Десять минут назад.
Му Хуэйсюэ опустила взгляд на стоящую перед ней девочку с предельно серьёзным лицом. Чэнь Шаньшань говорила спокойно и уверенно, не выказывая явной мольбы. Однако, взглянув чуть ниже, Му Хуэйсюэ увидела, что кулачки девочки судорожно сжаты.
Изо всех сил изображает хладнокровие, хотя на самом деле дрожит от напряжения.
Каким бы умным ни был ребёнок, в пятнадцать лет он остаётся ребёнком.
При этой мысли губы Му Хуэйсюэ тронула лёгкая улыбка:
— Просишь, чтобы я помогла вам пройти игру? И с чего вдруг?
Смысл вопроса заключался в ином: с какой стати ей вообще помогать чужакам?
— Я могу открыть тебе истину этой игры, — без колебаний ответила Чэнь Шаньшань.
— Имеешь в виду правильный порядок клеток? — хмыкнула Му Хуэйсюэ. — Девочка, это элементарно. Я всё поняла с самого начала: достаточно поменять местами четвёртую и пятую клетки, и этап пройден. Если ты пришла сказать только это, то вынуждена тебя расстроить.
Она заметила, что невозмутимое выражение лица Чэнь Шаньшань ничуть не изменилось, и прищурилась:
—... Или истина в другом?
— Эту игру вообще не нужно проходить, — отрезала Чэнь Шаньшань.
Му Хуэйсюэ на мгновение замерла, но особого удивления не выказала. Она лишь улыбнулась:
— Продолжай.
Слова Чэнь Шаньшань полностью совпадали с тем, к чему позже пришёл Тан Мо. Они не обмолвились ни словом, однако выдающиеся умы мыслят одинаково.
Му Хуэйсюэ задала тот же вопрос, что и Бай Жояо:
— С чего такая уверенность, что игру проходить не требуется?
Му Хуэйсюэ и сама допускала подобную мысль, но не могла быть уверена на сто процентов, как эта девчушка.
Ответ короткостриженой девочки заставил её опешить:
— Потому что я физически не способна её пройти.
Му Хуэйсюэ впервые по-настоящему растерялась.
— Ты сама говорила, что заметила: хоть я и съела шоколадное мороженое Санта-Клауса, мои физические показатели не выросли, — спокойно продолжала Чэнь Шаньшань, и в её голосе не было ни капли страха. — И ты не ошиблалась. По определённым причинам мои характеристики не растут ни при каких обстоятельствах. В рождественском подземелье полгода назад ветка рождественской ели не оказала на меня никакого эффекта. И шоколадное мороженое Санты — тоже.
Фу Вэньшэн стоял рядом, боясь даже вздохнуть, а Чэнь Шаньшань говорила ровно, без тени испуга. Она прекрасно знала, что перед ней — стоящая на первой строчке Рейтинга времени женщина в чёрном, не раз проливавшая кровь и накопившая двести шестьдесят тысяч минут отдыха. И всё же девочка смотрела на неё прямо и твёрдо.
— Девять клеток Санта-Клауса размером с целую комнату. В каждой можно оставить лишь один след — наступить второй раз нельзя. Перед началом игры Чёрной башни я усердно тренировалась, поэтому выносливость у меня чуть получше, чем у обычного человека. Но мой предел — сделать по одному шагу в каждой клетке. Так что я не смогу пройти эту игру. Никак.
Час назад Чэнь Шаньшань сказала Фу Вэньшэну: «Мы не сможем пройти эту игру».
Но тогда она лукавила.
У Фу Вэньшэна шанс был. Выпади ему «пять» на игральной кости удачи, повези миновать наказание или выскочить из него невредимым — и он бы справился. Его характеристики способны расти, он намного сильнее Чэнь Шаньшань. К тому же у него с собой была вода, созданная его способностью, временно повышающая силу.
А вот для Чэнь Шаньшань это было физически невозможно.
— Чёрная башня никогда не даёт игрокам невыполнимых задач. Раз для меня прохождение невозможно, вывод один... — Девочка вскинула подбородок, и её взгляд вспыхнул решимостью: — От игроков с самого начала не требовалось проходить эту игру.
Му Хуэйсюэ видела немало умных игроков, но сейчас, глядя на девочку, едва достающую ей до груди, она не удержалась и прыснула со смеху.
Кончики ушей Чэнь Шаньшань мгновенно покраснели — она заволновалась, ожидая ответа.
— И последний вопрос, — усмехнулась Му Хуэйсюэ. — Почему ты решила, что я стану вам помогать?
— Потому что... ты хороший человек.
Му Хуэйсюэ лишь изогнула бровь, ничего не ответив.
Чэнь Шаньшань облегчённо перевела дух: удалась ли авантюра?
Почему она пошла за помощью именно к Му Хуэйсюэ?
Кость с двумя очками их тоже устроила бы — для двух детей выжить да ещё и получить хоть какую-то награду было за счастье. Но перед этим Чэнь Шаньшань велела Фу Вэньшэну спросить кое-что у Тан Мо.
Показанный Тан Мо жест с единицей на левой руке означал №1 в Рейтинге времени.
Поднятый большой палец правой руки — ответ на вопрос, можно ли ей доверять как хорошему человеку.
И Тан Мо ответил: да, Му Хуэйсюэ действительно в каком-то смысле хороший человек, к ней можно обратиться.
Так Чэнь Шаньшань решилась попросить её о содействии.
А дальше Му Хуэйсюэ помогла детям открыто подменить кости, благодаря чему к концу игры в руках у обоих оказались кости с пятью точками.
Никто из остальных игроков не понимал, зачем Му Хуэйсюэ это сделала. Слишком долго длилась эта игра, и большинство позабыло, что игральная кость удачи — это награда от самого Санта-Клауса. Они относились к ней как к обыкновенному квестовому предмету, считая, что главное — пройти этап, а сколько точек на кости — неважно.
Во всём Сахарном домике лишь четвёрка Тан Мо знала наверняка: проходить игру вовсе не нужно. По той простой причине, что Чэнь Шаньшань не смогла бы сделать этого ни при каких условиях.
Только осознав этот факт, игрок переносил внимание с поиска выхода на саму кость удачи. Лишь тогда открывался истинный смысл шестой клетки: она существовала не для бессмысленной бойни, а для того, чтобы дать игрокам возможность добыть более ценную награду и восстановить справедливость.
* * *
Санта-Клаус спрыгнул с гигантского карамельного леденца на палочке. От удара его ног о землю всё пространство вокруг содрогнулось.
Те, кто так и не сумел дойти до финиша, мертвенно побледнели, а некоторые в изнеможении опустились на пол. Прошедшие же испытание не скрывали радости.
Нинь Чжэн стоял неподвижно, ледяным взглядом въедаясь в спину Тан Мо. Спустя долгое мгновение он хрипло произнёс:
— Предыдущие четырнадцать поединков... Ты не сдавался сразу и позволял мне выматывать тебя не просто так. Ты доказывал, что способен сражаться со мной на равных.
Тан Мо повернулся к нему.
Нинь Чжэн продолжал:
— Ты знал, что Бай Жояо держит меня на крючке и заставляет нападать. И ты оказал мне услугу — давал ранить себя раз за разом. А в последний момент сдался без боя, чтобы сберечь моё время... и тем самым довёл моё чувство вины до предела.
— Нинь Чжэн, ты переоцениваешь мои замыслы, — спокойно ответил Тан Мо.
Смотря на его невозмутимое лицо, Нинь Чжэн крепче сжал в кулаке кость. Внезапно до него дошло, и глаза его расширились от шока:
— Нет... Не только это! Ты сделал это намеренно! Ты прекрасно понимал: попроси ты запомнить этот долг прямо, я бы лишь презрительно отмахнулся. Твоя последняя фраза... Ты сказал, что я ничего тебе не должен, зная, что именно это заставит меня вернуть долг — отдать шестигранную кость твоей спутнице, чтобы она смогла закончить игру!
— Ты с самого начала просчитал меня и лишил моей награды! — Нинь Чжэн скрипнул зубами. — Тан Мо, когда ты начал вести эту игру?! С того самого первого поединка?!
Тан Мо молча смотрел на него.
— Тан Мо!
Тан Мо медленно изогнул губы в полуулыбке:
— А ты посмотри сам.
Нинь Чжэн закипал от ярости. Ему безумно хотелось броситься вперёд и разорвать на куски этого человека, дважды лишившего его заслуженной награды. Но остатки разума возобладали. Он бросил взгляд на Тан Мо, а затем на Фу Вэньдо, стоящего неподалёку с видной лишь со стороны отстранённостью.
... Невредимым ему отсюда не уйти.
Улыбка Тан Мо стала чуть глубже.
Что до Нинь Чжэна, Тан Мо вовсе не стремился лишить его именно шестигранной кости. Эта кость не досталась бы самому Тан Мо и не удвоила бы его удачу — она перешла бы случайному человеку. Но он всё равно сделал это.
Тан Мо никогда не отличался всепрощением. Каковы бы ни были причины, Нинь Чжэн пошёл на поводу у Бай Жояо, изматывая Тан Мо и причиняя ему боль. За это Тан Мо не мог не отплатить.
Строить замыслы — одно, а воплотить их — совсем другое. Не сработай этот расчёт, Тан Мо вряд ли стал бы добивать Нинь Чжэна. Но хитрый план удался.
Санта-Клаус приложил пальцы к губам и оглушительно свистнул. Едва эхо утихло, как по белоснежному пространству прокатилась гулкая дрожь. Звук зарождался где-то в глубине Диковинной торговой улицы. Игроки устремили взоры вдаль, разглядев на горизонте лишь крошечную чёрную точку. Но уже через мгновение точка превратилась в четвёрку статных северных оленей, которые с лихим гиканьем внеслись на улицу.
Едва их копыта коснулись мостовой, как исчезнувшие лавки начали возвращаться.
Здания поднимались из небытия, кирпичи и черепица складывались обратно, словно пущенная вспять цепная реакция домино. Когда олени, тянущие за собой пышные сани, с громким фырканьем замерли перед Санта-Клаусом, Сахарный домик, Кондитерская, Лавка подарков и Пекарня уже стояли на прежних местах.
Вожак упряжки горделиво вскинул копыто, заставив одного из игроков отшатнуться на три шага.
Санта-Клаус добродушно расхохотался:
— Эй, дружище, не обижай моих милых ребятишек!
Олень презрительно фыркнул на испуганного игрока и опустил ногу.
Санта взглянул на оставшихся одиннадцать игроков и погладил бороду:
— Весёлое время пролетает незаметно. Что ж, детишки, пора прощаться!
Игроки ещё не успели сообразить, что к чему, как Санта запрыгнул в сани и натянул вожжи.
Лишь тогда кто-то из выживших опомнился:
— Постой! А как же игра? А награда... или наказание за проигрыш?!
Санта-Клаус с наигранным изумлением воззрился на него:
— Наказание? Санта не наказывает послушных детей, только проказников! Ой... Неужели ты был нечестным мальчиком?
Игрок отчаянно замахал руками:
— Нет... Вовсе нет!
Санта расплылся в хитринкой искрящейся ухмылке:
— Тогда в чём же дело, милый? Разве награда всё это время не была у тебя в руках? Неужели тебе мало, и ты хочешь от меня горячего поцелуя? Какой ненасытный ребёнок!
Он со вздохом покачал головой:
— Эх, в этом сезоне дела в Сахарном домике идут из рук вон плохо. С чего-то вдруг у ребятишек в Королевстве подземников массово разболелись зубы. Из-за этого проклятого кариеса дети совсем перестали есть сладости! Мне пора: нужно скорее изобрести конфеты, от которых не портятся зубы.
Слушая откровения Санты, игроки менялись в лице.
До менее сообразительных смысл его слов дошёл лишь в самом конце. Более сметливые мгновенно опустили взгляды на кости, зажатые в ладонях.
Молодая женщина вспыхнула от счастья и тихо шепнула Тан Мо:
— Спасибо!
Игроки, удерживавшие кости с большими числами, затрепетали от восторга. Те же, у кого на гранях красовались скромные значения, ошарашенно смотрели на кости, только сейчас осознав задумку подземелья.
Один из мужчин разгневанно уставился на женщину в чёрном:
— Ты отобрала мою кость! Ты с самого начала знала, что проигравших не будет, а разница только в ценности награды!
Больше всех ярился молодой человек, который уже считался победителем, но был втянут Му Хуэйсюэ на арену и лишился своей кости. С перекошенным от злобы лицом он выхватил из-за пояса нож и рванулся к ней.
Но не успел он сделать и шага, как перед самым его носом мелькнула алая тень. Мужчина в ужасе отшатнулся. Алый кнут с оглушительным щелчком рассек воздух и ударил в землю, заставив мостовую дрогнуть.
Такая сила была ему не по зубам.
Му Хуэйсюэ наклонила голову и с улыбкой спросила:
— Что-то хотел?
Мужчина открыл было рот, но тут же стиснул зубы, спрятал нож и поспешно отступил.
Победителей не судят.
Свою пятиточечную кость он сам отжал у слабого. И хотя он жаждал разорвать Му Хуэйсюэ, глупцом он не был: сделает хоть шаг — и этот кнут в мгновение ока перебьёт ему шею.
Санта-Клаус, наблюдая за бурей чувств на лицах игроков, с трудом сдержал довольный смешок. Напоследок он добродушно предостерёг:
— Скоро стемнеет, и Диковинная торговая улица закроется. Послушным детям не стоит задерживаться на улице на ночь!
Взмахнув вожжами, он огласил воздух громким «Merry Christmas!» и умчался прочь на оленьей упряжке.
Игральные кости удачи в руках выживших вспыхнули мягким белым светом. В следующее мгновение кости растаяли, превратившись в светящиеся сферы, которые взмыли вверх и камнем устремились в грудь каждого игрока.
Тан Мо приложил ладонь к груди. Тело наполняла необычайная лёгкость — словно внутри переменилось нечто неуловимое. Он обернулся к Фу Вэньдо, намереваясь заговорить, но в этот миг перед глазами вспыхнул ослепительный сполох.
Едва вспышка начала угасать, Тан Мо резко оттолкнулся от земли и рванул вправо.
Даже ослеплённый, он чётко помнил: перед телепортацией именно там стоял Бай Жояо.
Одновременно с движением Тан Мо раздался свист рассекаемого воздуха. В момент перехода Бай Жояо тоже пустился наутёк, но Фу Вэньдо оказался быстрее. Сгруппировавшись, Фу Вэньдо присел и стремительным подсекающим ударом выбил опору из-под ног врага.
Услышав шум, Бай Жояо оттолкнулся ладонью от земли и в два прыжка ушёл из-под удара.
Тан Мо уже распахнул зонтик от солнца, нацелив остриё прямо в грудь противника. А в руке Фу Вэньдо хищно прокрутился серебряный пистолет, замерший тёмным дулом у самого виска Бай Жояо.
* * *
Пекин. Парк Храма Неба. 10:00
Игроки, вернувшиеся на Землю, очутились на площади перед Храмом Неба. Заметив назревающую разборку, выжившие поспешили убраться подальше. В мгновение ока на площади остались только Тан Мо, Фу Вэньдо, Бай Жояо, Чэнь Шаньшань, Му Хуэйсюэ, Нинь Чжэн и Фу Вэньшэн.
Юноша с детским личиком, зажатый между Тан Мо и Фу Вэньдо, переводил взгляд с одного на другого и невинно хлопал глазами:
— Тантан, майор Фу, вы чего это?
Бай Жояо слегка качнул головой, но дуло пистолета Фу Вэньдо неотступно следовало за каждым его движением.
Он состряпал обиженную мину:
— Ого, решили вдвоём на одного навалиться?
Затем повернулся к Нинь Чжэну:
— Нини, ты только глянь! Они меня вдвоём обижают!
Нинь Чжэн не ушёл.
Он перевёл взгляд с Тан Мо на Фу Вэньдо, в уме быстро взвешивая шансы на месть. Если сойтись в открытом бою, вероятность его успеха не дотягивала и до десяти процентов. В отличие от Бай Жояо, Нинь Чжэн не питал страсти к безумным авантюрам. Сжав кулаки, он решил проглотить обиду и впредь держаться от этой парочки как можно дальше.
— Бай Жояо, — холодно бросил Нинь Чжэн, — всё, что ты просил, я сделал. Надеюсь, ты сдержишь своё слово.
Взгляд Бай Жояо на мгновение заледенел, но уже в следующую секунду он снова задорно оскалился:
— Я никогда не нарушаю обещаний.
— Запомни эти слова, — ответил Нинь Чжэн и, не оборачиваясь, пошагал прочь.
— Похоже, твой единственный союзник сбежал? — прищурился Тан Мо.
Бай Жояо мигнул:
— Тантан, ты правда хочешь меня убить? Неужели у тебя сердце поднимется?
Тан Мо усмехнулся:
— Ещё как поднимется.
Но Бай Жояо уже не слушал его. Он медленно повернул голову к мужчине в чёрном и замер. Спустя пару секунд с его губ слетело:
— Майор Фу.
— Фокс, — ответил Фу Вэньдо.
— Ты действительно хочешь меня прикончить?
Фу Вэньдо не ответил.
В отличие от Тан Мо, не скрывавшего жажды крови, Фу Вэньдо лишь молча держал его на прицеле, сохраняя на лице тень спокойствия. Однако от его взгляда, холодного и ядовитого, как змеиное жало, Бай Жояо не мог просто отмахнуться. Впервые он ощутил исходящую от Фу Вэньдо настолько чистую и сокрушительную ярость.
До Бай Жояо дошло: этот человек не шутит.
Сколько бы Бай Жояо ни устраивал провокаций, сколько бы ни пакостил, на этот раз он переступил черту. Фу Вэньдо по-настоящему разъярён.
Мозг Бай Жояо заработал на пределе возможностей. Он был далеко не глуп — прозвища не даются просто так. Как и «Флай», кличка «Фокс» отражала его суть. Бай Жояо обладал изворотливым умом. И именно благодаря этому уму он выходил сухим из воды из самых безумных передряг.
Его враги считались десятками по всему миру, но пока они погибали один за другим, он продолжал жить и процветать.
Но с чего Фу Вэньдо так взбесился...
Бай Жояо уже почти ухватил догадку, когда со стороны раздался удивлённый женский голос:
— Вы и впрямь вознамерились прихлопнуть Флая?
Фу Вэньдо взглянул на Му Хуэйсюэ:
— Да.
Му Хуэйсюэ примирительно вскинула ладони:
— Тогда я в стороне. Хотя устранение коллег для нас обычное дело, да и желающих свести с ним счёты хоть отбавляй — у китайской разведки зубы чешутся прихлопнуть этого баламута, — сама я лезть не стану. На всё воля случая: вы деретесь, а я понаблюдаю.
Бай Жояо укоризненно взглянул на неё:
— Эй-эй, Дир, ты вот так просто дашь мне умереть? Мы же вместе пили в Москве!
Му Хуэйсюэ рассмеялась:
— Вот именно поэтому я и не вмешиваюсь.