От начала и до самого конца «Игра по уборке мусора для аутсайдеров» полностью оправдывала своё название. Чёрной башне требовалось лишь одно — вычистить слабых игровых «мусорщиков».
В этой бойне сильные игроки могли разжиться значками силой: уничтожая заячьеголовых — или вырезая себе подобных. Игроки с острым умом опирались на расчёт и хитрость, пытались докопаться до истинного «сюрприза» и выйти победителями.
За десять минут до финала у станции переработки мусора на площади Синьцзекоу толпилось около восьмисот человек. Однако внутрь попали и успешно завершили игру меньше двух сотен. Сотни людей погибли прямо на асфальте, ещё сотни были принудительно отправлены на штурм башни. Даже когда Тан Мо озвучил единственный верный способ прохождения, пропихнуть такую ораву в крошечную станцию за считаные минуты было физически невозможно.
Как только Чёрная башня объявила об окончании игры, тела проигравших начали таять. Точно так же, как и пять месяцев назад, во время загрузки Земли, от самых стоп вверх поползла невидимая грань, стирая людей из реальности. Игроки в панике пытались бежать, но спасения не было. Некоторые в отчаянии хватались за оружие, кидаясь на выживших, стоящих неподалёку.
Кровавая хаотичная резня не стихала ни на секунду.
Едва прозвучал финальный отсчёт, Тан Мо и Фу Вэньдо вместе с отрядом Нанкина стремительно покинули залитый кровью район. Вскоре Фу Вэньдо отделился, отправившись в квартал старой застройки на поиски младшего брата.
Игроков в Нанкине и так оставалось немного, а после завершения игры пустые улицы и вовсе вымерли. Чай Жун, с трудом ковылявший на тяжело раненной ноге, морщился от боли — старая рана на груди снова разошлась. Слыша доносившиеся со стороны площади крики и звон стали, он до хруста сжал кулаки. Его лицо побурело от ярости, когда он поднял взгляд на возвышающуюся над городом Чёрную башню.
Наконец, не выдержав, Чай Жун со всей силы впечатал кулак в кирпичную стену переулка:
— Я не понимаю... Какого чёрта всё обернулось именно так?! Если нужно было просто зайти и выдать любую хрень, хоть как-то связанную с сюрпризом... да если бы хватило элементарного слова «сюрприз», то на кой чёрт мы вкалывали все эти двенадцать часов?! Чем мы вообще занимались?!
Столько уничтоженных заячьеголовых, столько бессмысленной человеческой крови, пролитой на улицах Нанкина...
А в итоге значки вообще оказались не нужны.
Так ради чего всё это было?
— Что это за бред?! — выкрикнул Чай Жун. На своем веку он прошёл немало испытаний Чёрной башни, но с подобным цинизмом столкнулся впервые. Эта игра вовсе не пыталась дать людям шанс. — Она же... она просто хотела нас вырезать!
— Она хотела вырезать тебя, — спокойно возразил Сяо Цзитун.
Чай Жун онемел и вскинул голову на товарища. Сяо Цзитун тоже был изранен: глубокий рваный порез тянулся от левого глаза до самого подбородка, изуродовав лицо. Кровь запеклась, но рана выглядела жутко. По дороге все члены отряда залечивали повреждения водой, однако Сяо Цзитун будто и не замечал своего увечья. Он смотрел на Чай Жуна холодным, отстранённым взглядом.
— Это игра по уборке мусора. Если до тебя ещё не дошло, скажу прямым текстом: обычная королевская битва. Чёрная башня таким способом отсеивает слабых. Ей не нужен баласт, только элита. Ты считаешь себя умником?
Чай Жун не понял, к чему тот клонит, сначала кивнул, но затем честно качнул головой.
Сяо Цзитун горько усмехнулся:
— Зато у тебя хватает силы. В её глазах ты не мусор, поэтому ты и выжил.
— Старик Сяо, твое лицо... — запнулся Чай Жун.
— С другой стороны, будь ты достаточно сообразителен, ты мог бы расставить ловушки, забрать значки или сразу разгадать замысел. Какой бы путь ты ни выбрал, Башня не загоняет сильных в тупик. Ей нужны жизнеспособные особи, — чеканя каждое слово, продолжил Сяо Цзитун, проигнорировав замечание о своей ране.
— Сильные пробиваются боем, умные решают загадки, это я понимаю! — не сдавался Чай Жун. — Раньше так и было, мы пять месяцев так выживали! Но сегодня, если верить Тан Мо, любой дурак мог зайти внутрь и творить любую чушь. И под конец каждый, со значками или без, попёрся бы в эту станцию наудачу! Неужели и такие везунчики в глазах Башни считаются «прошедшими отбор»?
— Если этот «везунчик» умудрился продержаться двенадцать часов в мясорубке, а потом ещё и пробился внутрь мусороперерабатывающей станции — с чего бы ему не быть достойным?
В груди Чай Жуна закипала глухая, тяжёлая обида. Он и сам не мог толком объяснить, что именно его так злит, но ком в горле мешал дышать. Он отчаянно пытался доказать несправедливость произошедшего:
— Да с какого перепугу?! А если человеку просто фартануло? Если он нищий умом, слаб телом, полнейший идиотина, но в самом начале игры, когда вокруг станции ещё не было засад, случайно забрел внутрь и прошёл квест?
— И ты видел хоть одного такого?
— А если он был?! — рявкнул Чай Жун.
Сяо Цзитун остановился и с лёгкой иронией посмотрел на упрямого друга, не собираясь спорить дальше. Тан Мо молча наблюдал за двумя сильнейшими игроками Нанкина. Один возглавлял основной отряд, другой — группу прохождения. Три месяца они плечом к плечу превращали Нанкин в безопасный оазис. А теперь один орал до хрипоты, а второй стоял с изуродованным лицом, даже не пытаясь промыть рану.
Отвечать Чай Жуну не потребовалось — стоящая неподалёку Нинин опустила взгляд и произнесла сухо и отстраненно:
— Кто тебе сказал, что удача — это не часть силы?
Чай Жун резко повернулся к ней.
— Пять месяцев назад самые удачливые люди попали в первые игры и стали официальными игроками, — продолжила Нинин, не меняя тона. — Чуть менее удачливые стали резервистами. Те, кому повезло пролить чужую кровь в первые три дня, превратились в нелегалов. Все они выжили благодаря везению. А те шесть миллиардов, что испарились, даже не успев понять, что происходит, — им просто не повезло. Они мертвы.
Она сделала паузу и прямо посмотрела на Чай Жуна:
— Чем эти шесть миллиардов хуже нас?
— Вот именно! — подхватил Чай Жун. — Башня изначально несправедлива, и эта зачистка...
— Для Чёрной башни эти шесть миллиардов — просто неудачники, получившие по заслугам.
Чай Жун ошеломлённо уставился на неё.
Высокая, собранная женщина в чёрном продолжала чеканить слова:
— Они не запустили игру, не стали резервистами и никого не убили. Им не хватило везения. С чего вдруг Башня должна заботиться о чьей-то удаче? Если бы нашелся идиотично-везучий игрок, который в самом начале зашёл бы на станцию и раскрыл секрет, возможно, выжили бы игроки всего города. Но такого не нашлось. А если бы и нашлся — остальные выжили бы заслуженно, просто потому что им повезло оказаться с ним в одном городе. Удача — это тоже сила.
Договорив, Нинин перехватила арбалет и повернулась к Сяо Цзитуну:
— Командир, я хочу пройтись к Чёрной башне.
— Иди, — кивнул тот.
Нинин сохраняла хладнокровие, но пальцы, сжимавшие оружие, побелели от напряжения. Выдав эту жесткую коду, она одиноко побрела в сторону гигантского чёрного строения.
Чай Жуну было невыносимо тяжело. Он уже начал осознавать правду, но упрямо сжимал губы, отказываясь признавать очевидное.
Сяо Цзитун посмотрел на него и безжалостно добил:
— Чай Жун, ты сам выкормил этот мусор.
Чай Жун поражённо вскинул глаза на товарища. Сяо Цзитун говорил жестокие вещи, но на его губах играла всё та же спокойная, едва заметная улыбка. На весеннем солнце она казалась почти ослепляющей. Чай Жун долго смотрел на него, а затем резко развернулся и пошагал прочь.
— Командир! — втревожились бойцы Нанкинского отряда и бросились следом.
Сюй Жун задержалась последней. Перед тем как уйти, она глубоко вздохнула, глядя на улыбающегося Сяо Цзитуна:
— Я поняла, о чём ты. Думаю, он тоже понял, просто ему нужно время. Никто не хотел, чтобы Нанкин признали аутсайдером... И ещё, Сяо, обработай рану. Если оставить всё так, она будет заживать полмесяца.
— Иди уже, утешь этого дурака, — отмахнулся Сяо Цзитун.
Когда члены Нанкинского отряда скрылись за поворотом, в переулке остались только бойцы группы прохождения и Тан Мо.
Тан Мо в любом случае собирался в штаб Нанкина — там их позже должен был встретить Фу Вэньдо с братом. Однако он не спешил уходить, продолжая изучать Сяо Цзитуна. Тот ответил прямым взглядом.
— Есть вопросы? — с улыбкой спросил Тан Мо.
Поняв, что его замысел раскрыт, Сяо Цзитун не стал юлить:
— Да. С чего вдруг Фу Вэньдо рискнул лично проверять эту гипотезу?
— У него был полный комплект значков «сюрприз», — спокойно ответил Тан Мо.
— Малыш Шэнь действительно прошел, отправив значки в световой шар, это верный путь. Фу Вэньдо рисковал, имея в запасе гарантированную попытку. Но... что если у Башни была предусмотрена только одна попытка? Не сдал значки сразу — вылетел. Почему вы оба решились на этот шаг?
Не собрав все значки, ни Тан Мо, ни Сяо Цзитун не дернулись бы к станции. В этом они были похожи. Но даже имея на руках полный набор, Сяо Цзитун не осмелился бы ставить жизнь на карту. Ещё тогда, когда Тан Мо спросил его, действительно ли значки — это и есть «сюрприз», они оба догадывались, что Башня может требовать нечто совсем иное. Нечто, доступное любому, а не только сильнейшим. Но проверить догадку на практике Сяо Цзитун не решился.
Тан Мо сделал выбор за час до финала, когда собрал комплект. Сяо Цзитун же вообще забраковал этот эксперимент.
Это была игра со смертью.
Откуда такая уверенность?
Тан Мо даже не моргнул. Он с задумчивым видом поскрёб подбородок, словно искренне пытался взвесить вопрос Сяо Цзитуна, а затем с абсолютной серьёзностью выдал:
— Понимаешь, Фу Вэньдо — очень хороший человек.
Сяо Цзитун опешил:
—... Что?
— Он военный, — продолжал Тан Мо с честнейшим выражением лица. — Ты и сам наверняка заметил это по его повадкам. В нём горит незыблемая праведность и обострённое чувство справедливости. Я сам искренне им восхищаюсь. Шанс на провал у нас составлял меньше одного процента, и Фу Вэньдо, как истинный герой, решил рискнуть этим процентом ради спасения остальных. — Тан Мо изобразил наигранный вздох: — Удивительной души человек.
Сяо Цзитун лишился дара речи.
Стоящий рядом золотоволосый парень не выдержал и скривился:
— Ага, так я и поверил, держи карман шире!
Тан Мо лишь тепло улыбнулся Сяо Цзитуну, скопировав фирменную физиономию Бай Жояо. Сяо Цзитун всматривался в его лицо, пытаясь уловить хоть малейшую фальшь, но Тан Мо держал маску идеально. В конце концов капитан группы прохождения лишь вздохнул:
— У каждого свои секреты.
Улыбка Тан Мо стала чуть шире. Каким бы проницательным ни был Сяо Цзитун, он ни за что не догадается, что у них с Фу Вэньдо был козырь в виде Яйца индейки.
На этом они распрощались.
Сяо Цзитун не стал бы рисковать жизнями людей ради проверки механик — ему требовался гарантированный результат. Не будь у них архиватора, Тан Мо и Фу Вэньдо поступили бы точно так же.
За час до конца они просто активировали Яйцо индейки. План был прост: кто бы из них ни вошёл на станцию первым, он сначала пробует альтернативный вариант. Если Башня засчитает ошибку — откат назад и прохождение по стандартной схеме со значками.
Шум драки у Синьцзекоу окончательно стих. Утреннее солнце поднялось выше, заливая улицы тёплым светом.
Тан Мо вгляделся в яркий диск и вспомнил слова Нинин:
«Удача — это тоже часть силы...»
Он качнул головой и улыбнулся.
Для Чёрной башни всё именно так. Удача — это действительно показатель выживаемости.
Когда Тан Мо добрался до базы Нанкинского отряда, Фу Вэньдо уже привёл туда младшего брата. Фу Вэньшэн сидел на деревянном ящике в глубине цеха, уткнувшись взглядом в пол и мрачно молча. Прочие члены отряда выглядели не лучше. В этой зачистке Нанкин потерял семерых игроков. Молодой парень, который ещё вчера подшучивал над Тан Мо, советуя не ходить с ними в подземелье, остался на дне ледяного озера Сюаньу. Его темнокожий напарник молча поднялся и ушёл обратно к парку.
Во время игры у них не было времени вытащить тело товарища, но теперь времени у них было предостаточно.
Чай Жун и большинство нанкинцев погрузились в депрессию, зато группа прохождения проявила удивительную активность. Ближе к обеду Сяо Цзитун вместе с Сяо Цзяо, Сяо Вэй и остальными бойцами заявился на базу с вещами.
От него Тан Мо и узнал причину паршивого настроения Фу Вэньшэня. В парке озера Сюаньу среди напавших на них нанкинцев оказались двое знакомых мальчишки. Буквально на прошлой неделе эти игроки просили у Нанкинского отряда информацию о подземелье, но у них не было подходящих предметов для обмена. Тогда ребята из отряда просто махнули рукой: «Пройдёте — отдадите, что найдете».
Нанкинцы часто так поступали.
Чай Жун не пытался вырастить «паразитов» — он лишь создал безопасную среду. Нелегалы боялись беспредельничать в городе, так как отряд жестко карал за убийства. Идею с обменом информации на предметы предложил Сяо Цзитун, причём без всякого принуждения. На площади Синьцзекоу даже повесили доску с координатами возможных входов в подземелья.
Никто не связывал местным игрокам руки.
И Фу Вэньшэн никак не мог уложить в голове: почему люди, ещё вчера сыпавшие благодарностями, сегодня без колебаний всадили им нож в спину? Он был слишком мал. Разумом всё понимал, но на душе было паршиво.
На следующее утро Сяо Цзитун волевым решением подвёл черту:
— С этого момента группа прохождения и отряд Нанкина объединяются. Никакого «отряда Нанкина» больше нет, мы работаем только на себя. Информацию никому не продаём, координаты входов не публикуем. Чай Жун — командир, я — заместитель. — Сяо Цзитун сделал паузу и с улыбкой добавил: — Разумеется, на приказы вашего командира можете забить, слушайте только меня. По причине его беспросветной глупости.
Мрачный настрой Чай Жуна как рукой сняло. Он мгновенно подорвался с места:
— Да пошёл ты, Сяо Цзитун!
Сяо Цзитун лишь невозмутимо улыбнулся и продолжил нарезать задачи:
— Нас слишком много, делимся на три группы. Первая — я, Чай Жун, Сяо Цзяо...
Он говорил абсолютно открыто, даже позвал Тан Мо и Фу Вэньдо послушать. Но Тан Мо не интересовали внутренние разборки чужого отряда. Он переглянулся с Фу Вэньдо, тот понимающе изогнул бровь, и оба бесшумно направились к выходу. Однако не успели они сделать и пары шагов, как сзади раздалось:
— Господин Тан, господин Фу, у меня есть ещё одно дело.
Тан Мо остановился и обернулся.
Сяо Цзитун сгреб за шкирку сидевшего на полу Фу Вэньшэня и отбуксировал упирающегося мальчишку прямо к Фу Вэньдо.
— Малыш Шэнь уходит с вами.
Фу Вэньшэн вытаращил глаза:
— Сяо?!
— Замком, а не Сяо, — поправил тот.
— Я же говорил брату, что хочу остаться! — запротестовал мальчик. — Брат слишком сильный, да и не виделись мы сто лет... Мне лучше остаться с вами, я же ко всем привык!
— Но когда прижмёт, спасать тебя будет именно твой брат, — отрезал Сяо Цзитун.
Мальчик онемел.
Сяо Цзитун мягко пояснил:
— Наш отряд не станет рисковать всеми ради одного человека. Если для твоей спасательной операции придется подставить под удар других, я отдам приказ отступать. И дело не только в тебе. — Сяо Цзитун оглянулся: — Чай Жун, если под угрозой окажусь я — брошай меня без раздумий.
Чай Жун скривился и пробурчал:
— Будто кто-то собрался тебя спасать...
— Командир, я брошу вас первой, — отрезала Нинин.
—... Могла бы выразить верность и понатуральнее, — поперхнулся Сяо Цзитун и снова повернулся к мальчику: — Но твой брат — другое дело. Если ты окажешься на краю, он пойдёт до конца. На озере Сюаньу всё было точно так же: в итоге вытащил тебя именно он. Так что ради собственной шкуры дуй за братом. Будь у меня шанс уйти с кровным родственником, я бы не раздумывал ни секунды.
Фу Вэньшэн был сообразительным парнем и быстро уловил логику Сяо Цзитуна. Однако всё равно пробормотал:
— Сяо, легко тебе рассуждать, когда у тебя самого никого нет...
Сяо Цзитун прекрасно понял намек и споро отрезал:
— Гарантирую: явись сюда мой родственник, я бы свалил с ним в ту же секунду, бросив этого олуха Чай Жуна.
— Эй! — вспыхнул Чай Жун.
— Сяо! Сяо! — в цех на предельной скорости влетел один из дежурных. — Там у ворот девчонка! Утверждает, что она твоя сестра!
Улыбка на лице Сяо Цзитуна мгновенно одеревенела.
Лицо сгорело со свистом.
Глядя на опешившего Сяо Цзитуна, Тан Мо едва удержался от смеха. Из вежливости он лишь прикусил губу, зато Чай Жун и остальной отряд стесняться не стали — цех огласился хохотом. Тан Мо тоже не выдержал и тихо прыснул.
Мрачные тучи, нависшие над ними после игры по уборке мусора, наконец рассеялись.
Сяо Цзитун с каменным лицом поплёлся к выходу — ему до смерти хотелось посмотреть на «сестренку», учитывая, что он был единственным ребёнком в семье, о чём Чай Жун и Нинин прекрасно знали. Толпа повалила следом, предвкушая знатную комедию.
Тан Мо без особого интереса побрёл замыкающим. Уже у самого выхода над его ухом прозвучал низкий голосок:
— Проверим способность?
Тан Мо вздрогнул и повернул голову.
В ласковом весеннем ветерке Фу Вэньдо смотрел на него с легкой усмешкой, протягивая правую руку. Тан Мо на секунду замешкался, но быстро понял намек. На душе стало слегка неловко — в прошлый раз они продержались за руки больше часа без толку. Пожалуй, стоит начать заранее.
Тан Мо подхватил ладонь Фу Вэньдо:
— Давай. Думаю, к вечеру всё прояснится.
Они вышли на улицу, но не успели сделать и пары шагов, как со стороны ворот донесся звонкий женский крик:
— Братик!
А вслед за ним — радостный мужской баритон:
— Сяо-哥! Обалдеть, Сяо-哥, это реально ты!
Сяо Цзитун застыл:
—... Ань Чжу? Лу Син?
Услышав эти имена, Тан Мо ощутил смутный укол памяти. Он попытался вспомнить, где их слышал, как Фу Вэньдо наклонился к его уху и шепнул:
— Диковинный цирк.
Тан Мо замер.
Вот уж действительно — мир тесен!
Он рефлекторно развернулся, увлекаемый порывом убраться отсюда подальше, и потянул за собой Фу Вэньдо. Но было поздно. Пробившись сквозь толпу нанкинцев, жаждавших рассмотреть «сестру Сяо-队», Лу Син вскинул голову и наткнулся взглядом на знакомую спину. Его глаза вылезли из орбит, а в голове пронеслась вереница воспоминаний.
Уставившись на статную фигуру Фу Вэньдо, Лу Син с ужасом тыкнул пальцем:
— Мать твоя... Господин А?!
Фу Вэньдо вымученно остановился.
Все игроки Нанкина вместе с Сяо Цзитуном дружно обернулись, воззрившись на парочку.
Выправку Фу Вэньдо нельзя было перепутать ни с чем: прямая, как натянутая струна, спина, выправка выученного бойца и рост под метр девяносто делали его заметным в любой толпе. Лу Син видевший Господина А лишь мельком в финальной битве, мгновенно узнал этот силуэт. А заметив рядом Тан Мо, они с Ань Чжу синхронно выдохнули:
— Господин B?!
— Какого хрена! — заверещал Лу Син. — Почему Господин А и Господин B преследуют нас?!
— Сам ты идиотина! — рявкнула Ань Чжу. — Это мы только пришли, а они тут уже давно торчат!
Делать было нечего — Тан Мо со вздохом развернулся.
Лу Син сузил глаза, разглядывая их:
— Так кто из вас, черт возьми, этот грёбаный Фу Вэньдо, а кто — грёбаный Тан Мо?
Тан Мо нахмурился, собираясь спокойно объяснить ситуацию с Диковинным цирком. Их вины в той подставе не было — все претензии к Чёрной башне. Свой маленький финт с наградой он, разумеется, афишировать не собирался. Но не успел он открыть рот, как вперед выскочил напуганный Фу Вэньшэн:
— Какой еще Фу Вэньдо?! Вы вообще ослепли?! Это мой старший брат, его зовут Фу Вэньсянь! Слышите, Фу Вэньсянь!
Лу Син озадаченно почесал затылок:
—... Э-э, не Фу Вэньдо? Но Башня же четко объявила, что игру прошли Фу Вэньдо и Тан Мо, обведя нас вокруг пальца...
— Вэньсянь он! Фу Вэньсянь! — покрываясь холодным потом, лепетал мальчишка.
— Ха-ха-ха-ха!
Глядя на панический блеф ребенка, нанкинцы дружно зашлись от смеха. Мальчик застыл в полном замешательстве.
Сяо Цзитун качнул головой и сочувственно пояснил:
— Они давно в курсе, кто его брат. В парке озера Сюаньу Нинин ляпнула имя Фу Вэньдо при всех. Забыл?
Фу Вэньшэн:
* * *
Нинин моментально отвернулась, делая вид, что увлечена разглядыванием облаков.
Ань Чжу никак не могла понять, почему её кузен сошёлся с отъявленным нелегалом, и недоуменно переводила взгляд с ржущих нанкинцев на прибыльную парочку. И тут её взор опустился ниже — на их крепко сцепленные пальцы.
Ань Чжу:
* * *
Ё-моё... Они что, гомики?! Кажется, она только что вляпалась в чужую интимную тайну.