С момента старта игры «Часы истины господина Кролика» прошло всего двадцать минут. Но за этот короткий отрезок времени ситуация успела совершить полный круг: сначала Чёрный кролик стремительно сократил дистанцию и едва не сцапал Тан Мо, а теперь соперники снова оказались на исходных позициях — их разделяли всё те же тридцать делений.
Сами Часы истины представляли собой огромный циферблат из шестидесяти делений, замкнутый в сплошное кольцо. Движение против часовой стрелки означало шаг вперёд, по часовой — откат назад.
Здесь действовал беспощадный принцип: кто не наступает, тот отступает. Если, к примеру, за один раунд Тан Мо вырвется вперёд на пятнадцать делений, а Кролик на столько же отлетит назад, разрыв мгновенно схлопнется — и ушастый рухнет прямо в Чёрную дыру истины.
Впрочем, у правил имелась ещё одна тонкость.
Тан Мо сидел на полу, скрестив ноги и восстанавливая силы. Сощурившись, он перевёл взгляд с пятьдесят девятого деления, где только что стоял Чёрный кролик, на третье, где тот очутился теперь. Тварь откатилась ровно на четыре шага.
Тан Мо сохранял внешнее хладнокровие, но в уме непрерывно прокручивал цифры:
«В прошлом раунде появилось шестнадцать предметов. Составь он из них восемь верных пар — получил бы восемь очков. Однако Кролик отступил на четыре деления. Значит, из восьми пар он угадал лишь две, а в шести ошибился. Но среди той шестнадцатипредметной солянки как минимум три пары были элементарными! Их Единоличная истина буквально лежала на поверхности, ошибиться там невозможно. Выходит...»
Выходит, Чёрный кролик, как и сам Тан Мо, просто предпочёл сбросить карты и отказаться от сопоставления.
Шестое правило игры гласило: если при открытии Ящика Шрёдингера на циферблате остаются несопоставленные предметы, игрок отступает на два деления назад за каждый из них.
Действительно, на циферблате Часов истины могло выпасть от двух до пятидесяти восьми предметов. Ошибся с парной истиной — минус шаг; угадал — плюс шаг. Вдобавок за промах налагалась одна из четырёх карательных мер, зависящая от уровня заблуждаемости. И если перед игроком оказывалась абсолютная неведомая дичь, у него оставалось два пути: ткнуть пальцем в небо, выдумав связку наугад, либо сознательно пасануть.
Назвать истину наугад — значит обречь себя на провал: вероятность угадать стремилась к нулю. А это не просто минус шаг, но и рискованный шанс нарваться на карательную Первичную фундаментальную заблуждаемость.
Пасс же защищал от непредсказуемой кары, хотя и стоил гарантированного отката на два деления за каждый оставшийся предмет.
В предыдущей шестнашке Тан Мо наткнулся на три вещицы, которые видел впервые в жизни. Взвесив все «за» и «против», он решил не рисковать. Лучше потерять четыре шага и отступить для перегруппировки, чем вслепую поймать наказание первого уровня. Удивительно было другое: Кролик отскочил ровно на столько же! Девять из десяти, что лопоухий тоже сдрейфил и бросил предметы незавершёнными.
«И чему он тогда радовался, спрашивается?..» — тихо пробормотал Тан Мо.
Перерыв между появлениями предметов составлял десять минут. В прошлом раунде оба участника схлопотали Третичную серую заблуждаемость. Сражение с вырвавшимся наружу чёрным гравитационным вихрем выпило немало сил, так что соперники молча восстанавливали дыхание. Тан Мо неустанно прокручивал в памяти детали: шестнадцать вещей из последнего круга, четыре — из самого первого...
Пусть эти артефакты вряд ли вывалятся снова, из них можно было выжать крупицы логики, по которой Чёрная башня формирует Единоличные истины. Взять тот же последний результат: Тан Мо сместился назад на два деления. Четыре шага отнял отказ от четырёх неизведанных предметов. Значит, из оставшихся двенадцати вещей (шести пар) он верно связал четыре и наложал в двух. Итог: плюс четыре, минус два, минус четыре — чистый минус два.
Нащупав свои промахи, проще понять, что именно эта чертова башня считает «истиной». Тан Мо вытянул руку и кончиками пальцев начал чертить узоры по поверхности синего циферблата. Под его подушечками нежно запульсировало лазурное свечение. Кролик, до этого злобно таращившийся на него с противоположного края, через пару минут молчаливого игнорирования сменил гнев на смущение.
Воспользовавшись тем, что человек отвлёкся, уродливый монстр тяжело вздохнул, и на его морде проступила глубокая усталость. Но стоило Тан Мо вскинуть голову, как Кролик вздрогнул, на мгновение выпав из образа, а затем опомнился и разинул зубастую пасть:
— Ты... глупый идиотина! Не думай, что раз дистанция снова сократилась, я не смогу тебя сожрать! Вот доберусь до тебя и выковыряю твои зенки себе на закуску!
Тан Мо молча и пристально смотрел на бесновавшуюся тварь. Кролик орал до тех пор, пока у него не иссяк запас бранных слов.
— Время выходит, — спокойно произнёс Тан Мо, когда ор затих.
Кролик опешил:
— Ты на меня из-за этого пялился?!
Тан Мо не ответил. В центре циферблата зажглись двенадцать призрачно-синих огней. Оба игрока мгновенно сфокусировали внимание на поле.
В третьем раунде на Часах истины возникла дюжина предметов. Тан Мо вырвал два шага вперед, а Кролик — три. Ушастый слегка сократил отрыв, оставив между ними двадцать девять делений.
— Хе-хе-хе... Скоро я тебя сцапаю! — оскалился Кролик.
Тан Мо никак не отреагировал. Он снова опустился на пол, хладнокровно анализируя разбор шести пар: четыре ответа попали в яблочко, два ушли в молоко.
«Где именно я обсчитался?..»
Тан Мо давно понял, что выводить лопоухого из себя — затея бесполезная. Этот монстр только притворяется безумным психопатом: в решающие минуты он сохраняет хладнокровие и вполне здраво мыслит. А значит, рабочий ресурс правил сводился к двум постулатам: «Истиной признается лишь то, что считает таковой Чёрная башня» и «Победитель может быть только один».
Если Кролик сдохнет — игра завершится его автопобедой.
При этой мысли Тан Мо снова вскинул взгляд. Кролик, вечно ожидавший подвоха и опасавшийся, что человек опять огорошит его внезапным выпадом, весь десятиминутный перерыв просидел надувшись, уставившись на соперника во все глаза — мол, хрен ты у меня что-нибудь выведаешь.
Так они и играли в «гляделки».
Но вот пауза истекла, и циферблат вспыхнул целым морем ярких искр. Тан Мо вздрогнул. Когда свет рассеялся, бездушный голос Чёрной башни разнёсся над площадкой:
[Время: 00:40. Локация: Часы истины. Появилось сорок восемь предметов, содержащих истину]
[Через минуту игрокам на 0 часов и 6 часов приступить к сопоставлению]
Тан Мо: «...»
Чёрный кролик: «...»
Чёрт возьми!
Длинная секундная стрелка со скрежетом тронулась с места. Времени на раскачку не было. Тан Мо принялся стремительно сканировать взглядом заполнившие поле вещи. Правила допускали от двух до пятидесяти восьми предметов. Тан Мо догадывался, что при максимальном раскладе времени на анализ почти не останется, но не ожидал, что сорок восемь штук вывалятся уже сейчас! И на всё про всё — ровно шестьдесят секунд!
Его мозг заработал на пределе возможностей. На лбу набухли и запульсировали вены, лицо налилось кровью. В ушах, казалось, отчетливо трещали рушащиеся нейронные связи. И едва раздался холодный сигнал:
[Игроку на 6 часов приготовиться к сопоставлению]
— Тан Мо разомкнул пересохшие, дрожащие губы. Голос прозвучал сипло, словно вырвался из сожжённой глотки:
— Первая пара: канцелярская резинка и автомобильная шина. Обе вещи — изделия из каучука. Среди оставшихся сорока шести предметов каучуковых изделий нет...
Хриплый голос резал слух, будто драл по наждачке. Тан Мо впервые ощутил, что его ментальный ресурс вычерпан до самого дна. Усталость накрыла тяжелым саваном.
В этой игре недостаточно просто нащупать Единоличную истину между объектами А и Б. К примеру, резинка и шина — единственные каучуковые вещи из сорока восьми, и их можно связать по этому признаку. Но что если резинка также образует пару с бечевкой (оба — связующие элементы), а шина — с рулевым колесом (оба — детали автомобиля)? Зафиксировав пару «резинка-шина», игрок блокирует комбинации «резинка-бечевка» и «шина-руль». В результате бечевка с рулем останется не у дел, а игрок за лишние предметы схлопочет силовой откат на два деления.
За одну-единственную минуту Тан Мо требовалось прогнать в уме колоссальный массив данных. Ему приходилось не просто сравнивать два предмета, а при виде той же резинки моментально сопоставлять её со всеми сорока семью остальными объектами одновременно!
—... Двадцать вторая пара: куча стеклянных осколков и зеркало. В состав зеркала входит стекло. Ни один другой предмет из присутствующих стекла не содержит. Оставшиеся четыре предмета — пасс.
Лазурная перегородка медленно уползла вверх. Тан Мо поднял взгляд и столкнулся с Кроликом. Тот выглядел не лучше: налившаяся кровью глазница, дикий оскал и тяжелое, прерывистое дыхание.
Они молча замерли по разные стороны огромного циферблата. В следующий миг раздался бесстрастный голосок системы:
[Игрок на 0 часов совершил Вторичную софистическую заблуждаемость]
[Игрок на 6 часов совершил Третичную серую заблуждаемость]
[Игрок на 0 часов отступает на десять делений]
[Игрок на 6 часов продвигается на семь делений]
Глаза Тан Мо изумлённо расширились. Стрелка под его ногами со скрежетом отсчитала шаги и замерла на двадцать четвёртом делении. Под ногами Кролика механизм отмерил путь до десятого деления.
Морда ушастого перекосилась от злобы. Он смотрел на Тан Мо со смесью шока, ужаса и какой-то жутковатой обречённости. Скрипнув зубами и в сердцах грохнув по полу тяжелой лапой, он отшагал на десятую позицию. Тан Мо задумчиво перебрался на двадцать четвёртую.
Оба игрока приняли отработку наказания.
Разрыв между ними мгновенно сжался до четырнадцати шагов!
В последующих двух раундах башня выдавала не так много предметов. Кролик больше не откатывался на десять делений — напротив, каждый раз он выбивал больше очков, чем Тан Мо, снова увеличив дистанцию до девятнадцати шагов. К началу шестого раунда Тан Мо стоял на двадцатом делении, а Чёрный кролик — на первом.
Раздался бесстрастный чеканный голос:
[Время: 01:00. Локация: Часы истины. Появилось четыре предмета, содержащих сложнейшую истину]
[Через минуту игрокам на 0 часов и 6 часов приступить к сопоставлению]
На этот раз башня выложила артефакты высшей сложности: нащупать между ними связи требовало недюжинной выдержки. Тан Мо собрался с духом и приготовился к скрупулёзному анализу, как вдруг с противоположного края донёсся поражённый возглас:
— О, да это же хитовый запечённый баоцзы с вкусным нелегалом из Королевства подземников!..
Кролик мгновенно осекся. Его шея деревянно повернулась, а взгляд упёрся в Тан Мо.
Тан Мо изящно изогнул бровь. Он и представить не мог, что пушистый монстр срежется на обыкновенной гигантской булочке и сам с потрохами выболтает ключевую улику!
Тан Мо продолжал хранить молчание, пристально изучая противника. Гамма эмоций на морде Кролика сменялась с калейдоскопической быстротой, пока, наконец, он с досады не принялся остервенело биться башкой об ограждение:
— А-а-а-а! Я сожру тебя! Я тебя на куски разорву и сожру-у-у-у!!!
Вылитый злобный кролик, сгорающий от стыда и бешенства.