Улыбаясь своим мыслям, Ань Ян вошел в лифт и нажал кнопку нужного этажа.
Кабина плавно поползла вверх, затем звякнул колокольчик, и створки дверей разъехались в стороны.
Едва Ань Ян переступил порог лифтового холла, как до его слуха донеслись тихие, прерывистые всхлипы. Звук был глухим и заунывным, словно плакали в пустом колодце, и доносился он откуда-то совсем рядом.
По спине пробежал холодок — вокруг отчетливо повеяло могильной сыростью.
Ань Ян медленно повернул голову, и в то же мгновение тусклая лампочка под потолком с сухим треском погасла.
В наступившем сумраке он уставился на дверь, ведущую на лестничную клетку. Жалобный плач доносился именно оттуда.
Прищурившись, Ань Ян сделал шаг вперед и осторожно толкнул тяжелую створку. Всхлипы мгновенно стали отчетливее:
— У-у-у...
— Хнык...
Прямо у входа, сжавшись в комочек, сидела девушка. Обхватив колени руками и спрятав лицо, она безутешно рыдала.
Лица разглядеть не удавалось, однако сквозь дверной проем из холла падал слабый свет — и в этом свете у девушки не было тени.
Юй Вэньвэнь.
Она сотрясалась от рыданий всем своим хрупким телом. Услышав шорох, призрак вскинул голову. Будь Юй Вэньвэнь живой, ее глаза наверняка уже опухли бы от слез. На полупрозрачном лице застыло такое отчаяние, что у Ань Яна невольно сжалось сердце.
Перед глазами вдруг ожили картины из далекого прошлого.
Он был тогда совсем маленьким. Родители только погибли, и осиротевшего мальчика передавали из рук в руки, словно ненужную вещь, от одних родственников к другим. Наивный ребенок, еще не понимавший законов этого мира, однажды спросил:
— Тетушка, а почему у тебя на спине сидит какой-то дядя? У него все лицо в крови...
За эти слова его объявили лживым негодником, пытающимся запугать взрослых, и выпороли так, что живого места не осталось. А потом тетка заперла его в темном чулане — «подумать над своим поведением».
И маленький Ань Ян сидел в темноте точно так же: обхватив колени и уткнувшись в них лицом. Он задыхался от слез, дрожал от страха и не находил себе места от беспомощности.
И ни единая душа не пришла его утешить.
Пока Ань Ян пребывал в оцепенении, Юй Вэньвэнь, узнав его, испуганно встрепенулась. Она торопливо смахнула слезы со щек, поднялась на ноги и выдавила робкую улыбку:
— Ань... братец Ань, это вы? Я... я вам помешала, да? Простите, я больше не буду шуметь, честное слово, ни звука не издам! Извините, пожалуйста!
Окинув ее внимательным взглядом, Ань Ян спросил:
— Ты не ранена?
— А? — растерялась девушка, но тут же вспомнила стычку в переулке, когда попыталась защитить его и отлетела от защитного барьера. Она торопливо замахала руками: — Нет-нет, только обожгло немного... Ваш... — Она смущенно указала на его грудь. — Ваш кулон ведь освящен, да? Очень мощная вещь, настоящий артефакт!
Ань Ян опустил глаза и потер пальцами подвеску. С виду ничего примечательного — крошечный белый осколок, похожий на обломок перламутровой раковины. Если бы не дядя, который привез эту вещицу издалека и велел носить не снимая, Ань Ян вряд ли стал бы надевать украшения. И уж тем более он впервые слышал о том, что это какой-то могущественный артефакт.
Оставив кулон в покое, он спросил:
— Чего ты тут прячешься и ревешь?
Губы девушки задрожали, на глазах вновь выступили слезы, и она судорожно всхлипнула:
— Я... я маму видела.
Ань Ян сразу все понял. Видимо, пока они сидели в ресторанчике, призрак бродил где-то поблизости и застал безобразную сцену между матерью и бывшим парнем.
Юй Вэньвэнь была мертва, и сколько бы она ни плакала, к жизни вернуться не могла. Ань Ян хоть и видел духов с самого детства, но из-за горького опыта всегда старался держаться от них подальше и понятия не имел, как помочь в подобной ситуации. И все же эта девушка недавно искренне пыталась его спасти, поэтому он неловко произнес:
— Ты... не убивайся так.
Юй Вэньвэнь кивнула, снова отерла мокрое лицо и слабо улыбнулась:
— На самом деле... я плачу вовсе не из-за брата Хао.
«Брат Хао» — видимо, тот самый бывший.
Ань Яна кольнуло любопытство, и он уже открыл рот:
— Так ты... сама...
«Покончила с собой или тебя убили?»
Вовремя спохватившись, что для покойницы эта тема может оказаться слишком болезненной, он проглотил окончание фразы.
Однако Юй Вэньвэнь поняла его без слов и покачала головой:
— Нет, не сама.
Ань Ян помрачнел. Не самоубийство — значит, насильственная смерть? Неужели это действительно дело рук ее бывшего и его новой пассии?
Юй Вэньвэнь тем временем продолжала с кроткой улыбкой:
— Я... я ведь уже умерла, мертвой душе незачем мстить... К тому же при жизни я так сильно любила брата Хао! Теперь, когда меня не стало, я со всем смирилась и ни на кого не держу зла. Если рядом с ним есть девушка, которая искренне его любит и будет заботиться о нем всю оставшуюся жизнь, мне... мне даже спокойнее.
Ань Ян смотрел на нее и не знал, сердиться ему или смеяться. Вот уж воистину эталонный «белый лотос»! Если парень с любовницей действительно ее прикончили, а она их вот так просто простила... это уже не укладывалось ни в какие рамки.
Впрочем, возможно, у мертвых и впрямь меняется восприятие бытия. Ань Ян никогда не умирал, так что судить не брался.
Он лишь сдержанно кивнул:
— Раз так, то и горевать не о чем.
Услышав это, Юй Вэньвэнь зарыдала пуще прежнего.
Ань Ян окончательно растерялся. Больше всего на свете он боялся женских слез — опыта ноль, а само зрелище повергало в тихий ужас.
— Ты... ну чего ты опять? — торопливо забормотал он.
— Я... я не из-за брата Хао плачу... — давясь рыданиями, выговорила она. — Я по маме тоскую! Ей так больно, а я ведь здесь, совсем рядом, но она меня не видит... Ы-ы-ы, хочу к маме! Завтра у нее день рождения... Я так хочу побыть с ней весь день, как раньше, когда была жива! Но я... я всего лишь призрак! Я боюсь солнечного света, у меня ничего не выйдет!
Юй Вэньвэнь умерла совсем недавно и никакой мистической силой не обладала. В отличие от матерых злых духов, она не могла причинить вреда живым и до ужаса боялась солнца. Когда они впервые столкнулись на улице, стоял ясный день, и бедняжке приходилось красться за Ань Яном исключительно по теням вдоль заборов.
Призрак из нее и впрямь был совершенно безобидный и беззащитный.
Ань Ян, не отличавшийся талантом утешителя, чувствовал себя крайне неловко.
— Братец Ань, у меня осталось всего одно желание, — всхлипнула Юй Вэньвэнь. — Вы не могли бы мне помочь?
— И как же?
Утерев слезы, девушка с мольбой посмотрела на него снизу вверх и указала пальчиком на его шею:
— Братец Ань, одолжите мне ваш кулон?
— Кулон? — изумился Ань Ян. — Ты же сама его боишься! Он ведь освященный.
— Освященный, да, но сам по себе он не несет зла, — покачала головой Юй Вэньвэнь.
Ань Ян нахмурился, не понимая, к чему она клонит.
— Если я не ошибаюсь, это чешуя дракона, — пояснила девушка.
Чешуя дракона?
Ань Ян опешил еще сильнее. Не ракушка, а чешуя дракона?!
В существование призраков он верил безоговорочно — насмотрелся за свою жизнь. Но... драконы? Неужели они реальны? За все свои двадцать с лишним лет он ни разу не видел ничего подобного.
— Эта чешуя дракона защищает вас, братец Ань, — продолжила Юй Вэньвэнь. — И если вы одолжите ее мне, она станет оберегать и меня тоже. Тогда я смогу не бояться солнца и проведу с мамой целый день! Пусть... пусть она меня не увидит, но мне хватит и одного дня! Просто побыть рядом с мамой — и я буду счастлива!
Она торопливо добавила:
— Ваша чешуя дракона обладает очень своенравной силой. Никто не может коснуться вас или ее без вашего согласия. Поэтому... вы должны отдать ее по доброй воле, иначе я просто не смогу взять ее в руки.
Ань Ян нахмурился. Призрак просит у него защитный амулет...
Если эта вещица и впрямь настолько могущественна, что произойдет, когда он ее снимет?
Он не был дураком. Всю свою наивность он растерял еще в детстве, сполна познав людское коварство. Доживи он до своих лет со слепым простодушием при своей-то способности видеть потусторонний мир, его бы уже давно разорвали на куски какие-нибудь голодные духи.
Пальцы машинально нащупали подвеску. Ань Ян колебался.
Юй Вэньвэнь молитвенно сложила ладони:
— Братец Ань, умоляю вас! Я клянусь, что не сделаю ничего дурного, я просто очень скучаю по маме! Неужели вы меня не понимаете? Разве вы сами, оставшись без семьи, не тосковали по родным?
В груди у Ань Яна болезненно кольнуло.
Потерять семью?..
Это случилось так давно, что само воспоминание о родителях превратилось в смутный, полузабытый морок.
Немного помолчав, он так и не нашел в себе решимости:
— Давай вернемся к этому завтра. Мне нужно подумать.
Хотя Юй Вэньвэнь и торопилась, настаивать она не посмела:
— Хорошо, я понимаю. Одолжите вы мне чешую дракона или нет, я все равно благодарна вам за то, что выслушали мою боль. Братец Ань, вы такой хороший человек!
"..."
Вот так, впервые в жизни ему выдали карточку «хорошего парня».
Выйдя с лестничной клетки, Ань Ян отпер дверь своей квартиры, торопливо скинул обувь и сел за компьютер — нужно было разобрать накопившиеся вопросы от покупателей.
Провозившись с заказами добрый час, он наконец расслабился, потянулся всем телом и, откинувшись на спинку стула, тяжело вздохнул:
— Ни в коем случае нельзя лезть не в свое дело...
Едва он это произнес, в прихожей сухо щелкнул замок. Ань Ян поднялся, выглянул из комнаты и увидел, как входная дверь распахивается. На пороге возник Бэймин Шисы. Все в том же безупречном черном костюме и темных очках, он держал в руке пузатый полиэтиленовый пакет с логотипом супермаркета.
— Так быстро вернулся? — удивился Ань Ян. — Работа закончилась?
Бэймин Шисы оставался все столь же невозмутимым. Он лишь коротко кивнул и бросил тихое «хм». Но даже этот простой звук прозвучал невероятно бархатисто и глубоко — Ань Яну, хоть он и сам был мужчиной, пришлось признать, что голос соседа чертовски соблазнителен.
Впрочем, удивление взяло верх. Заказы на аутсорсе... разве закрываются так быстро?
Пока Ань Ян недоумевал, Бэймин Шисы подошел вплотную и остановился прямо перед ним.
Ань Ян озадаченно моргнул.
Шурша целлофаном, Бэймин Шисы поднял пакет и не церемонясь сунул его Ань Яну в руки.
— Ой! — Ань Ян рефлекторно подхватил ношу, чтобы та не шлепнулась на пол, и заглянул внутрь.
Пакет был набит доверху: чипсы, печенье, орешки, фруктовое желе, креветочные снеки, сырные палочки... И, разумеется, обязательная банка колы.
Ань Ян опешил еще больше и поднял взгляд на соседа.
Бэймин Шисы тем временем снял темные очки, уставившись на него своими серо-зелеными глазами.
Сердце Ань Яна внезапно пропустило удар, в груди странно екнуло.
Гора сладостей плюс этот пристальный, немигающий взгляд...
По спине побежали мурашки, словно от легкого электрического разряда.
"Неужели... неужели все именно так, как я подумал?"
Он ведь прекрасно помнил, как пару дней назад из спальни соседа доносились мужские стоны. Выходит, Бэймин Шисы не пропускает ни парней, ни девушек?..
Но сам Ань Ян вовсе не был хрупким юношей! Да и вообще он мечтал найти себе красивую, нежную подругу...
Бэймин Шисы, конечно, был дьявольски хорош собой, но уж точно не хрупок. Скорее наоборот: с такой-то выправкой явно занимался боевыми искусствами, под тканью пиджака наверняка бугрились литые мускулы.
Ань Ян неловко кашлянул.
"Карточка хорошего парня! Точно, надо срочно выдать ему карточку хорошего парня!"
Натянув на лицо самую дружелюбную улыбку, он заговорил:
— Господин Бэймин, вы такой...
«...хороший человек».
Но договорить ему не дали — Бэймин Шисы безжалостно оборвал его на полуслове:
— Спрячь у себя. Это для кота.
"..."
«Ч-что?!»
Заметив его ступор, Бэймин Шисы проявил редкое великодушие и снизошел до пояснений:
— Для кота. Он любит такое.
У Ань Яна нервно дернулось веко:
— Д-для кота? Разве кошкам такое можно? Это же сплошной пищевой мусор, он не сдохнет?
Услышав это, Бэймин Шисы вдруг едва заметно улыбнулся.
Ань Ян от неожиданности округлил глаза: он впервые видел, чтобы сосед улыбался. Пусть уголок рта приподнялся лишь на долю миллиметра, но в этом выражении лица промелькнуло нечто совершенно демоническое и властное.
Бэймин Шисы остался верен своему лаконичному стилю:
— Не сдохнет... Ему нравится.
Ань Ян снова лишился дара речи.
"И кот, и хозяин — оба со странностями".