Поняв принцип прохождения, Ли Мяомяо заметно расслабилась. Фу Вэньдо же, напротив, чуть опустил голову и хладнокровно разглядывал стальную дверную ручку.
В следующее мгновение его правая рука с тихим щелчком трансформировалась в острейший трёхгранный клинок, а левой он резко нажал на ручку. Из разинутого проёма вырвался сноп иссушающего пламени.
— Это ещё что такое?! — взвизгнула Ли Мяомяо, отскакивая в сторону.
Фу Вэньдо взмахнул режущим лезвием руки, отбивая огненный сгусток. Пламя пылало ослепительным, молочно-белым жаром.
Глаза Тан Мо мгновенно сузились. Заглянув внутрь комнаты, он увидел гигантскую химическую колбу неестественной формы. Поворачиваясь из стороны в сторону, она извергала из широкого горла один огненный шар за другим, швыряя их прямо в коридор.
— Захлопни дверь! — среагировал Тан Мо.
Фу Вэньдо протянул руку, намереваясь толкнуть створку, но на него снова хлынул поток огня, заставив отступить.
Кувырком уклонившись от пары огненных шаров, Тан Мо упёрся ладонью в пол, а другой выхватил Маленький зонтик от солнца. Направив изогнутую рукоять вперёд, он попытался зацепить дверную ручку. В этот момент колба внутри издала гулкий рокот. На долю секунды замерла, а затем выплюнула целую лавину белоснежного пламени. Буквально за миг до того, как огненный вал выхлестнул наружу, Тан Мо зацепил ручку зонтом и с грохотом захлопнул дверь.
Все перевели дух, восстанавливая дыхание.
Стычка заняла от силы три секунды, однако жгучее пламя успело прикоснуться к плоти — послышалось отвратительное шипение. Правая рука Фу Вэньдо приняла прежний вид; тыльная сторона кисти обуглилась. Ни единым мускулом не дрогнув на лице, он достал кинжал и спокойным движением срезал сгоревшую кожу. Увидав это, Ли Мяомяо и Чжао Сяофэй побледнели, но тут же заметили: ожоги на их собственном теле продолжали расползаться и обугливать соседние ткани. Сцепив зубы, обе женщины тоже срезали повреждённую плоть.
— Что это вообще было? — с трудом переведя дыхание, спросила Ли Мяомяо. — Мы ведь уже проходили мимо этой комнаты! В ней ничего не было! Откуда там взялась эта безумная колба? Я что, всё перепутала?
Чжао Сяофэй вспомнила, как в первом раунде ей уже приходилось срезать с себя куски мяса, и от ярости стиснула зубы, вперив взгляд в закрытую дверь.
— Ты ничего не перепутала, — отозвался Тан Мо. Когда вырвался огонь, Фу Вэньдо словно случайно заслонил его собой, так что у Тан Мо лишь слегка обуглились кончики волос. Отрезав опалённую прядь, он продолжил: — В той комнате действительно ничего не должно было быть. Более того... изначально самой этой комнаты здесь не стояло.
Игроки в изумлении вскинули головы.
Тан Мо достал карту, начерченную Фу Вэньдо:
— Поднявшись по лестнице, мы прошли в эту сторону ровно пять метров и упёрлись в дверь. Однако, судя по чертежу, до ближайшей двери от пролёта должно быть около восьми метров.
С этими словами он перевёл взгляд на Фу Вэньдо.
— Верно, ровно восемь метров, — подтвердил тот.
— Постойте... — догадалась Чжао Сяофэй. — Вы хотите сказать, что комнаты перемещаются?
— Меняется не только их положение, но и содержимое, — ответил Тан Мо. — Не забывайте, мы находимся в Стальном замке Шрёдингера.
Тан Мо вскинул взгляд на погруженный во мрак потолок. Ещё тогда, когда управляющий средних лет уносил Шрёдингера через круглый воздуховод из кухни, Тан Мо смутно догадался: вся эта стальная крепость принадлежит чёрному коту. В стенах своей крепости этот зверёк обладает абсолютной властью над пространством.
— Шрёдингер — великий изобретатель, — раздался низкий голос.
Тан Мо повернул голову и встретился взглядом с Фу Вэньдо.
— Это его крепость, — продолжал тот, смотря прямо ему в глаза. — Ему ничего не стоит перестроить планировку или поменять вещи в комнатах. Но во втором раунде кот не стал двигать помещение с часами истины. Да и пока мы поднимались сюда, я проверил: расположение остальных дверей тоже оставалось прежним. — Замолчав на секунду, Фу Вэньдо добавил: — Свои коррективы он внёс только сейчас, перед третьим раундом.
Тан Мо тонко улыбнулся, мгновенно уловив подтекст:
— Вот именно. Почему же он решился на перестановку только на третьем этапе?
Фу Вэньдо чуть изогнул губы:
— Мне и самому любопытно. Зачем менять структуру именно сейчас и запихивать смертоносное изобретение туда, где изначально стояла пустая комната?
Оба подхватывали мысли друг друга с полуслова, демонстрируя поразительную слаженность. Ли Мяомяо в растерянности переводила взгляд с одного на другого, не понимая, на что они намекают. Она уже собралась расспросить их, но Тан Мо сам произнёс отгадку, нарочито растягивая слова:
— Мог ли Его Превосходительство элементарно струсить?
«Я-я вовсе не струсил! Сам ты струсил! Вся твоя семья струсила! Вся твоя Чёрная башня струсила!!!»
Детский, пискляво-сладкий вопль ярости эхом прокатился по металлическому коридору. Женщины-игроки от неожиданности вздрогнули, но тут же до них дошёл смысл этой провокации.
Тан Мо невинно похлопал ресницами:
— Это лишь гипотеза, глубокоуважаемый Шрёдингер. Не стоит так кипятиться.
От этих слов кот распалился ещё сильнее. Детский голосок сыпал ругательствами в адрес Тан Мо, периодически поминая недобрым словом и проклятые Часы истины. Наконец, когда милое создание обозвало Тан Мо бесстыжим и уродливым человеком, Фу Вэньдо небрежно бросил: «Своим криком ты лишь подтверждаешь наши подозрения». И вопли мгновенно утихли.
Спустя пять секунд тишины раздался ещё более исступлённый визг:
«Бессовестные, отвратительные людишки!!!»
Теперь даже Ли Мяомяо окончательно убедилась: они действительно нащупали верный ключ к прохождению игры.
Шрёдингер мог как угодно тасовать комнаты и рассовывать по ним новые предметы. Однако изменить сам коридор кот был не в силах — правила подземелья устанавливала Чёрная башня, и её директивы оставались незыблемыми. Зато ничто не мешало ему заполнить помещения наиболее опасными бракованными изобретениями. Чтобы победить, пятёрке игроков требовалось обойти абсолютно все комнаты. И если бы хоть в одной из них они погибли, игра закончилась бы поражением.
От этой мысли Ли Мяомяо нахмурилась ещё сильнее.
Пятёрка осторожно приблизилась к следующей двери. Когда Фу Вэньдо уже занёс руку над ручкой, Тан Мо вдруг предложил:
— Давайте открывать по очереди.
Все синхронно повернули головы к нему.
Тан Мо бровью не повёл:
— Тут сто восемь комнат. Нечестно взваливать всю опасность на одного человека.
У Ли Мяомяо побежали мурашки по коже. Ей и раньше казалось это несправедливым, но раз никто не заикался, она предпочитала молчать. Теперь же, когда финал был так близок, а Шрёдингер мог напичкать каждую комнату смертельными ловушками, рисковать своей жизнью ей категорически не хотелось — силы у неё были не те. Но ведь Тан Мо был абсолютно прав...
Обе женщины почувствовали себя неловко. В этот момент раздался мягкий смешок Директора цирка:
— Разве можно заставлять прекрасных дам идти на подобный риск?
Тан Мо повернулся к улыбающемуся Грее:
— И каково твоё предложение?
Улыбка на лице Грэи слегка застыла. Он пристально поглядел на Тан Мо, а затем изогнул бровь:
—... Пусть всю черновую работу берут на себя джентльмены?
— Отлично, начинай, — мгновенно отрезал Тан Мо.
Грея, которому даже не дали шанса пойти на попятный:
«...»
Ли Мяомяо и Чжао Сяофэй впервые подумали, что этот странноватый Директор цирка — весьма милый и приятный молодой человек.
Шрёдингер всё же не сошёл с ума окончательно, чтобы набивать смертельными механизмами абсолютно все помещения. Тан Мо, Фу Вэньдо и Грея открывали двери строго по очереди. Поскольку Грея вызвался первым, на его долю выпало больше всего опасных ловушек. Однако всякий раз ловкач с молниеносной реакцией цеплял ручку тростью и с грохотом захлопывал створку до того, как изобретение успевало сработать.
Тан Мо задумчиво наблюдал за хитроумным смуглянком и его тростью, едва заметно нахмурившись.
— My lady?
Тан Мо встретился с ним взглядом, после чего бесшумно развернулся и пошёл к следующей двери, направляя луч фонаря в темноту. Спустя час они закончили осмотр второго этажа и по лестнице спустились на первый. В общей сложности игроки успели проверить уже семьдесят одну комнату. И чем ближе они подбирались к развязке, тем чаще и яростнее доносились проклятия котёнка.
Самый опасный случай произошёл, когда дверь открывал Тан Мо. В то же мгновение из комнаты вырвался сноп ослепительного белого света, мгновенно поглотивший всю группу. Придя в себя, Тан Мо с изумлением обнаружил, что полностью парализован — двигать он мог лишь глазами.
Ограничение оказалось ещё жестче, чем в Мире истины!
Опасные и таинственные артефакты Шрёдингера появлялись перед ними один за другим. В одной из комнат Тан Мо даже замешкался: прямо посреди помещения лежали знакомые карманные часы. Сделав вид, что просто осматривает предмет, он подошёл ближе и выскочил из комнаты последним. Следующая дверь находилась напротив; подошла очередь Грэи, и тот пошагал к ней, размеренно помахивая тростью.
Трость мерно стучала по металлическим плитам.
Тан Мо вынул из кармана изящные миниатюрные карманные часы, мимоходом взглянул на циферблат и мгновенно спрятал обратно. Сделал он это настолько быстро, что ни Грея, ни женщины ничего не заметили. Лишь Фу Вэньдо, шедший замыкающим рядом с Тан Мо, поймал его устремлённый на себя взгляд.
Тан Мо едва ощутимо качнул головой. Фу Вэньдо озабоченно нахмурился.
К тому моменту, как игроки обследовали сто седьмую комнату, вопли Шрёдингера внезапно прекратились. Тан Мо направил луч света на лестницу, ведущую к последнему участку, и начал неторопливый подъём. Но стоило ему ступить на первую ступеньку, как из темноты донёсся злорадный смешок:
«Ха-ха-ха! Вы правда думали, что победили?!»
Тан Мо замер на месте.
Шрёдингер заходился в безумном хохоте:
«Вы уже проиграли! Неужели вы полагали, будто великий Шрёдингер позволит каким-то глупым людям загнять себя в угол?! О, как же вы наивны! Стоило вам ступить на эту лестницу — и ваша судьба решена! Поднимайтесь же скорей! Я просто сгораю от нетерпения превратить вас в экспонаты моей коллекции!»
«Мяу~» — донеслось вслед за речью кота густое мурлыканье управляющего средних лет.
Чжао Сяофэй и Ли Мяомяо замерли в нерешительности, на их лицах проступили сомнение и страх.
Лишь Фу Вэньдо сохранял невозмутимость: засунув руки в карманы, он спокойно ждал продолжения.
Выражение лица Грэи было весьма живописным. Он поглядел на потолок, затем перевёл прищуренный взгляд на ступени под ногами. Наконец, тихо вздохнув, Грея постучал носком трости по полу — так, словно надеялся заглушить назойливый голос Шрёдингера.
Тан Мо вновь вскинул фонарь:
— Идём.
Шрёдингер:
«...»
Ни единой эмоции?! Ни малейшей реакции?!
«Стой! Жалкие людишки, вы обречены! Стоит вам подняться сюда, как вы угодите прямо в ловушку, которую мы сотворили вместе с Ложными часами истины!»
Тан Мо преодолел одну ступеньку, затем сделал следующий шаг.
«Вы проиграли! Я превращу вас в вонючие унитазы и подарю Санта-Клаусу! Клянусь, я правда так сделаю!»
Тан Мо прошагал ещё несколько ступеней, и вся пятёрка оказалась на середине пролёта.
«Ха-ха-ха! Да и бог с вами, идите скорей! Мне не терпится увидеть, как вы превращаетесь в ночные горшки...»
Тан Мо поднялся на самый верх. Ступив на площадку второго этажа, он принялся пристально осматривать стены вокруг и вскоре заметил сбоку от лестницы совсем крохотную дверцу. В высоту и ширину она не превышала полуметра. Тан Мо наклонился и взялся за малюсенькую ручку.
«Проклятые, ненавистные людишки!!!»
Раздался тихий щелчок.
Дверца отворилась.
Тусклый луч фонаря проник внутрь укрытия, осветив обитателей каморки. В углу радостно прикорнул высокий управляющий средних лет, уплетавший из миски отвратительно смердящий кошачий корм. А прямо посреди помещения восседал маленький чёрный кот. Изумрудно-зелёные глаза зверька широко раскрылись, уставившиеся на пятерых игроков за порогом.
Его глаза блестели влагой — то ли от слёз, то ли от неимоверной обиды и досады.
И в эту самую секунду над их головами раздался звонкий чистый голосок Чёрной башни:
[Динь-дон! Третий раунд завершён. Поздравляем игроков с обнаружением Шрёдингера! Главное задание «Игра в прятки Шрёдингера» успешно пройдено]
Возле крошечного лаза пятёро игроков склонились, наблюдая за надувшимся от злости котёнком. Когда системное объявление стихло, Грея задумчиво приподнял бровь и с улыбкой нарушил тишину:
— Наконец-то мы вас нашли, глубокоуважаемый Шрёдингер.
Но едва он договорил, как из лаза вырвался истеричный визг:
«Ублюдок, чего ты ждёшь?! Атакуй их!»
Все застыли от неожиданности. И в тот же миг иссиня-чёрная тень со свистом рассекла воздух, устремившись прямо в лицо Тан Мо, стоящему на самом краю площадки. Тан Мо среагировал молниеносно, уклоняясь в сторону, но тень упрямо описала дугу и чиркнула его по щеке. На коже мгновенно выступили алые капли крови.
* * *
Полмесяца назад. Выжженная Великая степь эльфов
Почерневшая, обугленная земля простиралась до самого горизонта. Прошёл уже целый день, но в воздухе по-прежнему висели едкая гарь и дым. Кое-где из иссушенной почвы выползали зверушки; со слезами и причитаниями они расчищали свои сгоревшие дома.
Внезапно длинноухий кролик насторожил уши, а Чёрный крот встал на задние лапки и потянул носом воздух.
В следующее мгновение оба существа отчаянно заверещали и начали стремительно рыть землю. Спустя пару секунд они с головой ушли в свежевырытую нору. Почуяв неладное, остальное зверьё тоже забилось в панике и бросилось врассыпную. А на далёком горизонте тем временем медленно приближалась едва заметная тёмная точка.
То была роскошная тыквенная карета. Внутри, облачённая в пышное синее платье, восседала Ван Сяотянь. Она задорно хохотала, прикрывая рот ладошкой, точно услышала удачную шутку.
Карета плавно поскрипывала, подкатывая к небольшому зелёному островку.
Посреди испепелённой дотла степи этот идеальный круг сочной травы диаметром около десяти метров смотрелся невероятно дико. Ван Сяотянь прильнула к окну кареты, с любопытством разглядывая аномалию:
— Ой, а это что ещё такое?
На противоположном сиденье откинулся мужчина с золотистыми волосами в тёмно-алом фраке. Услышав вопрос ведущей, он обернулся и бросил взгляд на круглую лужайку. Губы его тронула изысканная улыбка. Постучав тростью по полу, он произнёс низким приятным голосом:
— My lady, именно ради этого я и напросился в вашу чудесную карету.
Ван Сяотянь кокетливо хихикнула и с фальшивой обидой протянула:
— О, глубокоуважаемый Директор! Неужели вы приехали не ради меня? Ах, вы разбиваете мне сердце!
Красивый, бледный джентльмен снял цилиндр и отвесил Ван Сяотянь безупречный поклон. Затем он отворил дверцу тыквенной кареты. Его щегольские сапоги с хрустом зашагали по обугленной земле. Пройдя метров десять, он наклонился и поднял с травы