Гром грохотал так, что весь замок слегка содрогался.
Тусклые свечи отбрасывали на стены дрожащие жёлтые тени. Чёрная башня только что закончила зачитывать правила, и семнадцать игроков, застывших вокруг длинного стола, хранили молчание. Лишь спустя долгое время темнокожая женщина нарушила тишину:
— Стульев всего двенадцать, а нас семнадцать.
Всё верно: в центре стола стояли семнадцать деревянных кукол, и Чёрная башня ясно дала понять, что среди находящихся в замке — шестнадцать игроков и один монстр. И всё же стульев было только двенадцать.
— На спинках наклеены имена, — заметил Андрей. — Башня уже распределила нас по группам.
Все тут же подошли ближе, разглядывая стулья.
В скупом свете свечей на спинках старинных стульев виднелись неровные имена, вырезанные чем-то острым. Имена были написаны на английском — Чёрная башня проявила «гуманность», скрыв настоящие личности участников. Тан Мо быстро окинул взглядом резные буквы и, дойдя до последнего стула, невольно прищурился.
Единственная темнокожая женщина усмехнулась:
— Какой смысл в английских именах? Всё равно станет понятно, кто с кем знаком.
На четырёх из двенадцати стульев было вырезано больше одного имени. На трёх имелось по два имени, а на четвёртом витиеватой латиницей вывели сразу три:
Фу Вэньдо, Тан Мо... и Бай Жояо.
Юноша с детским личиком радостно захлопал ресницами:
— Ого, Тантан, майор Фу! Надо же, меня распределили в одну группу с вами!
Сердце Тан Мо ёкнуло. Он перевёл взгляд на соседние стулья. На одном значилось «Му Хуэйсюэ, Андрей», ещё на двух — имена двух иностранных мужчин, а на последнем парном — имена мужчины и женщины из другого сектора.
Намерение Чёрной башни считывалось без труда: она открыто слила информацию о том, что эти девять человек знают друг друга.
Логика понятна. В игре участвуют семнадцать человек. Согласно седьмому правилу: [В последнюю минуту каждого дня все игроки могут воспользоваться правом голоса и выбрать того, кого считают монстром. Избранный игрок подвергается ограничениям: использование любых способностей и предметов блокируется.]
Если бы у каждого из семнадцати участников был отдельный голос, Тан Мо, Му Хуэйсюэ и остальные знакомые между собой игроки легко объединились бы и простым большинством сговорились против чужаков. Это создало бы явный перекос. Поэтому Башня принудительно объединила их в группы, урезав их суммарное число голосов.
Остальные игроки принялись въедливо разглядывать обладателей групповых стульев. Но те девятеро сохраняли абсолютное хладнокровие, ничем не выказывая ни неловкости, ни волнения от того, что их связи раскрыты.
Грянул очередной раскат грома, от которого пламя свечей затрепетало. Тан Мо настороженно огляделся по сторонам. Вдруг раздался странный, скрежещущий звук поворачивающихся шестерёнок. Игроки мгновенно схватились за оружие и устремили взгляды к источнику шума.
В самом центре стола одна из семнадцати деревянных фигурок, будто приведённая в движение скрытым механизмом, со скрежетом и щёлканьем пошагала вперёд. Игроки ледяными взглядами уставились на куклу. Покачиваясь на деревянных ножках, она произнесла потусторонним, звонким голосом:
— Стивен Теслав смотрит на меня и достаёт свой кинжал.
Едва прозвучали эти слова, марионетка замерла, уставившись на золотистоволосого иностранца. Тот изменился в лице и поспешно спрятал кинжал в рукав.
Затем снова раздался ритмичный скрежет. Все подняли глаза. Вслед за первой куклой вперёд выкатилась вторая. С резким щелчком она остановилась напротив темнокожей женщины:
— Лина Чоколу смотрит на меня и в ярости мечтает меня убить.
Теперь никому не нужно было объяснять, что происходит.
Деревянные фигурки одна за другой разбредались по столу, подкатываясь к игрокам и выкрикивая их имена. Скрыть личность или обменяться именами с соратниками было невозможно: семнадцать кукол поименно назвали всех, тем самым выдав и происхождение большинства собравшихся.
Впрочем, одинаковое гражданство вовсе не гарантировало знакомства. Тан Мо с удивлением заметил, как одна из фигурок остановилась перед женщиной со светлыми короткими волосами и гардеробом европейского кроя, пронзительно выкрикнув:
— Ся Ли!
Игрок из Китая?!
Женщина лишь холодно окинула Тан Мо и остальных быстрым взглядом, не произнеся ни слова.
Распределившись напротив участников, марионетки замерли на секунду, а затем хором затянули жутковатую детскую считалочку:
«Семнадцать марионеток настиг потоп из реки.
Одну унесло водою — и стало их шестнадцать.
Шестнадцать марионеток грызутся от тоски.
Одна сгорела дотла — и стало их пятнадцать...
... Одна марионетка ждёт смерти семь ночей.
Забыта всеми на свете, сгинула без следа — и не осталось никого.
Ля-ля-ля, ля-ля-ля...
Тише! Ной идёт! Ной идёт!
Ной сожрёт марионеток, и погибнут все они!»
Зловещее пение оборвалось. Кукла напротив Тан Мо внезапно заговорила:
— За обеденным столом Ноя всего двенадцать гостей.
Фигурка перед Фу Вэньдо продолжила:
— Пред каждым стулом лежит белый билет. Сядь на стул — и впиши имя!
Фигурка перед Лянь Юйчжэн подхватила:
— Каждый гость отдаёт лишь один голос! Более голосов отдавать нельзя!
Фигурка пожилого иностранца проскрипела:
— Двенадцать стульев, двенадцать билетов, ни больше ни меньше!
— Результаты голосования — тайна для всех!
— Ой, а это что? Красный билет? Что же это такое?
Все тут же устремили взгляды на столешницу. Едва деревянные человечки договорили, прямо из дерева проявились двенадцать белых карточек, а следом за ними — двенадцать красных.
Кукла Андрея подала голос:
— Я знаю! Я знаю! Это для «Гонки за шестым»! Это для «Гонки за шестым»!
— Белым билетам нету конца, а красный даётся лишь раз!
— Лишь один билет в одни руки, один-единственный билет!
— Белый билет отдавай каждый день, а красный — единожды за всю игру. Так кто же из нас злой монстр?
Внезапно одиннадцатая фигурка заверещала визгливым дискантом:
— Впиши его имя, впиши его! Угадаешь — и победа у тебя в кармане!
— А если ошибся? Если ошибся — как быть?
Тринадцатая кукла издала дребезжащий смешок.
Четырнадцатая произнесла детским наивным голоском:
— Ошибся — и проиграл «Гонку за шестым»! Никакого шестого уровня, никаких зацепок!
Пятнадцатая марионетка сделала два круга вокруг белых и красных карточек.
Шестнадцатая проговорила:
— Напиши его имя и пометь своего напарника!
Семнадцатая радостно возопила:
— Время «Гонки за шестым»! Время «Гонки за шестым»!
Последний выкрик прозвучал так мерзко, словно гвоздем со всей силы провели по стеклу, отчего многие игроки болезненно поморщились. Замолкнув, фигурки с речью покончили. Подобно отряду солдат, они синхронно развернулись, со скрежетом пошагали обратно к центру стола, выстроились в шеренгу и уставились на людей стеклянными мёртвыми глазами.
В тот же миг со стены донеслось гулкое гудение: огромные часы вздрогнули и затикали. Их секундная стрелка понеслась вшестеро быстрее обычной — каждые десять секунд отмеряли целую минуту.
Из окон хлынул яркий дневной свет. Андрей, стоявший ближе всех к проёму, взглянул наружу и обернулся:
— Солнца не видать, но, судя по всему, наступил день.
Участники переглянулись. Кто-то первым отодвинул стул и сел. Вскоре и остальные последовали его примеру. В группах, назначенных на одно место, садиться должен был кто-то один.
Андрей уступил место Му Хуэйсюэ. Бай Жояо с ухмылкой косился на стул их троицы, когда Тан Мо ровным тоном произнёс:
— Садись.
Бай Жояо замер и обернулся:
— Тантан, мне не послышалось? Ты уступаешь мне?
— Садись, — подтвердил Тан Мо.
Тот, кто занимал стул, получал право голоса. Бай Жояо даже не рассчитывал вырвать это право у Тан Мо и Фу Вэньдо. Чёрная башня своим распределением не только вскрыла связи между игроками, но и поставила жёсткое условие: от каждой группы проголосовать сможет только один человек.
О чём бы ни договорились между собой соратники, решающее слово оставалось за тем, кто держит в руках карточку. Скажем, если Тан Мо, Фу Вэньдо и Бай Жояо решат проголосовать против Му Хуэйсюэ, а Бай Жояо в последний момент сжульничает и впишет имя Тан Мо, помешать ему никто не сможет.
Не ожидавший такой щедрости Бай Жояо вдруг включил дурачка:
— Ну уж нет, Тантан! Как-то неловко получается. Давай лучше ты.
Фу Вэньдо опустил холодный взгляд:
— Садишься или нет?
Бай Жояо осёкся.
Быстро прикинув свои шансы против этой парочки в открытом бою, парень пожал плечами и с ехидной улыбочкой опустился на стул.
Чего отказываться, если дают? Всяко в выгоду.
Когда Бай Жояо занял место, все двенадцать стульев оказались заняты.
Мужчина средних лет оглядел присутствующих и произнёс вполголоса:
— Башня предупредила, что монстр умеет маскироваться. Думаю, расспросы о вещах, известных только людям, бесполезны — тварь легко на них ответит.
Возражений не последовало.
— Но я бы хотел прояснить кое-что, — продолжил он. — Имена почти всех семнадцати игроков за последние полгода гремели в глобальных объявлениях Чёрной башни. Вы знаете, кто я. А я знаю, кто вы.
Раздался язвительный смешок:
— Ещё бы не знать! Ваш Российский сектор ведь принудительно отправили на штурм!
Мужчина насупился и с силой обрушил ладонь на стол. Тяжёлое дерево содрогнулось, на поверхности остался глубокий отпечаток. Но наглый иностранец даже глазом не моргнул. Смерив отпечаток усмешкой, он бросил:
— Только грубая сила? Понятно, отчего вы так возились с пятым уровнем.
— Хватит спорить, — вмешалась темнокожая женщина. — Полагаю, о сотрудничестве никто из нас всё равно не помышляет.
Все устремили на неё взгляды.
— К чему сотрясать воздух? — невозмутимо чеканила она. — Наступил лишь первый день. Вычислить тварь с наскока не выйдет. С учётом «Гонки за шестым» о союзе речи быть не может. Проходить шестой уровень одной большой группой тоже глупо — неизвестно, в ком сидит монстр. Но у меня есть предложение, которое устроит всех.
— Какое именно? — спросил Тан Мо.
Женщина метнула на него короткий взгляд:
— Всё, что вы делаете и говорите в течение дня, должно звучать здесь, за этим столом, на виду у всех.
Некоторые нахмурились, но большинство восприняли условие как вполне разумеющееся.
Бай Жояо расплылся в лукавой улыбке:
— Монстр точно среди нас. Поймать его непросто, но и давать кому-то забрать добычу первым никому не хочется. Ночью все сидят по комнатам и носа не кажут. Если днём мы будем держаться вместе, ни у кого не получится стряпать делишки за чужими спинами и рыть зацепки втихаря, верно? Ой-ой-ой, неужели кто-то настолько не уверен в своих силах? Боитесь, что без общего надзора другие раскопают то, до чего у самих ума не хватит?
Женщина сузила глаза:
— Ты на что намекаешь?
Бай Жояо уже открыл рот, чтобы выдать новую порцию поддёвок, но Фу Вэньдо положил тяжёлую руку на спинку его стула:
— Мы согласны.
Бай Жояо лишь скривил губы и умолк.
— Я тоже за, — раздалось за столом.
— Согласен.
Пятнадцать из семнадцати игроков поддержали решение.
Двое замешкались. Темнокожая женщина обрубила:
— Сомневаетесь? Не потому ли, что кто-то из вас и есть тварь Чёрной башни?
Тех двоих перекосило, они брезгливо бросили пару ругательств, но сдались:
— Ладно, мы в деле.
Два часа пролетели незаметно. Всё это время игроки молча сидели вокруг стола, пристально изучая соседей. В первый день никто не спешил откровенничать или раскрывать карты. В тяжёлом безмолвии они запоминали каждую деталь, каждое движение соперников. Времени оставалось ровно на одну минуту.
[Динь-дон! Наступило время голосования первого дня. Игрокам необходимо вписать на белом билете имя кандидата, которого они желают выставить на голосование.]
Седовласый иностранец заговорил впервые за всё время:
— Предлагаю всем вписать собственные имена. В первый день вычислить монстра невозможно, так что выбивать кого-то наугад бессмысленно.
Игроки задумчиво переглянулись. Старик с невозмутимым видом вывел на карточке имя — похоже, действительно своё — и перевернул билет линией вниз.
Все принялись за заполнение карточек.
Тан Мо скосил глаза и увидел, как Бай Жояо без малейшего зазрения совести выводит на бумаге:
«Джордж Энтони».
Имя того самого старика.
Закончив, участники поднялись со стульев и направились на второй этаж.
Тан Мо и Фу Вэньдо замыкали колонну. Ступив на лестницу, Тан Мо оглянулся на стол. Двенадцать белых билетов так и лежали рисунком вниз. В колеблющемся свете свечей семнадцать деревянных фигурок застыли посреди столешницы. Вдруг ему показалось, будто одна из кукол едва заметно качнулась. Сердце сжалось, он вгляделся пристальнее...
Ничего. Куклы не шевелились.
Спустились сумерки. Двенадцать групп разошлись по отведённым комнатам.
Тан Мо, Фу Вэньдо и Бай Жояо шагнули в дверь, на которой стояли их имена. Внутри стояли три кровати.
На внутренней стороне двери имелась надпись:
«Пожалуйста, найдите свою кровать».
Тан Мо подошёл к указанному месту. На изголовье гласила табличка: «Пожалуйста, лягте, укройтесь одеялом и спокойно засыпайте». Он обменялся быстрым взглядом с Фу Вэньдо, и оба едва заметно кивнули друг другу.
Бай Жояо тут же поднял наигранный ропот:
— Ну вот, зачем три кровати? Нам же полагается спать вместе!
Впрочем, вопреки болтовне, парень без лишних споров залез под одеяло, строго выполняя инструкцию Башни.
Укрывшись, Тан Мо понял, что принудительного сна не последовало. Зато за стенами воцарилась абсолютная, глухая тишина — даже с их изощрённым слухом пробиться сквозь невидимый барьер было невозможно.
— Башня говорила, что каждую ночь трём случайным игрокам разрешено покидать комнаты, причём сожители этого не заметят, — негромко проговорил Тан Мо. В правилах игры он не сомневался и догадывался, что система намертво блокирует любые контакты с теми, кто уходит во тьму. — Так что сегодня один из нас двоих или даже все трое вполне могли получить право на вылазку.
Право на выход не обязывало покидать спальню. Но...
— Это единственный шанс встретиться с кем-то один на один, — заметил Фу Вэньдо.
— Или столкнуться нос к носу с монстром, — ехидно вставил Бай Жояо.
— Если кто-то из нас выходил, пусть утром сообщит остальным, — подытожил Тан Мо. — Вместе решим, как быть дальше.
Тан Мо и Фу Вэньдо доверяли друг другу без оглядки, так что фразу адресовали прежде всего их сомнительному спутнику.
Бай Жояо сделал вид, будто ничего не заметил, и весело откликнулся:
— А давайте я вам спою! Вечность не спал в одной комнате с людьми, да ещё с какими — с Тантаном и майором Фу! Какая удача! Тантан, какую песню заказать изволишь?
Тан Мо промолчал.
— Майор Фу, а вы что предпочитаете?
Не дождавшись ответа, парень ничуть не расстроился:
— Ну раз так, спою на свой вкус!
И в темноте раздалось фальшивое, режущее слух мурлыканье.
Тан Мо с невозмутимым видом повернул голову к Фу Вэньдо. Тот ответил ему тем же пристальным молчаливым взглядом.
Гнусавый мотив затапливал спальню. Вглядываясь во тьму, Тан Мо наконец ровным тоном перебил:
— Замолкни. Теперь мы точно уверены, что это ты, а не монстр.
Настолько ужасный голос и несносный характер перепутать с кем-то другим было просто невозможно.
Пение мгновенно оборвалось. Спустя секунду Бай Жояо обиженно протянул:
— Тантан, неужели ты обо мне такого мнения?
Будто желая доказать обратное, парень немедленно затянул второй мотив:
— Я же от чистого сердца колыбельную завёл!
Тан Мо лишь усмехнулся.
Теперь статус их троицы прояснился окончательно: он сам, Фу Вэньдо и Бай Жояо — настоящие. Никто из них не был подменён тварью.
Слова были излишни: одного взгляда на Фу Вэньдо хватило Тан Мо, чтобы узнать Виктора. И он знал, что Фу Вэньдо чувствует то же самое.
Два часа пронеслись без сна.
Когда первые лучи заиграли на полу, троица сбросила одеяла и поднялась. Тан Мо только успел распахнуть дверь, как мимо его спальни быстро прошагали Му Хуэйсюэ и Андрей. На лицах у обоих застыли хмурые, тревожные мины.
Тан Мо нахмурился и выскочил в коридор:
— Что случилось?
Му Хуэйсюэ замерла, переводя взгляд с него на Фу Вэньдо и застрявшего позади Бай Жояо. Она уже открыла рот, чтобы ответить, но передумала и просто указала рукой вперёд.
Тан Мо проследил за её жестом — и застыл.
Возле самого ступенчатого пролёта, прислонившись спиной к перилам, лежала темнокожая женщина. Её широко распахнутые глаза застыли в мёртвом стеклянном взгляде.
Одежда её промокла насквозь, словно у утопленницы, бледную кожу покрывала испарина, а из уголка губ струилась белёсая пена. Светлый паркет вокруг напитался водой и потемнел.
Старик, занимавший ближайшую к лестнице комнату, первым обнаружил тело. Опустившись на корточки, он внимательно осмотрел погибшую, а затем поднял голову на подошедшую группу игроков.
Под сенью седых волос лицо его оставалось бесстрастным:
— Мертва. Утонула.