Раздался оглушительный гул.
В шестом квадрате прямо из пола быстро поднялась алая световая завеса, наглухо отрезая эту комнату от остальных.
Даже Бай Жояо не ожидал ничего подобного: на его детском личике мельком промелькнуло редкое замешательство. Игроки из двух других групп тоже обернулись. Впрочем, парень быстро вернул самообладание, задумчиво погладил подбородок и многозначительно протянул:
— Хм… Арена поединков?
— Счастливая арена поединков! — поправил его Санта-Клаус. — Санта знает, что дети не любят играть в одиночку. Чтобы радоваться по-настоящему, нужно больше общаться с другими малышами. Итак, мой милый ребёнок, кого ты выберешь себе в противники? Я просто сгораю от нетерпения!
— Выбирать можно только из этих троих? — спросил Бай Жояо, указав на группу Тан Мо.
— Похоже, тебе не терпится порезвиться с остальными, — с сожалением вздохнул Санта-Клаус, — но я вынужден расстроить тебя: выбирай только из этих троих детей. Игры Санты — самые демократичные в мире, я никогда никого не принуждаю. Это единственное правило: брать противника из чужих групп нельзя. Зато само решение полностью за тобой. Ну же, дитя, назови имя!
В тот же миг Тан Мо ощутил на себе чей-то откровенно недобрый, въедливый взгляд.
Он поднял глаза и встретился взором с юношей с детским личиком.
Их разделяли пять комнат. Бай Жояо накренил голову вбок и ехидно ухмыльнулся. Тан Мо же остался абсолютно бесстрастен.
Хоть игроки из остальных групп не слышали реплик Бай Жояо, слова Санта-Клауса и системные объявления Чёрной башни долетали до всех. Они настороженно следили за происходящим.
Запрет на способности и ограничение лишь предметами играли против Тан Мо.
Фу Вэньшэн не скрывал тревоги:
— С братом Таном всё будет в порядке? Этот психопат реально силён. Брат Тан сам говорил, что в ближнем бою Бай Жояо — монстр. Вдруг брат Тан не справится?
— На кости Бай Жояо выпала шестёрка, у брата Тана — единица, — трезво рассудила Чэнь Шаньшань. — В случае победы Бай Жояо сможет обменяться очками, а может оставить всё как есть. Но если выиграет брат Тан, он заберёт шестёрку. Разумный человек не станет так рисковать и выберет вариант без лишней неопределённости.
Вот только Бай Жояо к категории разумных людей явно не относился.
— Мне почему-то кажется, что он выберет именно брата Тана, — пробормотал Фу Вэньшэн. — Ход мыслей у таких психов нормальным умом не понять…
И всё же здравая логика твердила: любой, кто запустит «Арену поединков», ни за что не станет брать в соперники игрока с меньшим количеством очков.
У Тан Мо была единица, у Бай Жояо — шестёрка. Победа ничего не давала Бай Жояо. А вот поражение стоило бы ему потери шестёрки в пользу Тан Мо. Любой здравомыслящий человек сделал бы очевидный выбор, но Бай Жояо страдал не от отсутствия ума, а от непреодолимого желания пакостить даже в ущерб самому себе.
Чэнь Шаньшань и Фу Вэньшэн знали это по собственному горькому опыту.
Бай Жояо с улыбкой поглаживал подбородок, не сводя пристального взгляда с Тан Мо. Однако ровно в тот момент, когда он собрался разомкнуть губы, внимание Санта-Клауса привлёк спокойный, сдержанный мужской голос:
— Чёрная башня заявила, что в этой игре запрещено насилие. Разве поединок не считается насилием?
Санта-Клаус опешил и почесал затылок:
— И то правда… Насилие ведь под запретом…
Сделав вид, будто задумывается над этой проблемой впервые, он с минуту почесывал бороду, а потом хлопнул в ладоши и громко расхохотался:
— Какая у тебя глубокая внимательность, дитя! Но разве мог великий Санта-Клаус упустить столь важную деталь?
Хотя на самом деле он именно о ней и забыл, старик с видом знатока продолжил:
— Вы должны жить в дружбе и согласии! Драться, разумеется, нельзя, но дружеский поединок — совсем другое дело. Главное — участие, а не победа, и уж тем более запрещены убийства! Санта больше всего не любит лгунишек, а на втором месте у него — убийцы. Так что никакой смертоубийственной жестокости! Знайте меру!
Фу Вэньдо изогнул бровь:
— Значит, калечить в бою можно, а убивать нельзя?
— Именно так, — кивнул Санта. — Убивать воспрещается.
Огонёк азарта в глазах Бай Жояо заметно угас, и он скучающе бросил:
— А если кто-то всё-таки решит убить?
— Тогда Санта мгновенно помешает ему, — отозвался старик.
Взгляд парня с детским личиком тут же вспыхнул:
— «Мгновенно» — это как?
Санта-Клаус добродушно усмехнулся:
— С максимально возможной скоростью.
Игроки погрузились в молчание.
Что значит «с максимально возможной скоростью»?
Сила Санты не поддавалась оценке, и если бы он всерьёз вознамерился спасти чью-то жизнь, у него бы не дрогнула рука. Вот только станет ли он выкладываться по-настоящему?
Если рассуждать беспристрастно, Санта-Клаус казался довольно лояльным боссом: он не мечтал заглотить игроков, как Волк-бабушка, и не питал к ним лютой ненависти, как Шрёдингер, ища любой повод для расправы. Но в действительности старик держался в стороне. Внешне дружелюбный, он и пальцем не ударил бы ради чьей-то защиты.
Каждая смерть в игре «Классики» наглядно срывала маску с этого монстра Чёрной башни.
Каким бы добродушным он ни казался, он оставался боссом.
Никто не мог поручиться, насколько быстро Санта среагирует, если Бай Жояо всерьёз вознамерится снести кому-то голову. Игроки с опаской вглядывались в белобородого старика, открывая для себя его истинную натуру.
Ловя на себе эти откровенно недоверчивые взгляды, Санта, похоже, слегка посмущался. Он строго откашлялся, пытаясь восстановить подорванный авторитет:
— Дети, совершившие убийство, становятся плохими! А плохих детей Санта обязательно наказывает!
— Каким образом? — спросил Тан Мо.
Санта поперхнулся вопросом, долго скреб затылок и наконец выжал:
— Я выгоню непослушных детей из своего Сахарного домика и больше никогда их сюда не впущу!
Все лишились дара речи.
Тоже мне наказание!
—…И ещё, — добавил старик, — я больше не стану дарить им рождественские подарки!
Наказание звучало настолько нелепо, что Му Хуэйсюэ не удержалась и громко фыркнула. Похоже, она ни капли не боялась гнева монстра, чем привлекла к себе изумлённые взгляды окружающих.
Улыбка медленно сползла с лица Санта-Клауса.
— Плохие дети… обязательно получат по заслугам, — сипло проговорил он.
Его тон кардинально изменился, заставив игроков насторожиться. Но уже в следующее мгновение старик снова принялся добродушно улыбаться. Обратившись к Бай Жояо, он произнес:
— Итак, моё милое дитя, ты всё ещё не выбрал себе соперника. Помни: убивать нельзя, играйте честно!
Тан Мо уже был готов к тому, что Бай Жояо ткнёт пальцем в его сторону. И действительно: юноша с детским личиком впился в него взглядом, расплылся в злорадной ухмылке, а затем… указал в совершенно ином направлении.
— Я выбираю её.
Молодая женщина рядом с ним оцепенела:
— Меня?!
— Хи-хи, именно тебя! — обрадовался Бай Жояо.
Под торопливые подгонки Санта-Клауса бледная как полотно женщина ступила на шестой квадрат. Её била мелкая дрожь: она прекрасно сознавала разницу в силах и понимала, что сокрушить её для Бай Жояо — дело нескольких секунд. Крупные капли пота градом катились по её лбу. Ей безумно хотелось высказать этому психопату всё, что она о нём думает: если уж у тебя вражда с тем парнем, какого черта ты выбираешь меня?! Где твоя гордость?! Почему бы не свести счёты с врагом?! Санта ведь даже не обещал убить за нарушение правил!
Бай Жояо подбросил игральную кость и ловко смахнул её на лету. Обернувшись, он наткнулся на налитые кровью глаза женщины.
— Я что, похож на идиота? — с улыбкой поинтересовался он.
Женщина обомлела:
— Что?..
— За победу над Тантаном я ничего не получу, у этого неудачника на кости всего единица, — хихикнул Бай Жояо. — Я же не дурак, с какой стати мне выбирать его? Конечно, я выбрал тебя!
Он словно ответил на её мысленный упрёк.
Хотя Му Хуэйсюэ и Чэнь Шаньшань не слышали реплик Бай Жояо, обе без труда догадались о содержании его слов. Му Хуэйсюэ презрительно хмыкнула:
— На самом деле просто струсил, а треплется так красиво.
Чэнь Шаньшань бесстрастно взглянула на неё.
Стоило женщине зайти на шестой квадрат, как прямо в воздухе возникла пара красных рождественских носков.
— Положите свои кости внутрь, и поединок начнётся! — провозгласил Санта. — Победитель получит право первым вытянуть носок!
Бай Жояо шагнул вперёд, с любопытством рассматривая носки, и даже понюхал их.
— Ничем не пахнет? — Сочтя это скучным, он пожал плечами и бросил кость внутрь, не забыв провести ладонью по горлу, провоцируя соперницу.
Женщина стиснула зубы и медленно подошла, опустив свой кубик в носок. Но едва кость скрылась в ткани, а Бай Жояо развернулся, чтобы отойти на исходную позицию, она неожиданно рванула вперёд!
С яростным криком она выхватила из кармана серебряный кинжал.
Серебряное лезвие озарилось ослепительной белой вспышкой, заставив всех зажмуриться. Никто не ожидал от испуганной и слабой на вид женщины столь молниеносной атаки! Застав Бай Жояо врасплох, она отправила диковинный кинжал прямо ему в затылок, но в самый последний миг сама ужаснулась собственному порыву:
— Нет!
Ей показалось, что она убьёт Бай Жояо и мгновенно подвергнется каре Санты.
В доли секунды Бай Жояо откинул голову в сторону, уворачиваясь от удара. Но клинок, будто живой, описал в воздухе дугу и вновь устремился парню прямо в глаза.
Бай Жояо ехидно хмыкнул:
— Ой, знакомая штучка!
Саморазводящийся летающий нож до боли напоминал способность Тан Мо «Мат».
Кисть Бай Жояо крутанулась, и в его правой руке мгновенно блеснул серебряный нож-бабочка.
Лезвие закрутилось с невероятной скоростью, описывая изящный рисунок. Раздался звонкий металлический щелчок — сверкающий белизной кинжал рассыпался на две части и рухнул на пол. Не теряя ни секунды, Бай Жояо толкнулся правой ногой и снарядом рванулся вперёд, выходя в упор к сопернице.
Женщина побледнела как смерть. В панике доставая из карманов белые бутоны, она швырнула их под ноги, чтобы преградить ему путь. Цветы мгновенно детонировали, окутывая площадку дымом, однако разрыв в классе невозможно перекрыть парой пусть даже редких предметов. Нож-бабочка настиг цель за доли секунды, и серебряный жнец замер, прижав лезвие к её горлу.
Холодное дыхание смерти парализовало женщину. Стоило ей дёрнуться — и остриё без труда перережет артерию.
Когда дым от взрыва рассеялся, парень с детским лицом расплылся в белоснежной улыбке:
— Я выиграл.
С этими словами он убрал нож-бабочку в рукав.
Женщина бессильно опустилась на пол:
— Я… я сдаюсь.
Такая лёгкая победа явно не принесла Санта-Клаусу никакого удовольствия — зрелище вышло скучным. Он молча смотрел, как Бай Жояо подходит к носкам и наугад вытаскивает один из них. Женщина поднялась с пола и поплелась к старту, но не успела пройти и половины пути, как Бай Жояо бросил ей в спину:
— Вовсе я не собирался драться. У нас двоих было по шестёрке, сдалась бы сразу — и дело с концом! Кто ж знал, что ты, злюка, на меня набросишься…
Женщина резко обернулась, уставившись на него с немым изумлением:
— Ты же сам подал мне знак, что убьёшь меня!..
Бай Жояо невинно похлопал ресницами:
— А я ничего такого не говорил!
— Ах ты!..
Тан Мо стоял у старта и издали наблюдал за этой сценой. Он повернулся к Фу Вэньдо и тихими губами произнёс фразу. Фу Вэньдо не слышал звука, но всё понял по артикуляции и кивнул, шепнув в ответ:
«Психопат».
Как говорится, плохих кличек не дают.
Безумно боится смерти, но не упускает ни единого шанса поиграть с нею.
Забрав свою кость, Бай Жояо направился к старту. Правда, на обратном пути, перепрыгивая через третий квадрат, он нарвался на торнадо из клубничного мороженого. Выкрикивая на бегу «Ненавижу клубнику!», он случайно заступил за черту, из-за чего проиграл этот раунд, уступив очередь Нинь Чжэну.
Тем временем в другой группе один из игроков тоже добрался до шестого квадрата. Стоило ему ступить на него, как снова раздался чистый колокольный звон Чёрной башни:
[Динь-дон! Игрок Ли Цзюэ успешно активировал «Счастливую арену поединков». Пожалуйста, выберите любого игрока...]
Оказывается, именно шестой квадрат являлся пусковой клеткой для вызова на бой!
Мужчина на мгновение опешил, но быстро пришёл в себя. Охваченный азартом, он немедля ткнул пальцем в сторону молодой девушки из своей группы. Та в мгновение ока изменилась в лице.
Это происходило в группе Фу Вэньдо. На кости у девушки выпала четвёрка, а у мужчины — тройка. Было очевидно, что девушка уступает всем в физической подготовке, и хотя предметы разрешались, исход боя казался предрешённым.
Так и вышло: получив ранение в руку, девушка быстро сдалась. Игрок по имени Ли Цзюэ с торжеством забрал её кость и продолжил игру.
При распределении по группам Санта свёл игроков со схожими и противоположными показателями: 3 и 4 попали в одну группу, 2 и 5 — во вторую, 1 и 6 — в третью. В первой группе разница очков была незначительной, чтобы толкать людей на безумства. Но в остальных двойках разброс оказался велик, и когда выпал шанс обменяться костями, большинство уверенных в себе игроков не упустили такую возможность.
Слабые женщины и дети мгновенно превратились в мишени.
Фу Вэньшэн тоже занервничал. Ему повезло больше: с его двойкой он мало кого интересовал, кроме обладателей таких же кубиков. А вот Чэнь Шаньшань грозила опасность. Без Тан Мо и Фу Вэньдо мальчик не мог её защитить — он и за себя-то едва поручился бы.
— Сестра Шаньшань, у тебя же пятёрка, — с тревогой прошептал Фу Вэньшэн. — Они ведь могут…
Чэнь Шаньшань спокойным жестом похлопала мальчика по плечу:
— Не волнуйся.
Но Фу-младшему от этого легче не стало.
Он уже знал от Тан Мо, что из-за специфики своей способности Чэнь Шаньшань физически не могла развивать тело, из-за чего в ближнем бою оставалась совершенно беспомощной. Будь здесь брат Тан или старший брат, они смогли бы удержать остальных в узде. Но он на такое не годился.
Пока мальчишка судорожно прокручивал варианты, неподалёку раздался сиплый женский голос:
— Я выбираю её.
Фу Вэньшэн вскинул голову и увидел короткостриженую женщину, жадно въевшуюся взглядом в Чэнь Шаньшань. На её щеке красовались два рваных шрама, смуглая кожа и сухие мышцы выдавали в ней опасного бойца. Однако Чэнь Шаньшань даже глазом не моргнула. Она неспешно вошла в шестой квадрат, подошла к носку и приготовилась опустить туда свой кубик.
Перед этим она подняла глаза на Санту:
— Санта-Клаус, а на Арене поединков можно отказаться от боя?
Старик опешил:
— Чего?
— Сдаться или отказаться от поединка — так можно?
— Ну… можно, — запнувшись, ответил старик.
Чэнь Шаньшань кивнула, бросила кость в ткань и тут же повернулась к сопернице:
— Я сдаюсь.
Женщина со шрамом застыла.
Санта-Клаус тоже потерял дар речи.
Чэнь Шаньшань спокойненько достала из носка кубик соперницы, а свой оставила ей.
— Постой, ты… ты просто признала поражение?! — вытаращилась короткостриженая.
— Санта сказал, что сдаваться не запрещено. Я с тобой не справлюсь, поэтому сдаюсь. — Девочка сделала паузу и добавила: — Или ты хочешь сказать, что мой кубик тебе не нужен и ты предпочитаешь свой? Прости, я поступила своевластно, мы можем поменяться обратно.
Женщина почувствовала себя так, словно со всего размаха влупила кулаком по подушке. Забрав кубик Чэнь Шаньшань, она пробормотала про себя: «Откуда только берутся такие хладнокровные дети?», после чего продолжила игру.
Быстро, бескомпромиссно и без лишних колебаний.
Эта щуплая девчушка оказалась куда расчётливее, чем о ней думали. Большие ценности привлекают беду: зная о своей слабости, она понимала, что шансов на победу у неё нет, а потому решила вообще не ввязываться в драку. Ни один нормальный игрок не станет убивать её, рискуя вызвать гнев Санты. Опасности для жизни не было, но девочка даже не попыталась уцепиться за шанс. Сделать так могла либо крайняя трусость, либо абсолютный хладнокровный расчёт.
Теперь у Чэнь Шаньшань и Фу Вэньшэна на костях стояли двойки — желающих вызывать их на дуэль ради повышения очков больше не найдётся.
Фу Вэньшэн понимал ход мыслей Чэнь Шаньшань, но сам не смог бы поступить так же отрезающе.
Помявшись немного, он тихо прошептал:
— Сестра Шаньшань, теперь у нас всего по две точки. Но ведь количество очков прямо влияет на тяжесть ловушек, да?
Он был прав. Игра шла уже больше часа, и участники давно уяснили: кубик удачи нужен не только для того, чтобы наобум бросать его в нужные клетки. Количество очков определяло степень опасности.
У Бай Жояо выпала шестёрка, и ему везло: он дошёл до пятого квадрата, прежде чем столкнулся с первой ловушкой. А вот первый погибший в Сахарном домике мужчина имел на кости единицу — он на свою беду активировал наказание уже на второй клетке.
Чем больше число, тем меньше ловушек. И наоборот.
Поменяв пятёрку на двойку, Чэнь Шаньшань спасла себя от роли мишени, но взамен обрекла на постоянные риски при движении вперёд. Кроме того, кубики удачи давали шанс навсегда повысить показатель удачи игрока, а из всех подарков Санты именно этот интересовал участников больше всего.
— Чтобы повышать удачу, нужно сначала выжить, — спокойно произнесла Чэнь Шаньшань.
Фу Вэньшэн опешил, но быстро осознал подтекст.
— Сестра Шаньшань, ты имеешь в виду… что многие не доживут до конца?!
Не успел он договорить, как пространство огласил истошный вопль! Мальчик вскинул голову и увидел, как один из игроков ступил на четвёртый квадрат, вызвав наказание «Океан драже». Ещё мгновение назад спокойное море из цветных конфет выплеснуло трёхметровую цунами-волну! Сладкий вал обрушился на несчастного, завалив его тысячами тяжёлых шоколадных шариков. Человек даже мяукнуть не успел, как с головой затонул в этой слащавой пучине.
Санта-Клаус со скорбной ухмылкой сокрушённо покачал головой:
— Бедное дитя… Ну зачем ты украл мои шоколадки? Будь ты чуточку честнее — остался бы жив.
Игроки затаили дыхание от возмущения и страха.
Чэнь Шаньшань равнодушно смотрела на Санту, восседающего в девятом домике. Вдруг краем глаза она уловила движение. Обернувшись, девочка увидела, как черноволосая Му Хуэйсюэ с высоким конским хвостом подошла к стартовой линии и принялась неспешно делать растяжку. Сделав пару махов ногами, она вызвала недоуменные взгляды окружающих — большинство сочло это пустой тратой сил.
Но Чэнь Шаньшань знала: в их группе именно эта женщина в чёрном обладала наиболее впечатляющими физическими данными.
Завершив разминку, Му Хуэйсюэ опустилась на корточки, упёршись руками в пол и приняв стойку спринтера перед стартом.
— Ах да, сначала ведь надо бросить кость? Туда, куда хочешь попасть?
Лёгким взмахом кисти она отправила белый кубик в сочный полёт. Описав изящную дугу, кость опустилась в первом квадрате. В ту же секунду женщина метнулась вперёд чёрной молнией. Едва кубик коснулся пола, как её пальцы смахнули его на лету. Когда остальные успели моргнуть, она уже снова стояла на старте.
Всё та же идеальная стойка готовности. Хотя первые две клетки были давно пройдены другими и не представляли угрозы, Му Хуэйсюэ не позволила себе ни малейшей халатности.
Она хищно улыбнулась и подбросила кубик во второй квадрат.
Затем в третий, четвёртый, пятый… и, наконец, в шестой.
Её движения струились подобно воде: никаких лишних жестов, лишь мгновенное касание носком пола — и прыжок в следующую комнату. Пару раз по пути срабатывали ловушки, но хлынувшие волны шоколада не успевали даже задеть край её одежды, когда она вылетала в соседний зал.
Наконец Му Хуэйсюэ легко приземлилась в шестом квадрате.
Обернувшись к Санта-Клаусу, она с улыбкой спросила:
— И правда нельзя выбрать кого-то из соседней группы?
— Конечно нет, дитя моё! — откликнулся старик. — Иначе какой смысл был делить вас на отряды?
Му Хуэйсюэ с досадой вздохнула, а затем подняла руку и указала пальцем:
— Ну, тогда я выбираю её.
Брови Чэнь Шаньшань сошлись к переносице. Му Хуэйсюэ приветливо помахала ей рукой и расплылась в лучезарной улыбке.