентиром. Учитывая, как сильно старик сейчас цепляется за жизнь, его ментальный след должен быть ярким, словно маяк.
Су Сяньшэн мгновенно вытянул из Чжичэня нужные цифры — кому, как не родному сыну, знать дату рождения отца.
Передав листок Бэймину, Су Сяньшэн торопил его:
— Ну давай, Бэймин, колдуй! А то Чжичэнь на меня уже смотрит как на сумасшедшего!
Бэймин Шисы зажал бумажку между указательным и средним пальцами и с легким прищуром бросил:
— Ты и есть сумасшедший.
Не успел Су Сяньшэн обидеться, как раздался сухой треск — листок в руках Бэймина без всякого ветра начал вибрировать и обугливаться по краям.
— За мной. В гору, — лаконично бросил Бэймин.
Су Сяньшэн и Ань Ян устремились за ним. Лянь Чжичэнь, увидев, что троица без оглядки направляется в дикие заросли, с бранью бросился вдогонку:
— Вы куда?! Там же опасно!
Но троица двигалась с поразительной скоростью. Чжичэнь еле успевал за ними, все глубже погружаясь в непроходимый бурелом.
— Су... — попытался позвать Чжичэнь, но Су Сяньшэн мгновенно развернулся и прижал палец к его губам, призывая к молчанию, а затем кивнул на Бэймина.
Чжичэня полоснуло уколом ревности. Вчера этот парень признавался ему в любви, а сегодня заткнул рот ради какого-то приятеля!
Но Бэймин не обращал внимания на чужие драмы. Он остановился перед густыми кустами, раздвинул ветви и тихо сказал:
— Кровь.
Чжичэнь подбежал и обомлел: на траве алели свежие, еще не запекшиеся бурые пятна. И кровопотеря явно была не маленькой.
Цепочка алых капель уходила глубже в лес. Пройдя с сотню метров, они услышали хруст веток и приглушенный гомон.
Бандиты!
Пятеро дюжих молодчиков с охотничьими ножами наголо о чем-то спорили. Заметив непрошеных гостей, они вздрогнули, оскалились и без лишних слов рванули в атаку.
— Осторожно! — Чжичэнь автоматически закрыл Су Сяньшэна своей спиной.
Один из нападавших замахнулся ножом на Бэймина Шисы. Тот даже глазами не моргнул — хладнокровным движением перехватил запястье бандита и с резким сухим хрустом вывернул его в обратную сторону.
— А-а-а-а-а! — дико заверещал тот, выронив оружие и падая на колени.
Остальные бандиты оробели, но, обуянные злобой, скопом бросились на Бэймина.
Ань Ян тем временем неторопливо отошел в сторонку, присел на гладкий валун и с вальяжным видом приготовился наблюдать за зрелищем.
Су Сяньшэн похлопал его по плечу:
— Ты чего сидишь с видом помещика на завалинке? За мужа не боишься?
— За Бэймина? — удивился Ань Ян. — А чего за него бояться? Я скорее боюсь, как бы он их насмерть не зашиб. Но не переживай, он знает меру.
Су Сяньшэн: «...»
Лянь Чжичэнь: «...»
Спустя полминуты в лесу раздавались лишь жалобные стоны и хруст ломаемых костей.
— Ой-ё-ёй! Не бейте! Пощадите!
Ань Ян поднялся с валуна, отряхнул брюки и с видом строгого инспектора подошел к скулящей куче-мале:
— Ну что, доигрались? Где старик Лянь? Вы его похитили?
— Мы! Мы! Только не бейте больше! — в соплях запричитал главный бандит. — Это всё Гу Сюран! Мы с ним договорились! Он же фальшивка, не родной сын! Сказал, родимое пятно себе вытравил, чтобы старика обдурить и на доверие развести...
Бандиты рассказали всё: как планировали срубить куш на похищении, а потом сбежать из страны, пока фальшивку не раскусили.
— Так Гу Сюран — не сын отца?! — пораженно переспросил Чжичэнь.
— Да откуда?! — с надрывом выкрикнул бандит. — Вы сами подумайте, босс! Если вы сына двадцать лет назад потеряли, он что, сам к вам в руки прибежит да еще вокруг вас кругами ходить станет?! Это же развод чистой воды!
И ведь верное замечание! Гу Сюран появился аккурат после того, как старик Лянь объявил о поисках наследника. Он долго втирался в доверие, и только потом «случайно» показал родимое пятно. Влюбленный в идею обретения сына старик естественно поверил на слово, а результаты ДНК-теста ждали со дня на день. Этого времени Гу Сюрану с лихвой хватило бы на аферу.
— Ловко вы придумали, — хмыкнул Ань Ян.
— Господа, миленькие! Заберите деньги, только не сдавайте нас! — молили бандиты.
— Где старый господин? — навис над ними Чжичэнь.
— Да убежал он! — заревел бандит. — Гу Сюран, ссука эта, нас кинул! Вон там, в брошенном сарайчике лесника они сидели. А потом этот гад Гу Сюран сам развязал старика и помог ему смыться!
— Развязал? — Бэймин Шисы нахмурился.
— Да выслушайте же! — захлебывался бандит. — Мы уговорили его забрать куш и поделить на всех. А он вдруг кинулся на нас, вывел деда и утащил! Хотел сам весь выкуп грести, сучий потрох!
История приобретала странный оборот. Бэймин Шисы отвесил бандиту пинок:
— Вставай. Веди к сараю.
В заброшенной избушке лесника никого не оказалось — лишь следы борьбы и свежие капли крови на полу. Судя по всему, старик Лянь действительно удерживался здесь.
Пока Чжичэнь в панике оглядывался, у него зазвонил телефон. Начальник охраны чеканил в трубку:
— Молодой господин! Старый хозяин дома!
— Что?! — обомлел Чжичэнь. — Где он?!
Оказалось, старик Лянь каким-то образом сам добрался до особняка в городе!
Троица вместе с Чжичэнем срочно вернулась к машинам.
Когда они подъехали к вилле семьи Лянь, в гостиной уже яблоку негде было упасть: стянулись многочисленные родственники — кто с искренним сочувствием, а кто и в надежде урвать кусок наследства, пока старик не оправился от шока.
— Отец! — Чжичэнь вбежал в дом, даже не разуваясь, и растолкал толпу.
Старик Лянь сидел в глубоком кресле, укутанный в плед. На лбу алела свежая повязка, лицо выглядело бледным и осунувшимся, но глаза горели отчаянной решимостью.
Завидев сына, он схватил его за руку:
— Чжичэнь! Быстрее! Спаси Сюрана! Он пожертвовал собой ради меня!
Су Сяньшэн и Ань Ян переглянулись в полном недоумении.
— Что там произошло? — шепнул Су Сяньшэн.
— Без понятия, — так же тихо ответил Ань Ян.
Оба перевели взгляд на Бэймина, но тот лишь молча скрестил руки на груди.
— Отец, объясни толком, — попросил Чжичэнь.
— Сюран... — у старика перехватило дыхание. — Этот мальчик... он спас меня!
По словам старшего Ляня, после похищения бандиты заперли их в сарае. Гу Сюран, которого подельники почему-то не стали связывать, улучил момент, когда бандиты отошли, развязал старика и со слезами опустился перед ним на колени. Он рыдал и молил о прощении, уверяя, что бес его попутал из-за денег, но когда он увидал, как добр к нему старик, совесть сожгла его изнутри.
Гу Сюран вывел старика из сарая и повел к дороге. Но по пути их засекли бандиты. Чтобы дать старику шанс спастись, Гу Сюран отвлек погоню на себя и побежал в другую сторону.
Старик долго блуждал по лесу, пока не вышел к шоссе, где случайно поймал попутное такси.
— Он искупил свою вину, — утирала слезы медсестра рядом со стариком. — Он отдал себя в руки этих извергов ради вас!
Су Сяньшэн тихо шепнул Ань Яну:
— Неужели Гу Сюран и впрямь раскаялся? Не ради денег, а по совести?
Ань Ян насупился:
— Не верю я в такие сказки. Он слишком расчетлив. Загнал старика в ловушку, а потом изобразил героя? Слишком уж наигранно.
— Посмотрим, — ответил Су Сяньшэн. — Главное — где он сейчас.
Старик Лянь рыдал, сжимая руку Чжичэня:
— Найди его, Чжичэнь! Верни мальчика! Я хочу лично посмотреть ему в глаза и во всем разобраться!
— Не волнуйся, отец, я подниму всю полицию и отряды спасателей, — твердо ответил Лянь Чжичэнь и повел обессилевшего отца в спальню.
Когда старик улегся, Чжичэнь вернулся в гостиную. Родственники все еще шумно гудели.
Чжичэнь подошел к друзьям:
— Спасибо вам за помощь.
А затем посмотрел прямо на Су Сяньшэна:
— Мы можем поговорить наедине? В моей спальне на втором этаже.
«В моей спальне...» — у Су Сяньшэна в голове словно вспыхнул фейерверк, мысли невольно унеслись в весьма фривольное русло, а лицо залила краска.
Но не успели они сделать и шага, как в дом влетел запыхавшийся телохранитель:
— Молодой господин! Посылка! На имя старого хозяина... От Гу Сюрана!
В коробке оказался компакт-диск и небольшая картонная шкатулка.
Услышав шум, из спальни снова вышел старик Лянь. Сжимая трясущимися руками коробку, он сам вскрыл ее.
В ту же секунду из комнаты вырвался истошный женский крик. Несколько родственниц зажали рты и чуть не лишились чувств.
Старик Лянь с диким навзрывным хрипом выронил шкатулку.
На паркет выкатилось нечто кровавое.
Это был человеческий палец. Сухой, аккуратно остриженный, с ровным срезом... и абсолютно залитый свежей кровью.
— Врача! Срочно врача! — закричал Чжичэнь, подхватывая оседающего отца.
После укола транквилизатора старик немного пришел в себя и прошептал:
— Диск... ставьте диск...
Запись запустили на большом экране. В динамиках раздалось тяжелое, прерывистое дыхание человека, находящегося на грани жизни и смерти.
Камера сфокусировалась на темном полу. В углу лежал полуживой Гу Сюран. Его лицо было обезображено ссадинами и порезами, губы разбиты в кровь. От былой утонченности не осталось и следа.
За кадром раздался искаженный электронный голос:
— Не захотел сотрудничать по-хорошему — получай расплату.
В кадре появилась мужская рука в отглаженном темном рукаве дорогого костюма. Неизвестный прижал лезвие к указательному пальцу Гу Сюрана...
«КРАЧ!»
Экран захлестнул дикий, нечеловеческий вопль, а затем на всю стену показался крупный план отсеченного пальца.
В гостиной поднялся гвалт. Старик Лянь едва не лишился чувств вновь. На диске тем временем появилось требование выкупа — астрономическая сумма с угрозой присылать Гу Сюрана по частям.
Но тут личный врач старика вгляделся в экран и выкрикнул:
— Стоп! Верните назад на три секунды!
Кадр отмотали. На переднем плане оператор запечатлел руку похитителя. Когда тот замахивался ножом, манжета его рубашки слегка задралась, обнажая стальной корпус стареньких наручных часов.
В гостиной наступила звенящая тишина.
Все взоры мгновенно скрестились на Лянь Чжичэне.
— Это же...
— Боже мой, это часы Чжичэня!
— Это он! Похититель — Чжичэнь! Решил убрать конкурента и забрать все наследство!
Узор на старом потертом циферблате был уникален. Эти дешевые часы старик Лянь подарил Чжичэню на шестнадцатилетие. Тогда у семьи были трудные времена, и сын сам попросил самую простую модель, лишь бы следить за временем на экзаменах. Чжичэнь носил их до сих пор как память, неоднократно сдавая в ремонт.
И теперь эти часы на видео прямо указывали на него.
Воздух в комнате стал густым и тяжелым от немого обвинения и ненависти.
И в этот самый момент, разрушая трагизм и напряжение ситуации, из кармана Ань Яна на всю гостиную громко и жизнерадостно запел мобильник:
«Докладываю Его Величеству! У ворот дерзкий простолюдин с челобитной! Изволите принять или отрубить ему голову?!»
Ань Ян от неожиданности чуть не выронил телефон. Краснея под взглядами шокированной публики, он быстро сбросил вызов и спрятался за спину Бэймина.
Звонил курьер — сообщил, что оставил посылку у дверей его квартиры.
Не успел Ань Ян перевести дух, как телефон разразился той же нелепой песней вновь:
«Докладываю Его Величеству...»
На этот раз звонила Мэнпо.
Ань Ян принял вызов и тихонько шикнул:
— Старшая сестренка, я занят! Чего тебе?
Из динамика донесся жизнерадостный, злорадный смешок, достойный злой мачехи из сказок:
— Ань Ян-ань, посылочку получил? Это тебе мой личный сюрприз! Распакуй — пальчики оближешь, хи-хи-хи!
У Ань Яна по спине пробежал морозный озноб. Предчувствие было самое паршивое...