Новое правило вступало в силу мгновенно. Чёрная башня не стала давать игрокам времени на раскачку и осмысление, без промедления запустив следующий раунд.
В самом центре поля Мазайка, скрытая за световым куполом, весело мурлыкала какую-то незамысловатую мелодию. Наконец-то эти двуногие замолкли. Время поджимало, и каждый из них судорожно высчитывал: сколько ходов ему отмерено и в какой именно момент выгоднее сделать шаг.
За все те многочисленные испытания Чёрной башни, через которые прошёл Тан Мо, подобное происходило впервые. Обычно правила оглашались сразу и в полном объёме; максимум, на что пускалась система — это двусмысленные формулировки да хитрые ловушки. Но чтобы добавлять условия на ходу?..
Впрочем, если порассуждать, Башня ведь ни разу не обмолвилась, будто у всех участников будет одинаковое количество ходов. Она лишь пообещала объявлять доступный лимит перед началом очередного раунда.
Именно этот фактор они с Безумцем и пытались вычистить из уравнения, нащупывая баланс. По сути, никаким «новым правилом» тут и не пахло — игроки снова угодили в банальную словесную западню.
Во-первых, неравный запас ходов. В текущем кону Бай Жояо получил целых четыре шага, Лю Ваньшэн и Линь Цянь — по три, а Тан Мо досталась скромная двойка. Книга находилась в клетке А2. Поскольку от старта до неё было больше двух плит, Тан Мо физически не мог добраться до нужной позиции, да и Бай Жояо не проникал в А2 напрямую. На сей раз ступить на заветный сектор могли только Лю Ваньшэн и Линь Цянь. Задача же Тан Мо и его паясничающего соперника сводилась к манипуляциям с подсветкой.
Во-вторых, очерёдность. Все, кроме игрока с максимальным запасом ходов — то есть Бай Жояо, — были вправе сами решать, когда именно передвигаться. К примеру, пока Жояо делал первый шаг, остальные трое могли пропустить круг и выждать до тех пор, пока тот не переместится на следующую плиту. На первый взгляд — мелочь, однако именно этот нюанс определял, кто закроет раунд.
Сомнений быть не могло: Тан Мо обязан был приберечь хотя бы один ход, чтобы сделать его самым последним.
Третий кон пролетел стремительно. Линь Цянь и Лю Ваньшэн кружили в непосредственной близости от А2. А вот Бай Жояо снова укусила какая-то муха: вместо того чтобы подбираться к книге, он упрямо, шаг за шагом, потопал к клетке Е4 — аккурат к Тан Мо. Парень пакостно хихикал. Тан Мо, пропустив два круга, наконец сделал первый шаг, вступив в сектор D5.
Заметив это, Жояо без колебаний потратил свой последний ход, встав на Е5.
Лю Ваньшэн осторожно поднял взгляд на стоящую напротив девушку и решительно шагнул на А2.
Раздался сухой щелчок, и подсветка клетки А2 погасла.
Теперь, если Линь Цянь не заподозрит подвоха и ступит следом, плита снова вспыхнет. Бай Жояо уже израсходовал все ходы и никак не мог повлиять на сияние купола. Если Тан Мо удержит свет над Мазайкой, победа достанется им с Лю Ваньшэном.
Увы, Линь Цянь лишь коротко бросила взгляд на Ваньшэна и отвернулась, демонстративно шагнув в В1. Сектор А2 остался тёмным.
Хотя Лю Ваньшэн подспудно ждал подобного исхода, от досады у него всё равно сжались кулаки.
— Ты меня совсем за идиотку держишь? — раздался чистый девичий голос.
Лю Ваньшэн вскинул голову. Перед ним стояла молодая женщина, до сих пор производившая впечатление абсолютно серой посредственности. На её одежде алели свежие пятна крови — след от укола зонтика Тан Мо, заступившегося за напарника. Тогда, под угрозой оружия, Линь Цянь замерла, не смея шелохнуться или оказать хоть какое-то сопротивление, выглядя донельзя жалкой и трусливой.
Но сейчас на её губах играла холодная усмешка:
— Я вообще-то тоже прошлый уровень Чёрной башни закрыла. Лю Ваньшэн, ещё десять минут назад ты мог питать иллюзии, будто мы будем умолять тебя о пощаде. А вот теперь пора бы тебе самому начать молиться. Если твоему напарнику в следующем кону выпадет всего один шаг, а книга окажется на другом конце поля, он физически не сумеет повлиять на результат.
— Но тогда его присутствие вообще теряет всякий смысл! — тут же возразил Ваньшэн. — Разве Чёрная башня станет устраивать настолько нечестную игру?!
— А до того, как всплыли эти два правила, игра по отношению к нашей команде была честной? — срезала его Линь Цянь.
Лю Ваньшэн попёрхнулся словом.
Третий круг завершился очередной ничьей — обе группы вновь провалили попытку.
Лицо Лю Ваньшэна потемнело. Весь раунд он судорожно прокручивал в голове расклады, пытаясь осознать, как нововведения меняют расклад сил. И чем больше думал, тем сильнее его охватывал липкий ужас.
Линь Цянь попала в самое яблочко. Очевидно, что эти новшества Башня подкинула ровно с одной целью: урезать превосходство Тан Мо и нивелировать преимущество последнего хода. Теперь длина его пути была жёстко ограничена. И если сбудется худший сценарий — если Тан Мо дадут всего один шаг, — он не сможет оперативно гасить или зажигать свечение над Мазайкой. А уж если книга появится где-то в квадрате три на три от А1 до С3... Тан Мо превратится в бесполезного статиста. Что он есть на поле, что его нет — без разницы.
«Да не может быть... Башня не станет так откровенно подсуживать одной из сторон. Это же чистейший произвол!» — пытался подбадривать себя Лю Ваньшэн, но в ушах всё равно назойливо звенел девичий голос:
«... А до того игра по отношению к нашей команде была честной?»
Сердце у него ушло в пятки.
Верно. Правила изначально не блещут справедливостью. Сперва в заведомо проигрышном положении оказались Жояо и Линь Цянь, а теперь чаша весов качнулась в обратную сторону, угрожая похоронить шансы Тан Мо и его самого. Но если обе группы вынуждены выживать в условиях полного произвола... с логической точки зрения минус на минус даёт плюс. Вот вам и кривая, но «честная» игра.
И если отбросить все внешние факторы, получается...
«Нам что, тупо предлагают меряться везением?! — Ваньшэна аж передернуло от такой мысли. — Улыбнётся удача нам — выпадут удачные клетки и правильное количество ходов, и мы победим. Улыбнётся им — выиграют они. Неужели Башня реально решила свести всё к банальной рулетке?..»
Впрочем, додумав мысль до конца, он сам понял её абсурдность.
Башня — и вдруг не учитывает фактор удачи? Да для неё везение всегда являлось неотъемлемой частью силы! Каждому, кто сумел залогиниться в этой системе, изначально фартило неимоверно.
Лю Ваньшэн вздохнул и решил поделиться мыслями с напарником. Однако, повернув голову, он обомлел: Тан Мо непрерывно, не моргая, гипнотизировал взглядом противоположную сторону поля.
Проследив за его взором, Ваньшэн едва не взвыл.
Опять этот псих?!
«Да что он так к нему прилип-то? У них тут что, личные счёты или любовь до гроба?» — мысленно пробурчал Лю Ваньшэн, а вслух произнёс:
— Это... Тан Мо, особых вариантов у нас всё равно нет. Действуем по старому сценарию: я рвусь к книге...
— Угу, — отмахнулся Тан Мо.
Лю Ваньшэн распинался целую минуту, а тот даже брови не повёл — стоял истуканом, уставившись на Жояо, и выталкивал из себя сухие, чисто формальные ответы. Не выдержав подобного игнора, Ваньшэн стиснул зубы и с досадой буркнул:
— Да на что ты там вылупился?!
Он и не ждал ответа — так, выплеснул раздражение. Но Тан Мо неожиданно повернул к нему голову и серьёзно спросил:
— На что он смотрит?
Лю Ваньшэн опешил:
— В смысле — на что? Это же ты на него смотришь!
— Как только закончился прошлый кон и опустился звукоизолирующий барьер, он безостановочно лыбится и палит то на меня, то на тебя.
Лю Ваньшэн настороженно вгляделся в уродливую физиономию психопата. Заметив обращённый на него взгляд, Бай Жояо извлёк из кармана серебряный нож-бабочку. Его тонкие пальцы привычно крутанули рукоять, и в воздухе со свистом закружился блестящий стальной веер. При виде этого клинка у Ваньшэна физически заныла шея, и он тут же поспешно отвёл глаза.
— Да нормальная у него лыба... Он же со старта так пакостно скалится, — промямлил Лю Ваньшэн.
Тан Мо смерил его прохладным взглядом и не стал спорить.
Нет, Жояо ухмылялся иначе.
На сей раз в его оскале сквозило нечто совершенно иное. Этот псих явно до чего-то додумался. То ли раскусил алгоритм победы, то ли разглядел нечто крайне забавное, раз с таким плотоядным смаком зырит на них с Ваньшэном.
Внезапно в голове Тан Мо вспыхнула догадка.
«Он... увидал ауру смерти?!»
Сердце мгновенно сжалось в ледяной комок. Тан Мо уже зажмурился, собираясь активировать способность «Все смертны» и проверить ауру Жояо, но в последний момент замер. В голове пронёсся вихрь противоречивых мыслей. Тихо вздохнув, он медленно разомкнул веки, так и не применив умение.
За сегодняшний день он уже дважды просматривал ауру смерти этого безумца, оставалась последняя, третья попытка.
Ещё не время. Нужно приберечь её для самого критического мгновения.
Каждый из четырёх игроков вёл свою собственную тайную игру, судорожно просчитывая комбинации. Пять минут, отведённых на обсуждение, истекли, и над площадкой снова раздался звонкий чистый голосок Чёрной башни:
[Динь-дон! Четвёртый раунд. Игрок №1 может сделать ходов: 4. Игрок №2 может сделать ходов: 4. Игрок №3 может сделать ходов: 3. Игрок №4 может сделать ходов: 2.]
Едва эхо затихло, центр двора затопило синее сияние. Когда ослепительные вспышки улеглись, внутри светового купола проявились двадцать предметов. Тан Мо всмотрелся в них и обомлел.
Среди пышных платьиц, жутковатых тряпичных кукол и гигантской спички на площадке красовались... сразу четыре книги! Секторы с В1 по С2 были буквально завалены томами!
Лю Ваньшэн едва не подпрыгнул от восторга. Для уверенного триумфа им требовалось хотя бы три книги, а тут сразу четыре! Но радость длилась ровно секунду — её мгновенно ушатом ледяной воды накрыло осознание жестокой реальности: все фолианты находились слишком далеко от Тан Мо.
С его куцым запасом в два хода Тан Мо при всём желании не мог дотянуться до этих клеток, дабы включить или погасить на них свет. Единственное, что ему подконтрольно — сектор с самой Мазайкой.
К тому же книги кучковались в одном месте. Даже если Ваньшэн ступит на нужную плиту, завладеет книгой и зажжёт свет, идущая за ним следом Линь Цянь сможет разом обесточить клетку, умножив все его потуги на ноль.
Проклятые ограничения на шаги!
Гонг Башни возвестил о старте четвёртого раунда. Четвёрка принялась поочерёдно делать ходы.
Тан Мо опять приберёг свои передвижения под самый финал. Ступив на сектор Е3, он погасил подсветку под Мазайкой, в очередной раз срывая победу обеим командам. Кон снова закончился ничем.
Бай Жояо в этот момент застыл в секторе D2. Наблюдая за очередным фиаско, он лишь расплылся в беззаботной улыбке, равнодушно пожал плечами и вознамерился вернуться на исходную позицию.
— Ты на что вылупился... начиная с прошлого круга? — негромко бросил ему в спину Тан Мо.
Бай Жояо замер на полушаге и медленно обернулся. Спустя мгновение на его физиономии снова расцвела невинная гримаса:
— Тантан, милый, а я на что-то смотрел? Надо же, а я и не заметил!
Свист!
Разрезая воздух, остриё розового ажурного зонтика уткнулось аккурат в кадык Жояо. Тот даже глазом не моргнул, продолжая ехидно скалиться. Но внезапно его взгляд изменился, а в голосе прорезались странные, безумные нотки:
— О-о-о, так ты хочешь со мной сцепиться? Ха! Стоит тебе сдохнуть, и ты больше не сможешь прикрывать того олуха... Так вот оно что!
Сбивчивый бред Жояо окончательно запутал стоящих в стороне Лю Ваньшэна и Линь Цянь. Однако Тан Мо внутри весь натянулся как струна — ему показалось, будто он нащупал едва заметную нить.
Они сошлись не впервые: ещё до входа в это реальное подземелье у них состоялась стычка, закончившаяся ничьей. Приставив зонт к шее психопата, Тан Мо лишь хотел припугнуть его и выбить ответ про странный взгляд. Но не успел он опустить оружие, как Жояо выхватил серебряные ножи-бабочки и молнией рванул в атаку.
Причём на этот раз он сразу пустил в ход обе «бабочки», без малейшего намёка на ту халатную небрежность, с которой играючи гонял Ваньшэна.
Глаза Тан Мо блеснули холодом. Изогнувшись в пояснице, он уклонился от двух порхающих серебряных лезвий. Оперевшись одной рукой о землю, он отскочил назад, но Жояо, мгновенно срикошетив, настиг его в воздухе.
Клац!
Стальные клинки с грохотом врезались в распахнувшийся с оглушительным щелчком зонт. Жояо отбросило на пару шагов, он приземлился на одно колено, погасив инерцию, а Тан Мо ловким взмахом закинул кружевной зонтик на плечо.
— Хи-хи... Тантан?
Тан Мо опасным образом прищурился.
Их взгляды скрестились. В следующее мгновение оба одновременно сорвались с места.
По двору эхом загремели частые, как пулемётная очередь, удары металла о металл. Лю Ваньшэн и Линь Цянь переглянулись и без лишних слов поспешили отползти подальше, дабы не попасть под горячую руку. Мазайка, прикованная к стулу в центре поля, за собственную шкуру ни капли не переживала. Напротив — при виде кровавой рубки девчушка восторженно заколотила кулачонками по парте, заходясь радостным визгом:
— Врежь ему! Хи-хи-хи! Крошите друг дружку!
Уклонившись от рассекающего укола, Тан Мо хлестнул зонтом наотмашь. В чисто рукопашной схватке Жояо превосходил его на голову, поэтому вместе со взмахом оружия Тан Мо выбросил вперёд правую ладонь — и прямо в лицо безумцу пыхнул сгусток ревущего пламени.
Жояо ловким кульбитом ушёл от огненного лизуна и снова попёр напролом. В его движениях читалось недвусмысленное намерение: забить Тан Мо насмерть. Каждый удар метил строго в жизненно важные органы. Чёрная башня молчала, словно давая молчаливое добро на взаимное убийство участников.
Сделав стремительную подсечку снизу, Жояо сбил Тан Мо с ног. Тот не успел увернуться и завалился навзничь. Почуяв кровь, псих камнем кинулся сверху.
В глазах Тан Мо блеснула ледяная решимость. Поведя кистью, он вознамерился выхватить из инвентаря Гигантскую спичку.
Но в эту самую долю секунды в ушах Тан Мо одновременно прогремели два голоса.
Первый — хриплый, свирепый женский ор:
— Мазайка, а ну выкатывайся, соплячка! Куда ты девала мою индейку?! Я же её дядюшке Кроту в подношение несла! Опять, тварь мелкая, сожрала?!
От этого рёва все присутствующие — и забившиеся по углам Линь Цянь с Ваньшэном, и заходящаяся в экстазе Мазайка, и нависающий над Тан Мо Жояо — мгновенно окаменели. Физиономия Жояо перекосилась от целой гаммы эмоций: до него, похоже, с опозданием дошло, какую непростительную глупость он совершил. Он моментально отпрянул, убрав клинки, и напряжённо уставился на ворота.
БА-А-АМ!
Ворота Пекинского университета разлетелись в щепки от могучего удара. Внушительная туша Матери-волчицы с рыком ворвалась во двор. Едва переступив порог, тварь увидела кристально чистую парту Мазайки, на которой не лежало ни единой книжки.
Волчица опешила, а в следующий миг её морду исказила бешеная ярость:
— Ах вы, четыре тупорылых недоумка! Вы до сих пор не смогли заставить эту дрянь прочитать хоть одну долбаную строчку?!
Лю Ваньшэн и Линь Цянь побледнели как полотно. Бай Жояо бесшумно отступил на пару шагов, до хруста сжав рукояти «бабочек». И только Тан Мо, всё ещё опираясь одной рукой о землю, будто бы и не заметил появления монстра. Все его чувства были устремлены к глубокому бархатному баритону, звучащему прямо в голове.
Голос Фу Вэньдо звучал ровно и собранно, без малейшей паники. Но Тан Мо слишком хорошо знал этого человека: не случись нечто действительно катастрофическое, тот никогда бы не стал отвлекать его от смертельного испытания и уж тем более опустил бы всякие приветствия, сказав лишь одну-единственную фразу:
«Тан Мо, запусти Архиватор».
У Тан Мо не было времени на лишние вопросы. Засунув руку в карман, он нащупал скорлупу яйца индейки, намереваясь вывести на ней символ «S».
Однако стоило его пальцам коснуться поверхности, как Волчица со всей дури трахнула лапой по земле.
Раздался оглушительный гул, земля встала дыбом, и от лапы чудовища побежала глубокая трещина, раскалывая двор на две половины.
— Никчёмные, бесполезные репетиторы-тунеядцы!!!
Тан Мо кубарем отлетел в сторону, погасил инерцию и сразу залез рукой обратно в карман, пытаясь снова нарисовать букву «S». Но Волчица мгновенно вскинула морду и уставилась прямо на него, наливаясь кровавой яростью:
— Ну всё, начну с тебя! Отвечай, выродок: почему эта мелкая дрянь до сих пор не за книгой?!
Тан Мо: «...»
Твою мать!