Ань Ян обнимал А-Яня за плечи. Тот уткнулся ему в грудь, совершенно не замечая разъярённого, готового буквально испепелить всё живое взгляда Бэймина Шисы.
Веки А-Яня набухли и покраснели, а слёзы безудержным потоком лились из глаз, насквозь промочив ткань на плече Ань Яна.
Обычно А-Янь отличался молчаливостью и хладнокровием: на лице ни единой эмоции, держится отстранённо, но дело своё знает отлично и никогда ни на что не жалуется.
Но сейчас он плакал — молча, без единого всхлипа, но с такой отчаянной силой, будто внутри у него прорвало плотину.
Слушая его прерывистое дыхание, Ань Ян почувствовал, как сочувствие сжимает сердце, и тихо шепнул:
— Ну полно тебе, не плачь.
Стоило ему произнести эти слова, как тяжёлый взгляд Бэймина Шисы стал ещё более угрожающим. Его серо-зелёные глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит от вспыхнувшей ревности.
Ань Ян бросил на него беспомощный взгляд, призывая не устраивать сцен.
Бэймин Шисы стоял в отдалении, скрестив руки на груди. Ему явно хотелось выглядеть брутально и сурово, однако на лице застыло комично-несчастное выражение: он откровенно дулся, не сводя с Ань Яна обиженного взгляда.
У Ань Яна аж голова разболелась от этого зрелища.
А-Янь продолжал плакать, совершенно не замечая, как они переглядываются.
Жэнь Шицзю стоял чуть в стороне, опустив голову, и старался не смотреть на возлюбленного.
Понемногу взяв себя в руки, А-Янь пробормотал сквозь слёзы:
— Я... я всего лишь марионетка...
При этих словах Жэнь Шицзю резко вскинул голову. В его взгляде промелькнула острая боль, но он тут же заставил себя снова опустить глаза.
Ань Ян погладил А-Яня по спине:
— Не плачь. Пойдём, сядешь.
Он подвёл его к дивану. Но едва А-Янь опустился на подушки, Бэймин Шисы в два широких шага очутился рядом и бесцеремонно вклинился между ними, полностью перекрыв Ань Яну доступ к парню.
Ань Ян с немым укором уставился на него. Бэймин Шисы же состряпал невинную мину и выразительно хлопнул ресницами.
И ведь не возразишь! Этот старый оборотень с его обворожительными ямочками на щеках и невероятно привлекательным лицом одним только взмахом ресниц излучал столько волнующей энергии, что у Ань Яна на мгновение перехватило дыхание.
Ань Ян сдержанно откашлялся. Бэймин Шисы тут же кивнул Жэнь Шицзю, приказывая присесть рядом с А-Янем, и добавил:
— Налей ему воды.
Жэнь Шицзю послушно принёс стакан тёплой воды.
А-Янь не взял стакан. Он вроде бы вернул себе внешнее спокойствие, но покрасневшие веки выдавали его с головой. Парень выглядел до того беспомощным, что у Жэнь Шицзю сжалось сердце.
— Я марионетка, — глухо повторил А-Янь.
Бэймин Шисы решил не ходить вокруг да около и отрезал:
— Мы давно в курсе.
А-Янь вздрогнул. Его заплаканные глаза широко раскрылись, в них застыло изумление.
— И первым это понял Шицзю, — спокойно продолжил Бэймин.
А-Янь потрясённо повернулся к Жэнь Шицзю. Тот сжимал в руках стакан и, слегка кивнув, подтвердил:
— Да. Это так.
На самом деле Жэнь Шицзю заподозрил неладное ещё тогда, когда пропала бабочка снов. Но с самого основания Специального отдела А-Янь работал с ними бок о бок, и Жэнь Шицзю до последнего не хотел верить в худшее.
В тот день, когда А-Янь, Жэнь Шицзю, Цзянь Фан и Мэнде находились в кабинете для составления протокола, А-Янь неожиданно попросил Жэнь Шицзю сбегать в буфет за водой. Ничего не подозревая, тот сразу отправился выполнять просьбу.
— Буфет находится посередине коридора, — спокойно начал объяснять Жэнь Шицзю. — Кабинет — в самом конце. Чтобы добраться до лифта или лестницы, нужно обязательно пройти мимо буфета...
Из соображений безопасности на все окна штаб-квартиры были наложены смертельные заклятия: ни живой человек, ни призрак не смогли бы выбраться через них.
Дверь в буфет оставалась открытой, но Жэнь Шицзю не слышал ни шума, ни шагов. А когда вернулся...
А-Янь и профессор Цзянь лежали на полу без сознания, а Мэнде исчез.
При этом А-Янь получил тяжелейшие ранения, а Цзянь Фан отделался лёгким испугом. Не было никакого смысла в том, чтобы нападавший нанёс смертельные увечья духовно сильному и обученному А-Яню, а обычного человека просто оглушил.
И главное — рана А-Яня. Хотя удар был глубоким и жестоким, сама колотая рана сужалась по направлению изнутри наружу: сила нажима явно уменьшалась к концу удара.
Что это значило?
— Это значит, что ты ранил себя сам, — тихо произнёс Жэнь Шицзю.
Человек неизбежно ослабляет хватку из-за болевого шока. Если бы ранящий удар наносил посторонний, сила нажима из-за сопротивления тканей только возрастала бы.
А-Янь сглотнул. Он и не подозревал, что Жэнь Шицзю раскусил его ложь с самого начала...
— И ещё... — добавил Жэнь Шицзю. — Удар был нанесён спереди. Каким бы умелым ни был противник, ты обладаешь хорошей духовной силой. Ты бы не допустил прямого удара без единого следа борьбы.
А-Янь горько усмехнулся. Как же наивно было думать, что он сможет обмануть замглавы специального отдела! Жэнь Шицзю только казался простодушным, а на деле уступал по духовной силе лишь Бэймину Шисы.
— Ты действовал в спешке? — прищурился Ань Ян. — Задание поступило внезапно?
А-Янь кивнул:
— Да.
Подозрения Жэнь Шицзю укрепились ещё больше после случая в медотделе, когда он неожиданно потерял сознание. Да и до этого было немало странностей. К примеру, несмотря на близость их отношений, А-Янь никогда не показывал ему свои голени, не ходил с ним в душ и даже в самую жаркую погоду носил длинные брюки. А когда в столовой на него пролился горячий суп, он категорически запретил прикасаться к ноге и предпочёл терпеть ожог.
— А потом я вспомнил про массовое захоронение на стройплощадке Цзянь Фана, — продолжал Жэнь Шицзю. — У всех выкопанных останков на костях голени были золотые татуировки Карты Реки. Увидев их, ты сам не свой ходил. Я ведь прав?
А-Янь вновь вздрогнул. Он судорожно сжал пальцы, пытаясь подавить нервную дрожь.
— Я... марионетка, — в третий раз проговорил он. Его взгляд померк и уставился на аквариум — точнее, не на драконье яйцо, а на водяной клинок, висевший рядом. — В архивах Подземного царства сказано, что я умер от болезни. Но это не вся правда... Кто-то обманул небеса и превратил мой труп в марионетку.
Тот самый расследуемый раскоп действительно был напрямую связан с А-Янем. Останки в стройзоне принадлежали ему в одной из прошлых жизней.
— Это случилось около ста лет назад, — тихо произнёс А-Янь. — В той жизни я был сыном богатого и знатного рода. Несмотря на смутное время, я рос в роскоши и ни в чём не знал нужды. Только здоровье подводило...
С детства он страдал тяжёлой астмой. В семье появился даос, пообещавший исцелить юношу без западных лекарств и уколов — лишь нанеся на тело особое заклятие. Чтобы доказать свою силу, даос прямо на глазах домочадцев вызвал проливной дождь. Отец А-Яня проникся к нему полным доверием. Да и что плохого в простом рисунке на коже?
А-Янь медленно засучил брючину. На его белоснежной голени красовался рисунок — татуировка Карты Реки. Четыре сплошных круга и девять полых. Стихия Металла.
— Знаете, что означает Металл? — с горькой ухмылкой спросил А-Янь. — Металл — это печаль...
Огонь вызывает взрывы, Глаз усиливает зрение. А Металл? Ань Ян прежде долго ломал голову, что может символизировать Металл.
В традиционной китайской медицине стихии Металла соответствует орган лёгкие и эмоция скорби. Заклятие Металла не исцелило астму, а многократно усилило болезнь и физические страдания, превращая жизнь юноши в ад. Тёмная духовная сила, рождённая его муками, впитывалась в символ на ноге.
— После моей смерти семья, боясь заразы, выбросила тело на безымянном кладбище. Тот даос забрал мои кости и закопал их в том самом могильнике... Он использовал людскую скорбь и боль, чтобы взрастить трупную силу.
Всё сошлось! Огромная затаённая боль множества замученных людей требовалась даосу для того, чтобы запитать и вырастить древнюю бабочку снов — Мэнде.
Малыш Мэнде был последней бабочкой снов. Хотя эти существа способны претворять сны в реальность, вспять обращать время и даровать небывалые возможности, сил у малютки не хватало. Ноготь к ногтю, ритуал в могильнике должен был превратить его в нечто поистине жуткое. Но Цзянь Фан случайно нарушил столетний ритуал и выпустил бабочку на волю. Не желая терять годы трудов, колдун решил вернуть бабочку через А-Яня, ведь у него осталась одна из берцовых костей юноши. Имея на руках эту кость, даос мог полностью повелевать А-Янем, как марионеткой.
— Он обещал вернуть мне кость, если я отдам ему Мэнде, — шептал А-Янь. — Но стоит ему получить бабочку, как он потребует кое-что ещё...
— Моего ребёнка, верно? — мягко спросил Ань Ян.
А-Янь закрыл глаза и молча кивнул.
Он ранил себя, спрятал бабочку, но времени на ее передачу не хватило. Позже он припрятал Мэнде, намереваясь выиграть время, но даос мгновенно выставил новые требования. А-Янь понял: этот шантаж бесконечен. Пока кость в руках колдуна, сам он останется бесправной куклой.
— Я умер почти сто лет назад и устал от этой нежити, — горько выдохнул А-Янь. — Я навеки останусь марионеткой, пока моя душа окончательно не развеется...
Он смотрит на водяной клинок, готовый покончить с собой.
Но Ань Ян вместо расспросов о даосе вдруг спросил:
— А сейчас... тебе всё ещё больно? Я ведь тоже проходил через перерождения. В одной из жизней у меня тоже была астма — ужасное чувство, когда не можешь дышать. Тебя отпустило?
А-Янь опешил. Он перевёл взгляд с клинка на Ань Яна, губы его задрожали, а в глазах снова заблестели слёзы.
— Ты ведь не отдал ему бабочку и не украл яйцо, — улыбнулся Ань Ян. — Потому что с самого начала ты на нашей стороне.
А-Янь задрожал и всхлипнул:
— Я не хотел... правда не хотел...
Ань Ян подтолкнул локтем Жэнь Шицзю:
— Чего застыл? Обними его!
Жэнь Шицзю отставил стакан и крепко сжал А-Яня в объятиях.
— Не ненавидь меня... — шептал А-Янь, уткнувшись ему в плечо. — Я не хотел...
— Как я могу тебя ненавидеть? Я люблю тебя! Перестань плакать, пожалуйста, — отвечал Шицзю сжимающим горло спазмом, крепко прижимая его к себе.
Бэймин Шисы тем временем подошёл к Ань Яну и прижал его к стене:
— А ты, я смотрю, мастер утешать?
— А то! — фыркнул Ань Ян. — Я столько жизней прожил, у меня огромный опыт. Я и флиртовать умею.
— Да ну? — Бэймин навис над ним с опасной ухмылкой.
— Ну так я прямо сейчас этим и занимаюсь, — усмехнулся Ань Ян и поддел пальцем его подбородок.
— Отлично, — прошептал Бэймин. — Сегодня ночью продолжишь...
А-Янь немного успокоился и признался, что бабочка всё ещё скрыта в здании штаб-квартиры.
— Мы знаем, — ответил Ань Ян. — Мэнде уже под присмотром министра Ли.
А-Янь спросил, знает ли кто-нибудь личность даоса.
— Он никогда не показывает лица и меняет голос... Но у него есть оригинал Карты Реки.
При этих словах Ань Ян и Бэймин Шисы переглянулись.
В давние времена, когда Ань Ян погиб в Драконьем Пруду, кто-то содрал Карту Реки с его спины. Лю Лэй, испугавшись гнева, пустил останки дракона на фарш и преподнёс Бэймину, но убил Ань Яна вовсе не он. Настоящий убийца остался в тени.
Ань Ян задумчиво потер подбородок:
— Оригинал Карты Реки? Неужели это тот же человек, который убил меня тогда в Драконьем Пруду?
Послышался оглушительный ГРОХОТ!
Бэймин Шисы в ярости грохнул кулаком по журнальному столику. Дерево распалось в щепки, стеклянные вазы и посуда разлетелись на мелкие осколки. Его глаза налились алой кровью, на лице выступили вены, а губы искривились в хищном оскале:
— Тот самый человек?! Отлично...
— Что отличного?! — Ань Ян уставился на разгром. — А ну-ка быстро всё убрал!
Бэймин Шисы:
* * *
Вспышка гнева мгновенно угасла, серо-зелёный цвет вернулся в глаза Бэймина. Посмотрев на обломки, он кротко пробормотал:
—... Ладно.
И Великий Демон покорно принялся собирать осколки.
Ань Ян, словно заправский помещик, вальяжно откинулся на диване:
— Сейчас главное — выяснить личность этого носатого колдуна. И... надо наведаться к Мэнде. У министра Ли он ведь в безопасности?
* * *
Тем временем в квартире Ли Вэня.
Малыш Мэнде сидел в прозрачной коробке из-под торта, подперев кулачками щёки, и тоскливо вздыхал.
Ли Вэнь сидел на диване, а бабочка не сводила с него глаз:
— Дядя, ну выпускай меня! Я не буду убегать, честно! В коробке темно и душно, мне страшно!
Министр Ли знал о нелюбви бабочек снов к замкнутым пространствам — это напоминало им погребение.
Из кухни вышел Лю Бэй с подносом, уставленным блюдами:
— Выпусти ты его. Всё равно никто не знает, что он здесь.
Ли Вэнь усмехнулся:
— А ты у нас, я смотрю, сострадательный какой?
— Не выдумывай, — вздохнул Лю Бэй.
— Ладно, пусть летает, — согласился Ли Вэнь.
Малыш радостно закивал, вылез из коробки, старательно беря берег свои розоватые крылышки, опустился на стол и потянул носом:
— Ого, как вкусно пахнет!
На столе дымились четыре аппетитных блюда. Лю Бэй готовил восхитительно, и у Мэнде аж слюнки потекли. Забывшись, он наклонился ближе к острой острой курице с перцем и тут же звонко чихнул:
— Апчхи!
— Беда! — крикнул Ли Вэнь.
От чиха с крыльев бабочки пышным облаком посыпалась светящаяся пыльца.
— Ой... опят пылю... — испуганно пролепетал Мэнде.
Лю Бэй, стоявший ближе всех, вдохнул пыльцу и мгновенно провалился в глубокий сон.
... Журчание воды.
Лю Бэй огляделся. Вокруг клубился густой, ледяной туман. На дворе стояла осень, но такой холод был ненормален — тем более для квартиры Ли Вэня.
Где он?
Шум воды привёл его к знакомой беседочке, окружённой тёмными волнами.
Это же Павильон Снятия Одежд, Ледяной пруд Второго дворца Подземной столицы!
В тумане виднелся силуэт юноши, погружённого по плечи в ледяную воду. Мокрые темные волосы липли к плечам. На вид ему было лет двадцать: черты лица юношеские, чистые, с мягкой застенчивой улыбкой и глубоким, словно подёрнутым дымкой взглядом.
Ли Вэнь... Молодой Ли Вэнь!
Лю Бэй посмотрел на себя и обомлел: он был облачён в тяжёлые чёрные доспехи, а в руках держал шлем Созвездия Бэйло. Ему самому на вид было не больше двадцати двух.
"Это сон... — с досадой подумал Лю Бэй. — Пыльца снов затянула меня в иллюзию".
Но смущало другое: на старости лет ему снится, как он тайком подглядывает за юным Владыкой Чуцзяном!
Вдруг из пруда донёсся тихий смех. Красавец повернул голову и прищурился:
— Какой дерзкий нахал. Жизнь не дорога?
Лю Бэй обомлел. В реальности Ли Вэнь никогда его не замечал!
"Плеск!"
Красавец вынырнул из воды и, обронив каплю за каплей с длинных волос, шагнул прямо к нему. Лю Бэй смущенно отвёл взгляд, но Ли Вэнь властно схватил его за подбородок:
— Чего зажмурился? Только что так бесстыдно разглядывал, а теперь стесняешься?
— Я...
Не успел Лю Бэй ответить, как Ли Вэнь подался вперёд, обвил руками его шею и вовлёк в страстный, пылкий поцелуй.
Лю Бэй замер от неожиданности. Ли Вэнь тихо рассмеялся:
— Ну и чего ты ждёшь?
Волна жаркого нетерпения захлестнула Лю Бэя. Ему безумно захотелось заставить этого гордеца молить о пощаде.
"Всплеск!"
Он подхватил Ли Вэня на руки и вместе с ним обрушился в ледяную воду. Прижав его к стенке беседки, Лю Бэй с хищным прищуром прошептал:
— Смотри не разрыдайся потом...
* * *
Ань Ян и Бэймин Шисы приехали забрать бабочку, но на стук никто не открывал. Ань Ян уже перепугался, когда дверь с тихим щелчком отворилась.
Внизу стоял крошечный Мэнде с розовыми крылышками. Он восседал на дверной ручке, подперев щёчки руками, и печально вздыхал.
— Мэнде? — изумился Ань Ян.
Малыш спрыгнул и влетел в гостиную:
— Я... я случайно чихнул... пыльцой.
Ань Ян заглянул внутрь и обомлел: два почтенных божества — Ли Вэнь и Лю Бэй — безмятежно спали на диване с блаженными улыбками.
Тут до Ань Яна дошло: пыльца исказила воспоминания! Раньше Лю Бэй рассказывал, что лишь безответно подглядывал за Владыкой Чуцзяном, а теперь благодаря бабочке тайная страсть превратилась в бурный роман!
— Нашли время развлекаться... — вздохнул Ань Ян.
Когда оба очнулись, Ли Вэнь залился густым румянцем и смущённо закашлялся, а Лю Бэй только за голову схватился.
— Извините... — пробормотал Мэнде. — Курица была слишком острой...
— Ладно, проехали, — перебил Ань Ян. — Сейчас главное — найти даоса. У него кость А-Яня.
Бэймин спросил у А-Яня:
— Были у него какие-то особые приметы?
— Не знаю, — ответил А-Янь. — Он скрывал лицо и менял голос...
В этот момент у Бэймина зазвонил телефон с засекреченного номера.
Он принял вызов:
— Слушаю.
В трубке раздался глухой удар, за которым последовал сдавленный стон боли.
— Кто это? — нахмурился Бэймин.
— Неважно, кто я, — донёсся мерзкий, дребезжащий голос. — Важно, кто у меня в руках.
Снова удар, и чьи-то сдавленные проклятия.
Бэймин включил громкую связь.
— Это дядя! Дядя! — всплеснул ручками Мэнде.
В плену у даоса был Цзянь Фан!
— Если хотите увидеть его живым, принесите бабочку завтра вечером к могильнику на стройке, — прошипел голос и отключился.
— Дядя! — заплакал Мэнде.
Ань Ян отрезал:
— Отдавать Мэнде нельзя. Если даос разовьёт его силу, нам конец.
А-Янь встал:
— Это моя вина. Я пойду один.
— И оставишь ему свою кость?! — разозлился Жэнь Шицзю, но тут же мягко обнял его. — Извини, я просто боюсь тебя потерять...
Бэймин предложил:
— Я пойду один. Шицзю и А-Янь останутся защищать Ань Яна.
Ань Ян снова был беременным, ему нельзя рисковать.
— Исключено, — возразил Ань Ян.
Вдруг снова позвонил Ли Вэнь:
— Мэнде пропал!
Ань Ян обернулся — а малыш Мэнде уже сидел на дверной ручке у выхода!
— Я хочу спасти дядю! — решительно заявил крошечный человечек. — Я могу отправить кого-то из вас в сон, в прошлое — до того, как дядю схватили!
— Но твоих сил не хватит для точного прыжка во времени! — предостерёг Бэймин.
— Я хочу попробовать! — упрямо выпятил грудь Мэнде.
— Я пойду, — решил Ань Ян.
— Нет, ты в положении! — воспротивился Бэймин.
Но Ань Ян настоял на своём. Малыш Мэнде всхлипнул и осыпал его пыльцой. Веки Ань Яна отяжелели, и он погрузился в сон...
* * *
Ань Ян открыл глаза. Вокруг клубился пар.
"Где я? На стройке?"
Вдруг чьи-то горячие губы коснулись его уха, а знакомый бархатный голос прошептал:
— Что, рассеянный такой? Даже сейчас отвлекаешься?
Ань Ян вздрогнул и столкнулся взглядом с серо-зелёными глазами Бэймина Шисы.
Это же тот самый день в ванной, когда Бэймин приставал к нему с любовными утехами!
— Стой! Стой! — Ань Ян выставил руки вперёд. Чёртов малютка промахнулся во времени на несколько дней назад!
— Чего ждать? — хмыкнул Бэймин. — Так сильно меня хочешь?
Ань Ян:
* * *
"Да пошёл ты со своими хотениями!"