Фу Вэньдо ещё давно заметил, что способность Тан Мо устроена весьма своеобразно.
На всём пути от Пекина до Шанхая ему встречалось немало сильных игроков, да и о могущественных способностях он был наслышан. К примеру, лидер сильнейшей организации нелегалов в Пекине обладал настолько редким даром, что даже Фу Вэньдо не смел его недооценивать. Но сила Тан Мо кардинально отличалась от всего, с чем сталкивались остальные.
Самое главное: Тан Мо никогда не прибегал к какой-то одной способности на постоянной основе.
Обычно игроки активно и регулярно крутили один и тот же арсенал. На подземелье «Диковинного цирка» четверо нелегалов убивали привычными, отточенными методами: у симпатичного юноши всё крутилось вокруг насекомых, а лысый мужчина превращался в бурого медведя. И только Тан Мо каждый раз разил по-новому, ни разу не задействовав один и тот же приём дважды подряд. Естественно, это можно было списать на временны́е ограничения или лимит применений в сутки. Но существовала и другая вероятность…
— Выходит, в твоём распоряжении сразу несколько способностей? — хоть Фу Вэньдо и задал вопрос, в его голосе не прозвучало ни тени удивления.
Глядя на его невозмутимое лицо, Тан Мо понял: напарник давно обо всём догадался. Раз уж они в одной команде, прятаться дальше нет смысла — убивать его Фу Вэньдо точно не станет.
— Если быть точным, способность у меня всего одна, — ответил Тан Мо. — Позволяющая забирать чужие силы. На данный момент я собрал чуть больше двадцати способностей. Правда, большинство из них абсолютно бесполезны — сплошная бутафория со строгими ограничениями.
— Собирать чужие способности… Каковы бы ни были рамки, без жёстких условий это выглядело бы вопиющей несправедливостью со стороны Чёрной башни, — Фу Вэньдо на мгновение задумался, а затем добавил: — Четыре месяца назад, во время твоего первого штурма башни, ты сменил имя на Момо?
Тан Мо честно признал:
— Угу. Это тоже была одна из способностей.
Тогда, в игре с избиением кротов, Тан Мо сменил имя с помощью способности, наплетя Фу Вэньдо про какой-то особый артефакт.
Сопоставив факты с воспоминаниями, Фу Вэньдо произнёс:
— Ты извергал пламя, призывал порывы ветра и сдвигал предметы, создавая перед собой преграду?
У этого человека настолько феноменальная память? Или же он следил за каждым шагом с тех самых пор, как у него зародились сомнения?
— Да, — с легким вздохом подтвердил Тан Мо. — Всё это — полученные силы. Однако боевых среди них маловато. В основном они носят вспомогательный характер, вроде той, что сменила имя. Способов получить чужую силу у меня два. О первом я пока не могу утверждать на веру, но суть сводится к тому, чтобы добыть у человека определённую вещь. А второй…
Тан Мо умолк и перевёл взгляд на растерзанные тела красивой женщины и мужчины средних лет.
— Убийство, — подхватил Фу Вэньдо низким, бархатистым голосом.
Вот почему Тан Мо просил отдавать ему добивающий удар, если им встретится противник, не заслуживающий пощады.
В одном Фу Вэньдо, впрочем, заблуждался: способность «Съесть дочиста и не заплатить», при всех её оговорках, являлась колоссальной, почти беспрецедентной мощью. Пожалуй, одной из сильнейших на всей планете. Обладай ею беспринципный игрок, тот мог бы плодить свой арсенал бесконечной чередой убийств.
За полгода с момента интеграции Земли Тан Мо собрал всего двадцать две способности, включая саму «Съесть дочиста и не заплатить». Он категорически не желал превращать кровопролитие в инструмент колекционирования сил. Тан Мо получал их только потому, что был вынужден убивать, но никогда не убивал ради получения способностей. окажись на его месте какой-нибудь заядлый головорез, бесстыдная Книга способностей пополнилась бы далеко не скромным списком из двух десятков наименований. Сотня, а то и тысяча сил — вот что было бы в её распоряжении.
Узнав, что Тан Мо добывает способности через смерть врагов, Фу Вэньдо не проявил ни малейшего осуждения. Заметив, куда устремлён взгляд напарника, он указывая на мёртвую женщину, спросил:
— Какая сила была у неё?
Убив её своими руками, Тан Мо, разумеется, уже знал ответ.
— Тоже в некотором роде полумера, чем-то похожая на мою. Она способна распознавать чужие способности и ненадолго копировать их.
— Значит, те светящиеся сферы, что вырвались из её ладони, означали твои способности?
— Угу.
Неудивительно, что перед смертью женщина так смертельно побледнела. Она до самого конца не могла взять в толк, как один человек способен нести в себе такое невероятное количество сил.
— Двадцать один шар в её руке разделялся на четыре цвета: белый, чёрный, синий и золотистый, — спокойно проанализировал Фу Вэньдо. — Эти цвета могут обозначать либо градацию по уровню мощи, либо различие по типам.
Тут Тан Мо уже мог внести полную ясность:
— Цвета обозначают именно типы. В той книге способностей, которую я доставал, все двадцать две мои силы распределены по четырём категориям: генетический, пространственный, атомарный и специальный. Четыре цвета соответствуют этим четырём категориям. Сила той женщины относилась к специальному типу, как и моя собственная. Среди моих способностей огненные приёмы относятся к атомарным, перемещение предметов — к пространственным, а стимуляция интеллекта — к генетическим.
— А к какому типу относится моя способность?
Тан Мо резко осекся и вскинул голову.
В густой ночной тьме над ними шелестели от порывов ветра широкие листья платанов. Фу Вэньдо держал руки в карманах и с невозмутимым видом смотрел на Тан Мо, едва заметно улыбаясь уголками губ. Он произнёс это до того обыденно, будто проронил случайную фразу. Тем не менее его глубокий, пристальный взгляд был прикован к лицу Тан Мо, и тот ответил ему столь же немым взором.
Спустя мгновение Тан Мо отвёл глаза:
— Я не так уж много знаю о твоих силах. Известно лишь, что ты способен создавать оружие.
— Это лишь верхушка айсберга.
Тан Мо озадаченно посмотрел на него. Фу Вэньдо вынул правую руку из кармана и поднял её между ними. Тан Мо подумал было, что тот вновь превратит кисть в чёрный гранёный штык, но пальцы Фу Вэньдо лишь слегка дрогнули, и на его запястье мелькнул холодный серебристый блеск. В следующее мгновение живую плоть захлестнула стальная броня, стремительно поглотившая всю кисть. Буквально за две секунды его рука превратилась в литое серебро.
Тан Мо изумлённо распахнул глаза. Фу Вэньдо протянул к нему эту стальную ладонь:
— Потрогай.
Тан Мо повиновался.
Настоящий металл. Возможно, и не железо вовсе, а какой-то более сложный сплав, но уж точно не человеческая кожа!
— Твоя способность позволяет не просто создавать то чёрное оружие, но и трансформировать тело в другие формы? И это касается только правой руки?
Не успел Тан Мо договорить, как на щеке Фу Вэньдо блеснул отблеск холодного серебра — кусок кожи на его лице на мгновение обратился металлом. Тан Мо заворожённо наблюдал, как этот отблеск мгновенно растаял, уступив место обычной коже.
Лишь спустя пару секунд Тан Мо переварил увиденное:
—…Ты можешь превращать в металл любую часть тела? — Он вспомнил тот чёрный штык. — И дело не ограничивается просто металлом, ты способен менять саму форму?
— Я не знаю.
Тан Мо замёрз от неожиданности.
— Подобно тому, как ты знаешь о получении сил через убийство, но не уверен насчёт второго способа, я тоже не до конца понимаю природу своей способности, — пояснил Фу Вэньдо. — Так что… может, скажешь мне? Как та женщина узнала твою силу, так и ты раскрой мне мою.
Тан Мо сначала опешил, а потом выражение его лица стало невероятной гаммой эмоций:
—…
Фу Вэньдо сам предложил проверить свою способность. С одной стороны, он действительно, как и Тан Мо, лишь смутно догадывался о собственных пределах и хотел воспользоваться случаем, чтобы разобраться. С другой — настало время открывать карты перед напарником.
Тан Мо доверил ему свою тайну, и он не мог оставаться в стороне. Это был необходимый уровень доверия между союзниками.
Впрочем, реакция Тан Мо показалась ему весьма любопытной.
Такая мимина… Неужели способность той мёртвой женщины требовала каких-то специфических, неловких условий?
Мысли Фу Вэньдо устремились в довольно вольном направлении. Тан Мо и прежде подмечал, что их ход мыслей разнится: если сам он предпочитал выстраивать цепочки строго на основе улик и логики, то Фу Вэньдо мыслил куда более дерзко и размашисто. Проще говоря, отпускал фантазию в свободное парение — вот только его догадки, как ни странно, сплошь и рядом оказывались разительно точными.
Фу Вэньдо хранил полное спокойствие на лице, хотя внутри у него уже созрело предположение: должным образом применить силу той женщины для сканирования чужих способностей стоило немалых усилий или неловких шагов. Иначе с чего бы Тан Мо так замяться?
Пока Фу Вэньдо с интересом разглядывал напарника, собираясь с духом задать наводящий вопрос, Тан Мо слегка поджал губы и проговорил:
— Что ж, давай посмотрю.
Фу Вэньдо опешил:
— Хорошо.
Тан Мо протянул руку:
— Дай руку.
Фу Вэньдо странно посмотрел на него, но ладонь протянул.
Тан Мо крепко сжал его пальцы.
Фу Вэньдо на мгновение замер.
— Её способность требует длительного телесного контакта, — ровным тоном пояснил Тан Мо. — Поэтому она так долго гладила меня по лицу, шее и рукам — нарабатывала время для активации.
Фу Вэньдо выдержал паузу:
—…Понятно.
В холодном ночном воздухе ладонь Фу Вэньдо оказалась неожиданно горячей. Тан Мо опустил взгляд на их сцепленные руки. В его голове невольно мелькнуло выражение:
«Полный пылающей жизненной силы».
Тан Мо тут же выкинул эту дурацкую мысль из головы.
На самом деле способность «Не думай припрятать хоть копейку заначки» требовала телесного контакта, причем чем более личным или интимным было прикосновение, тем быстрее проявлялся эффект. Но для считывания информации годился абсолютно любой контакт — разница заключалась лишь в затраченном времени.
Прикоснуться к лицу или шее куда интимнее, чем просто пожать руку, оттого та женщина и гладила Тан Мо так долго. А сейчас, пусть рука и не являлась откровенно уязвимым местом, если подержать её вдвое или втрое дольше, способность Фу Вэньдо всё равно проявится. Не может же она быть настолько непробиваемой.
К тому же сам Тан Мо был геем, а Фу Вэньдо — нет. Это просто техническое рукопожатие двух напарников ради дела, ничего больше. Раздувать из этого драму было бы глупо.
Не желая терять ни секунды, Тан Мо добавил:
— Чем могущественнее способность противника, тем больше времени требуется для её считывания. Давай не будем стоять на месте.
— Идём.
Держась за руки, они покинули перекрёсток.
Поблизости располагалась некогда оживлённая торговая улица Нанкина. По обе стороны дороги возвышались темные туши торговых центров, кинотеатров и ресторанов. Тан Мо и Фу Вэньдо шли рука об руку по пустующей мостовой. Сперва всё казалось совершенно естественным, но спустя некоторое время у Тан Мо снова возникло это липкое, странное ощущение.
... Чертовщина какая-то. Выглядит аккурат как прогулка влюблённой пары.
Будь Тан Мо девушкой, такой жест смотрелся бы совершенно обыденно. Однако в глазах самого Тан Мо двое мужчин, идущих в обнимку за руки, выглядели ничуть не менее двусмысленно. Просто потому, что его привлекали мужчины. Ни о каких свиданиях с женщинами он и не помышлял, зато с мужчиной...
Тан Мо мысленно обругал способность покойной негодяйки. На первый взгляд инструмент казался крайне полезным: узнавай чужие тайны, копируй силы, бери у мощного союзника перед боем нужный навык и громи врагов. Но на деле — чистой воды наказание! Чем сильнее дар союзника, тем дольше и откровеннее придётся его щупать.
Если бы Тан Мо захотел одолжить силу Фу Вэньдо прямо в разгар битвы, это куда же ему пришлось бы прикоснуться, чтобы получить её мгновенно?
Бесполезный, абсурдный хлам!
Минуты уплывали одна за другой. Фу Вэньдо с невозмутимым видом вёл Тан Мо за руку по погружённой во тьму улице. В темноте периодически слышались осторожные шаги, но никто из прячущихся игроков не рисковал выходить наружу. Оценив со стороны силы пары, незнакомцы предпочитали бесшумно растворяться в ночи.
С момента запуска «Игры по уборке мусора» прошло уже девять часов. До финала оставалось ровно три.
Заметив, как очередной игрок поспешно сорвался с места, не решаясь на прямую стычку, Тан Мо задумчиво произнёс:
— Похоже, даже местным игрокам стало известно, что за убийство даются значки. Те пришлые игроки, что пришли в Нанкин ради игры, наверняка обладают недюжинной силой и амбициями. Скорее всего, это нелегалы. Обычный нелегал при встрече с игроками не станет уходить без разведки.
Стало быть, прошлые тени были местными. Тан Мо продолжил:
— Впереди ещё три волны заячьеголовых.
— Нам не хватает всего одной буквы I, чтобы собрать два полных комплекта, — заметил Фу Вэньдо.
— Букву I мы забрали у тех двоих из Уси. Тут два варианта: либо значки I выпадают с ничтожно малым шансом, либо... за убийство заячьеголовых букву I получить невозможно в принципе. Те двое добыли её, убив другого игрока. Мы же до сих пор никого специально не устраняли, потому она нам и не попадалась.
Фу Вэньдо вскинул бровь:
— Чтобы собрать весь комплект, обязательно нужно пролить кровь?
— Фу Вэньдо, а что вообще представляет собой сюрприз?
Тан Мо резко замер. Фу Вэньдо успел сделать шаг вперёд, но его рука натянулась. Он остановился и обернулся к напарнику. Тан Мо лишь сейчас осознал, что сам дернул его назад. Намереваясь выпростать ладонь, он ощутил, как Фу Вэньдо перехватил его пальцы и сжал их ещё крепче.
Тан Мо поднял на него взгляд. Фу Вэньдо спокойно спросил:
— Время ещё не вышло?
Тан Мо:
* * *
— Да, ещё не вышло.
Они продолжили путь, не разжимая рук. Тан Мо проговорил:
— Чёрная башня не стала бы закладывать условие «убей, чтобы пройти». У этой игры обязаны быть альтернативные пути решения. Сейчас у нас есть значки, складывающиеся в слово «surprise». По логике, этот набор и должен быть тем самым сюрпризом. Если забросить их на станцию переработки мусора, это как-то активирует тот жёлтый шар света над ней. Но это явно не единственный способ.
— Сюрприз — это не просто деревянные значки, — ровным тоном произнёс Фу Вэньдо.
Мозг Тан Мо заработал на предельной скорости. Спустя мгновение он переспросил:
— Ты имеешь в виду пятое правило? «Отправьте ваш сюрприз на станцию переработки мусора, чтобы завершить игру»? Под «сюрпризом» подразумеваются не значки?
— Чёрная башня нигде не утверждала, что туда нужно нести именно значки с буквами.
Тан Мо задумался:
— Тогда что же это?
Фу Вэньдо прищурился, но ответа не дал. Они молча шли дальше, каждый погружённый в свои размышления. Ни одна подсказка Чёрной башни не давала точного ответа. Логичнее всего было считать сюрпризом именно деревянные значки — именно к этому подталкивала система. Но если предположить, что они ошибаются... что тогда считать сюрпризом?
«Для всех игроков Нанкина и остальных девяти секторов эта масштабная уборка сама по себе стала сюрпризом от Чёрной башни».
Тан Мо как раз размышлял, не может ли сюрпризом являться какой-то особый артефакт или завуалированное действие. Услышав слова Фу Вэньдо, он вскинул голову. Напарник смотрел на него. Их взгляды пересеклись во тьме, и без единого слова оба мгновенно поняли мысли друг друга.
— В таком случае абсолютно любая вещь в этом мире может сойти за сюрприз, — произнёс Тан Мо.
— Именно. Поэтому нам нужно разгадать, какой именно сюрприз ждёт Чёрная башня. Или, скорее, какой сюрприз необходим этой станции переработки мусора для аутсайдеров.
Тан Мо открыл было рот, чтобы ответить, как вдруг над Нанкином звонко разнеслась знакомая детская песенка. Тан Мо резко обернулся к парящей в ночном небе огромной Чёрной башне. Мелодия «Маляра» эхом прокатилась по улочкам города. Тысячи игроков по всему Нанкину замерли, запрокинув головы к темному силуэту башни.
Едва смолкли последние аккорды, раздался звонкий детский голос, в котором отчетливо слышалось злорадство:
[Динь-дон! Шестой сектор Китая, официальный игрок Фу Вэньшэн успешно прошел «Игру по уборке мусора для аутсайдеров». Игроку, первому завершившему игру, вручается дополнительная награда — «Взгляд мусора». Весь мусор, заметивший этого игрока, будет невольно глазеть на него в течение трех секунд. Трепещите, мусорные кучи, ибо это презрение от победителя!]
Как только оповещение Чёрной башни смолкло, Тан Мо вздрогнул и мгновенно перевел взгляд на Фу Вэньдо. И действительно: лицо того потемнело, а взгляд, устремлённый на громаду башни, стал ледяным. В следующее мгновение Фу Вэньдо мёртвой хваткой сжал ладонь Тан Мо и, оттолкнувшись от земли, рванулся вперёд.
— Бежим!
Две тени молнией устремились прочь, растворяясь в глубине тёмных улиц.