Трехметровая белая стена наглухо разделила отряды игроков.
Тан Мо поднял взгляд. На самом верху, развалясь в вальяжной позе, застыл Пиноккио и фальшиво мурлыкал себе под нос «Merry Christmas». Юноша прислушался — естественно, не к отвратительному скрипу деревянной марионетки, а к тому, что происходило по ту сторону перегородки.
Как ни странно, барьер вовсе не перекрывал пространство до самого потолка, однако за ним царила гробовая тишина.
Белая преграда выросла словно из ниоткуда: ни звука, ни единого шороха, ни человеческого силуэта.
Убедившись, что соперники их не услышат, Тан Мо повернулся к соратникам. Старшеклассница осторожно протянула руку, касаясь невидимой границы своей клетки, и от изумления ахнула:
— Пропала! Я могу выйти!
Остальные трое тут же проверили свои барьеры.
Четыре клетки выстроились в ровную линию. Прежде правила строго удерживали каждого в пределах его квадрата, не позволяя сделать и шага в сторону. Но стоило подняться белой стене, как три невидимые перегородки между игроками испарились. Выйти за пределы общей игровой зоны Тан Мо по-прежнему не мог, зато теперь беспрепятственно перемещался между четырьмя секторами.
Собравшись в центре площадки, четверо переглянулись.
Первым тишину нарушил молодой мужчина:
— Что ж, раз уж мы в одной лодке, давайте представимся. Я Чжао Вэньбинь. До того как Земля «вошла в сеть», преподавал в средней школе.
Остальные двое явно не в первый раз участвовали в подобных играх и откровениями делиться не спешили.
— Зовите меня просто Сяо Лу, — коротко бросила старшеклассница.
Мужчина средних лет буркнул:
— А ко мне раньше обращались «Брат Цян».
Очередь дошла до Тан Мо:
— Я — Мо.
Чжао Вэньбинь кивнул и перевел взгляд на четыре карты, разложенные перед ними:
— Вы и сами всё слышали. Правила понятны, и очевидно одно: начинать с карты «Раб», как предлагает так называемый «этикет» Королевства подземников, ни в коем случае нельзя.
Никто не стал возражать. Тан Мо молча слушал, сохраняя невозмутимый вид.
— Перед нами классическая теорема из теории игр — «дилемма заключенного», — продолжал Чжао Вэньбинь. — Возможно, вы не знакомы с терминологией, но суть проста. Хотя Чёрная башня и объявила каноничный порядок ходов — Раб, Рыцарь, Министр, Король, — разумно ли выкладывать Раба в первом же раунде?
— Ни в коем случае! — без колебаний выпалила Сяо Лу. — Противники точно не походят Рабом. Если мы его сбросим, они накроют нас любой другой картой и выбьют из игры.
Брат Цян угрюмо поддакнул:
— Выбросить Раба сразу — глупость смертная. Если лишимся его сейчас, потом будет нечем бить их Короля. И считай, партия проиграна.
Тан Мо стоял чуть в стороне, внимательно слушая, но в разговор не вмешивался. Нахмурившись, он пристально разглядывал карту «Королева» — изящную женщину с пышной короной на длинных волнистых волосах.
— Раз возражений нет, предложу свой вариант, — подытожил Чжао Вэньбинь. — В первом раунде нужно выкладывать Министра.
— Почему именно его? — уточняя, насупился Брат Цян.
— Логика проста, — терпеливо разложил по полочкам бывший учитель. — От Раба мы отказываемся, потому что рискуем сдать позицию с самого старта. Министр и Рыцарь бьют Раба, то есть у соперников два шанса из трех уничтожить нашу карту. Если они хоть немного соображают, Раба в первый ход они тоже не выкатят. Далее: Короля и Королеву обе команды берегут пуще глаза.
— Разумеется, — согласилась Сяо Лу. — Король и Раб — ключевые фигуры. Они решают исход всей партии. Потерять Короля в самом начале — значит обречь себя на поражение.
— Вот именно, — кивнул Чжао Вэньбинь. — Значит, остаётся выбор между Министром и Рыцарем. Соперники, скорее всего, рассуждают точно так же и не станут рисковать. Они выберут одного из этой пары. А так как Министр бьет Рыцаря, наш выбор в пользу Министра гарантирует: мы либо выиграем раунд, либо сыграем вничью, если они тоже выставят Министра. В случае ничьей обе карты сгорят, а вероятность угадать появление их Раба в следующем ходе возрастет с четверти до одной третьей.
Школьница и Брат Цян одобрительно закивали. В его словах присутствовала железная логика.
Тан Мо, не отводя взгляда от Королевы, слушал их доводы.
В рассуждениях Чжао Вэньбиня действительно кролся смысл. Традиционная дилемма заключенного: никто не хочет подставлять стратегические фигуры.
Однако ключевой картой здесь являлся вовсе не Король, а именно Раб. Без него невозможно уничтожить чужого Короля. Лишившись Раба, команда оказывается бессильной: соперникам достаточно до конца игры выставлять Короля, а затем по иерархии Министра и Рыцаря.
Тем не менее выставлять Министра было вовсе не обязательно.
— Господин Мо... — окликнул его Чжао Вэньбинь. — Вы согласны, что начинать надо с Министра?
Тан Мо повернулся к нему и спокойно ответил:
— Я бы склонился к Королеве.
Чжао Вэньбинь изумленно вылупился на него. Сяо Лу и Брат Цян тоже опешили.
— Нет, это слишком рискованно, — покачал головой бывший учитель. — А вдруг они выкатят Раба? Они не увидят номинал нашей карты, но сразу поймут, что их Раб побил нашу карту, а значит — мы останемся без Королевы.
— Я лишь высказал свое предпочтение, — ровным тоном произнес Тан Мо. — Если вы единодушно за Министра, спорить не стану.
— Вот и отлично, решено.
Тан Мо предпочел бы Королеву по двум причинам. Во-первых, по его расчетам, вероятность того, что соперники выставят Раба в первом раунде, не превышала двадцати процентов. Восемьдесят процентов за то, что Королева не сгорит. Риск оправдан: кто первым теряет карту, тот теряет инициативу.
Во-вторых, сыграла роль сама особенность этой карты.
Восьмое правило Чёрной башни гласило:
[Королева активирует эффект «Вернуться домой и встать коленями на стиральную доску», позволяя задать противникам один вопрос]
— Раз у нас есть Королева, мы в любой момент можем спросить соперников о чем-либо, — заговорил Чжао Вэньбинь. — Есть идеи, какой вопрос задать? О содержании карт спрашивать нельзя, а ответ должен быть строго «да» или «нет».
— А помните, Чёрная башня говорила: если противники солгут, нам засчитают победу? — оживилась Сяо Лу. — Что если спросить их о чем-то невероятно сложном? Если они не знают ответа и сдуру ответят наугад, башенная система засчитает это за ложь!
— Дельно, — ухватился за мысль Брат Цян. — Так можно выиграть в один миг.
Тан Мо стоял в шаге от них. Встревать в их восторги он не стремился, но прохладно заметил:
— Чёрная башня не оставляет настолько очевидных лазеек. С вероятностью в девяносто девять процентов вопрос просто признают недействительным, и вы впустую сожжете попытку. Вы действительно хотите так рисковать?
Сяо Лу, которая до этого тайком разглядывала симпатичного юношу, от его ледяного и сухого тона аж скривилась и недовольно отвернулась.
Чжао Вэньбинь поддержал Тан Мо:
— Мо прав, лучше приберечь вопрос для действительно важного момента. Не будем торопиться: сначала присмотримся к противникам, поймем их психотип, а там решим.
В этот момент над белоснежной ареной раздался звонкий детский голос:
[Динь-дон! Первый раунд игры в честные карты Пиноккио начинается. Приступить к перемешиванию!]
Белый мир содрогнулся. Земля под ногами заходила ходуном. Четыре серебряно-железные карты с оглушительным гулом взмыли в воздух и зависли в полуметре от пола. Затем они закружились в безумном хороводе, меняясь местами с невероятной скоростью. Тан Мо со своим феноменальным динамическим зрением поначалу пытался следить за перемещениями, но вскоре карты превратились в сплошную серебристую полосу.
Спустя десять секунд раздался громкий хлопок.
Карты замерли, вернувшись в четыре сектора. Из центра каждой вырвался тонкий серебряный луч, вонзившийся прямо в межбровье игроков. Каждый остался привязан к той карте, что опустилась в его клетку, но сами карты поменяли свое местоположение.
У Чжао Вэньбиня вместо Рыцаря теперь лежал Раб.
У Сяо Лу вместо Раба оказался Министр.
У Брата Цяна остался Рыцарь, а перед Тан Мо по-прежнему покоилась Королева.
[Динь-дон! Через три минуты всем игрокам необходимо встать в сектор той карты, которую они выберут для хода. Карта в выбранном секторе будет выложена на стол!]
Чжао Вэньбинь и Брат Цян не колеблясь шагнули в сектор с Министром. Сяо Лу, обнаружив, что карта Министра досталась именно ей, заколебалась и застыла на месте.
— Ты чего замерла? — обернулся Чжао Вэньбинь. — Пошли к нам в сектор Министра.
Девушка нервно сжала кулаки:
—... Но ведь Министр — это моя карта.
— И что с того? — грубовато отмахнулся Брат Цян. — В прошлом раунде я был Министром и не ныл. Это только первый ход! Соперники тоже выставят Министра, обе карты взаимно уничтожатся, и никакой дуэльной арены не будет. Чего ты боишься?
— Не бойся, — мягко добавил Чжао Вэньбинь. — Они ни за что не рискнут выкатить Короля в первом же раунде. Им это так же невыгодно, как и нам.
Успокоенная доброжелательным тоном учителя, Сяо Лу переборола страх и сделала шаг в сектор Министра.
Тан Мо, держа руки в карманах, спокойно оглядел троицу и, не задумываясь, шагнул в противоположный угол — прямо к Королеве.
Трое соратников в изумлении уставились на него.
— Господин Мо, это ещё что значит? — нахмурился Чжао Вэньбинь.
— Ничего особенного, — невозмутимо откликнулся Тан Мо. — Проверяю механику. Хочу посмотреть, как башня определит выбор команды, если наши мнения разойдутся. Если система забракует решение, я просто перейду к вам.
Троица недовольно поджала губы, но спорить с его невозмутимым видом никто не решился.
Три минуты пролетели мгновенно.
[Динь-дон! Выбор карт завершен!]
Огромные карты перед Чжао Вэньбинем и его спутниками медленно опрокинулись рубашкой вверх и опустились на пол. В ту же секунду серебряные лучи, связывавшие лоб каждого игрока с картами, истаяли в воздухе.
«Значит, действует принцип большинства...» — зафиксировал про себя Тан Мо.
Заметив, что выбор сделан, Пиноккио, доселе болтавший ногами на белой стене, соскочил и встал во весь рост. Поочередно глянув то на одну сторону, то на другую, он ехидно ухмыльнулся и постучал кулаком по деревянной поверхности:
— Братец мой деревянный! Похоже, эти честные детки определились. Можешь отдохнуть!
Белая стена огласила пространство глухим гулом и медленно поползла вверх.
Когда перегородка ушла полностью, перед Тан Мо открылась картина противоположной стороны. В тот же миг его зрачки сузились: прямо напротив него стоял высокий мужчина в черном.
Встретившись с ним взглядом, тот чуть заметно изогнул губы в полуулыбке и слегка наклонил голову.
Оба молчали, не произнося ни слова, лишь пристально всматривались друг в друга.
Тан Мо почувствовал, как в груди нарастает волна тревожного предчувствия. Он крепче сжал запястье с меткой гигантской спички, не сводя глаз с плечистого незнакомца.
— Надо же... У них расстановка точно как у нас! — тихо ахнула Сяо Лу.
И правда: на той стороне трое игроков сгрудились в одном секторе, и лишь этот мужчина в черном высился отдельно, аккурат напротив Тан Мо.
«Неужели он тоже решил проверить механику Башни?» — мелькнуло в голове у Тан Мо.
Пиноккио спрыгнул на пол и весело захлопал в ладоши. Гулкие хлопки эхом разнеслись по белоснежному залу. Две тяжелые серебряно-железные карты, скользя по полу, плавно выдвинулись в нейтральную зону между отрядами. Они легли вплотную друг к другу — рубашками вверх, скрывая номинал.
Деревянный человечек мгновенно подскочил к карте Тан Мо, наклонился и провел по ней пальцем:
— Ого-го! Какая замечательная карточка!
Тан Мо даже бровью не повел. По правилам Башни, Пиноккио понятия не имел, какие именно карты были выложены. Длинноносый просто паясничал.
Затем Пиноккио перебежал к карте противников и эпатажно погладил её:
— Ух ты! И эта тоже просто загляденье!
В воздухе висело напряжение. Никто из восьми игроков не поддался на ужимки ведущего. Тан Мо внимательно оглядел троицу соперников, стоящих в куче, а когда перевел взгляд назад, обнаружил, что мужчина в черном всё так же не сводит с него глаз.
Нехорошее предчувствие внутри Тан Мо переросло в леденящую уверенность. Мозг мгновенно просчитал самый паршивый сценарий, но разум до последнего отказывался верить в очевидное.
Неужели трое на той стороне... единодушно выставили Короля?!
Это бред. Так никто не рискует в первом раунде!
Заметив, что на него никто не обращает внимания, Пиноккио обиженно надул губы и шлепнулся прямо на карту соперников.
— Ну и ладно! Вы все такие скучные! Жаль, вы никогда не слышали знаменитое песнопение Добра и Честности нашего Королевства!
Вдруг его нос слегка удлинился.
— Ладно-ладно! — заверещал Пиноккио, хватаясь за нос. — Песенка никудышная! Отвратительная! Прекрати расти, проклятый деревянный сук! Всё, я пою!
Он уселся поудобнее и запел фальшивым, скрипучим голосом, пристукивая ладонями:
— Король пошел на охоту, Королева глядит в зеркала...
— Министр бежит за Королем, а Рыцарь мечтает о принцессе...
Он зажмурился от удовольствия:
— А где же милый Раб? Ой! Он варится в огромном котле на королевской кухне!
[Динь-дон! Первый раунд. Открытие карт!]
Карты вспыхнули слепящим белым светом. Пиноккио взвизгнул, будто обожгшись, подпрыгнул на месте и отбежал в сторону. Свет затопил всё вокруг. Играющие зажмурились, спасаясь от резкой вспышки; Тан Мо до боли в глазах пытался разглядеть происходящее через узкие щелочки век, как вдруг до его ушей донесся сухой, трескучий звук.
Сердце упало.
На глазах у изумленной публики серебряно-железная карта со стороны Тан Мо покрылась мелкой сеточкой трещин. Они расползались от центра с невероятной скоростью, превращая металл в паутину.
Карта рассыпалась горстью искр и сгорела без следа.
Пиноккио наигранно ахнул, прижав руки к щекам:
— Ох ти ж батюшки! Что же вы за нечестные дети такие! Что за карты вы выкатили?!
Глазенки его при этом блестели от дикого восторга.
Тан Мо и его команда ошеломленно смотрели на пустое место.
Сяо Лу шатнулась назад, едва слышно прошептав:
— Не может быть...
В ту же секунду из воздуха вырвался тонкий серебряный луч и вонзился ей прямо в лоб.
Тан Мо мгновенно перевел взгляд на уцелевшую карту противника.
Второй серебряный луч, вырвавшийся из её центра, ушел вправо и зафиксировался на лбу высокого мужчины в черном.
У Тан Мо всё внутри похолодело. Он замер, не отрывая взгляда от фигуры соперника.
Мужчина спокойно вышел в нейтральную зону. Стоило ему переступить черту, как серебряный луч на его лбу растаял. Он поднял голову, посмотрел на мертвенно-бледную Сяо Лу, а затем перевел взгляд на Тан Мо.
На его губах заиграла едва заметная, сдержанная улыбка:
— Что ж... Вот и активировался эффект дуэльной арены.