Тан Мо практически мгновенно понял, откуда этот человек узнал о наличии у него Золотой монеты короля.
Оказавшись в подземелье «Игра в честные карты Пиноккио», Тан Мо с самого начала вёл себя предельно осторожно, старательно скрывая свои истинные возможности. В подобном испытании, где до последнего неизвестно, кем окажутся соседи по площадке — верными союзниками или смертельными врагами, — лишь сдержанность гарантирует выживание. Посему, когда Пиноккио обронил, что Золотая монета короля позволяет досрочно выбыть из игры Чёрной башни, Тан Мо вместе с Чжао Вэньбинем и остальными изобразил на лице уместное изумление и суетливую радость.
Именно в тот миг этот человек и заподозрил неладное.
Впрочем, всё это оставалось лишь его догадками: никто не мог знать наверняка, действительно ли монета находится у Тан Мо.
— Понятия не имею, о чём вы, — ровным тоном проговорил Тан Мо.
Фу Вэньдо лишь тихо усмехнулся:
— Когда ты догадался, что это я?
— Перед первым ходом.
Тан Мо слегка дрогнул: так рано?
— Я проходил особую подготовку, — ненавязчиво пояснил Фу Вэньдо. — Чуть остро чувствую тембр, интонации и речевые привычки собеседника. А ты когда понял?
— После того как закончился первый ход.
Когда разыграли первые карты, Тан Мо не только ломал голову над тем, как противники смогли единодушно выложить Короля, но и размышлял о личности человека в чёрном. Нелегал — и притом невероятно могущественный, раз уж Чёрная башня пошла на явное искажение правил, даровав команде Королевы очевидное и весьма несправедливое преимущество.
Правильно, ведь карта Королевы получила единственное на всю игру право задать вопрос. Разве это не прямая демонстрация дисбаланса?
С какой стати Королеве досталась эта привилегия, да ещё и с условием, что игроки из команды Короля обязаны отвечать предельно честно под угрозой немедленного поражения? Что вообще определяло распределение карт? Досталась ли ему Королева по чистой случайности, или за этим кроется некий неучтённый фактор?
Тан Мо повернул голову к деревянной кукле:
— Пиноккио, когда подземники играют в честные карты, у команды Королевы в каждом раунде есть подобная привилегия?
Услышав вопрос, деревянный человечек ехидно выскочил вперёд и во все горло заорал:
— Ну разумеется, нет! Мы, подземники, честные и добропорядочные граждане, чтущие принципы честной игры! С какой стати нам учинять такой превратный произвол? Подобная привилегия у Королевы появляется лишь тогда, когда в одной из команд оказывается игрок, выбить которого практически невозможно.
Деревянная кукла сделала театральную паузу и наигранно всплеснула руками:
— Ой-ой-ой, неужто я забыл вам об этом сказать? Совсем стар стал, память подводит! Вы уж не обессудьте, хе-хе!
Тан Мо никак не отреагировал на выпад Пиноккио, а вот стоявший за его спиной Чжао Вэньбинь долго хлопал глазами, пока до него наконец не дошёл смысл сказанного. Вспыхнув от ярости, он впился в деревяшку гневливым взглядом.
Однако наглости Пиноккио было не занимать: видя бешенство Чжао Вэньбиня, он лишь пуще прежнего задрал нос, лучась злорадством.
— Твоей последней зацепкой стало именно это преимущество Королевы? — уточнил Фу Вэньдо.
— Да, — Тан Мо поднял на него взгляд. — Твой голос здесь звучал немного иначе, так что я не сразу понял, кто передо мной. Но эта привилегия выглядела слишком нелепо, будто её притянули за уши и насильно вручили нашей команде. Вывод напрашивался один: на противоположной стороне находится тот, кто напрочь ломает баланс игры.
Но кто способен разрушить игровой баланс Чёрной башни?
Испытание Пиноккио делилось на два этапа: промежуточные стычки и окончательная развязка. Чтобы сохранить команду и заполучить Золотую монету короля, требовалось одержать итоговую победу на карточном столе. Но любое несовпадение выложенных карт активировало эффект дуэльной арены, провоцируя цепочку локальных сражений.
И эта дуэльная арена как раз и была главным проявлением несправедливости.
Даже переиграв соперников в картах, слабый игрок всё равно выбывал, если не мог одолеть противника в бою. Складывался самый абсурдный сценарий: команда Тан Мо могла побеждать при каждом раскрытии карт, но за четыре раунда им неизбежно пришлось бы поочерёдно сойтись с самым опасным врагом. И тот просто перебил бы их одного за другим. К четвёртому ходу, даже если бы главная угроза выбыла, у Тан Мо в живых остался бы максимум один человек.
Это напрочь перечёркивало саму идею честного состязания.
Именно потому, что Тан Мо осознал наличие в противоположной команде «непобедимого соперника», он и смог окончательно удостовериться в личности Фу Вэньдо.
Чёрная башня посчитала, что даже Тан Мо не сможет представить угрозы для этого противника. А значит, тот уже давным-давно привлёк её внимание и силой пробил себе путь через первый уровень.
Тан Мо не знал, сколько именно игроков в Китае прошли первый уровень Чёрной башни, но даже организация «Атак» в Шанхае, имевшая обширные связи, устами Ло Фэнчэна утверждала, что ей не известно ни об одном таком человеке (о самом Тан Мо Ло Фэнчэн, разумеется, не ведал). Если брать в расчёт хотя бы Шанхай, то на весь Китай подобных умельцев набрались бы считанные единицы. И этот человек объективно превосходил Тан Мо в силе.
—... Таким могущественным нелегалом мог оказаться только ты.
Фу Вэньдо тихо усмехнулся:
— Не думал, что мы встретимся при таких обстоятельствах.
— Я, признаться, тоже, — Тан Мо едва заметно перевёл дыхание и спокойно вскинул взор. — Господин Фу, давайте заключим пари.
В глазах Фу Вэньдо блеснул огонёк:
— Какое ещё пари?
Пиноккио, услышав это, мгновенно оживился и любопытно подался вперёд.
Тан Мо вскользь глянул на него:
— Не боишься, что наш дальнейший разговор будет напрямую касаться карт?
Деревянный человечек упёр руки в бока и уставился на Тан Мо как на законченного дурака:
— При раздаче обе карты лежат рубашкой вверх! Кроме вас самих, никто не знает, что там написано. Ты можешь наплести всё что угодно, а я, честный Пиноккио, ни за что не поверю! Я вообще не способен разобрать, лжёте вы про карты или говорите правду. И даже если поверю на девяносто процентов — пока я сам этого не признаю, кто докажет, будто мне известны ваши расклады?
— Вот оно как.
Пиноккио с нетерпением махнул деревянной ручонкой:
— Ну же, о чём вы там собрались спорить? Я впервые ви́жу, чтобы во время «Игры в честные карты» устраивали ещё одно пари!
Тан Мо перестал обращать внимание на куклу и снова посмотрел на Фу Вэньдо:
— Это пари никак не затрагивает карты, так что Пиноккио может слушать сколько душе угодно. Господин Фу, к данному моменту мы делали ход дважды. Какие бы карты мы ни выбирали и каков бы ни был итог, оба раза выходила поразительная случайность... Мы неизменно оказывались в клетках строго друг напротив друга.
— И что из этого следует?
— В мире случается немало совпадений. Сейчас преимущество на вашей стороне, однако исход партии всё ещё не предопределён. В финале ваши шансы на победу окажутся лишь сокрушительно чуть выше моих. Эта игра зависит не только от голого превосходства в силе — удача и минутный выбор решают не меньше. Пусть наши шансы не равны пятьдесят на пятьдесят, но в текущем положении дел загадывать, кто победит, а кто проиграет, пока рановато.
Фу Вэньдо оставался внешне безучастным:
— Ты прав. Но удача — это тоже элемент силы.
Тан Мо сохранял абсолютное спокойствие:
— Я не хочу полагаться на слепой случай. Вместо того чтобы выбивать одну из команд, куда разумнее выбрать обоюдную победу.
Фу Вэньдо промолчал.
Стоявший неподалёку Пиноккио не выдержал первым:
— Обоюдная победа? Ха-ха-ха, отличная мысль! Вы ведь такие замечательные друзья! А хорошие друзья должны держаться за ручки и вместе играть в милую «Игру в честные карты», где никому нельзя лгать!
Тан Мо, не сводя глаз с Фу Вэньдо, продолжал:
— Условия нашего пари не касаются расклада карт, так что присутствие Пиноккио ничего не меняет, — сделав небольшую паузу, он выговорил: — Мы дважды совершенно случайно занимали клетки напротив друг друга. Вероятность подобного — один к шестнадцати. Посему... я ставлю на то, что в третьем раунде мы снова окажемся в одной и той же клетке.
— Ого, что за странная ставка? — удивился Пиноккио.
— Это и впрямь никак не связано с картами, — с лёгкой улыбкой отозвался Фу Вэньдо. — Если я выиграю, ты пообещаешь, что исход этой игры никак не повлияет на отношения между Момо и нами. А если выиграешь ты?
— Если выиграю я, господин Фу, мы завершим эту игру миром. Без неоправданного риска.
Пиноккио почесал деревянный нос, переводя взгляд с Тан Мо на Фу Вэньдо. Фу Вэньдо пристально всматривался в лицо Тан Мо, не спеша соглашаться.
Тан Мо неожиданно повернулся к кукле и мягко улыбнулся:
— Я ведь честный человек, Пиноккио. Наше пари действительно никак не задевает содержание карт, не так ли?
Тот лишь беспечно отмахнулся:
— Да даже если и задевает, я всё равно не могу понять, врешь ты или нет, так что мне без разницы.
Фу Вэньдо вдруг произнёс:
— Хорошо. Я принимаю ставку.
Пиноккио осекся на полуслове, а затем издал сухой смешок и хлопнул в ладоши:
— Двое лучших друзей решают заключить пари! Какая прелесть! За сотню с лишним игр в Королевстве подземников я ещё ни разу не видел, чтобы хоть одна закончилась миром!
— Что ж, сегодня у тебя появится шанс это увидеть, — ровным тоном ответил Тан Мо, развернулся и пошагал к клеткам своей команды.
Фу Вэньдо тоже направился к своей стороне.
Пиноккио расплылся в ехидной, злорадной ухмылке. На словах он выкрикнул: «Ой, как же я этого жду!», однако в его взгляде не было ничего, кроме жадного ожидания чужого краха.
С оглушительным гулом между командами снова начала опускаться монолитная белая стена.
Пока перегородка не перекрыла обзор, Тан Мо не сводил взгляда с Фу Вэньдо, а тот отвечал ему тем же. Они молча смотрели друг на друга, пока каменная толща окончательно не преградила путь.
Тан Мо подошёл к одной из клеток и остановился.
Пока продолжался разговор с Фу Вэньдо, Чжао Вэньбинь не смел вставить ни слова. Он с разинутым ртом наблюдал, как Тан Мо самовольно заключил пари, а затем просто встал в первую попавшуюся клетку, даже не попытавшись хоть как-то просчитать действия соперника.
Чжао Вэньбинь позеленел от досады. Помявшись, он всё же не выдержал:
— Ты... ты правда думаешь, что если встанешь туда, мы сможем выиграть?
Тан Мо мельком глянул на него:
— Когда придёт время, заснимешь клетку с Рыцарем.
До Чжао Вэньбиня мгновенно дошло:
— Ты намеренно отдаёшь им Рыцаря, чтобы продемонстрировать честность намерений? Но позволь! Так у нас вовсе не останется Рыцарей! Если они нарушат уговор и откажутся от мира, что нам тогда делать?! Да и вообще, даже если этот человек не станет жульничать, откуда у тебя уверенность, что ты выиграешь пари?
Шанс оказаться в одной клетке составлял один к четырём.
Чжао Вэньбинь суетился и изводил себя догадками, а Тан Мо с самого начала выбрал позицию и замер на месте, словно вкопанный.
Во время первых двух ходов Пиноккио вальяжно разваливался на стене, напевая себе под нос. Но на сей раз интрига заставила его подскочить: суча ногами от любопытства, он то и дело перекидывал задорный взгляд с одной стороны на другую.
Тан Мо и Фу Вэньдо не могли видеть и слышать друг друга, но деревянному арбитру было видно всё.
Заметив на себе взгляд Тан Мо, Пиноккио горделиво задрал подбородок, отчего красное перо на его шляпе весело заколыхалось:
— И не смотри на меня так! Честный Пиноккио никогда не предаёт друзей!
Бю-ю-ю——
— Ну ладно-ладно! Нечестный Пиноккио тоже ни за что не выдаст, где расположился тот человек. Впрочем... ты ведь можешь попробовать угадать! — раздался его пронзительный, ехидный хохот. Деревянная кукла уставилась на Тан Мо, потирая нос: — У Пиноккио растёт нос, когда он лжёт. Может, спросишь у меня что-нибудь? Вдруг выведаешь, где он стоит?
Тан Мо даже не поведя бровью проигнорировал его. Чжао Вэньбинь же, немного подумав, осторожно обратился:
— Пиноккио, а тот человек в чёрном... он уже выбрал клетку?
— Да, — нос Пиноккио остался прежней длины.
Чжао Вэньбинь воодушевился и продолжил наводку:
— А тебе не кажется это пари смехотворным?
— Ну разумеется... — протянул Пиноккио.
Чжао Вэньбинь замер в предвкушении, ожидая продолжения, но деревянный человечек, созерцая его наивную физиономию, внезапно зашёлся оглушительным хохотом:
— С какой стати я должен тебе отвечать?! Ах ты глупый человечишка, ха-ха-ха! Ты прямо как самый бестолковый клоп из трактира «Банан» — тупой, но до чего ж потешный!
Пока он это чесал, его нос не увеличился ни на миллиметр. Чжао Вэньбинь сначала обомлел, а затем до него дошёл смысл подвоха.
— Ты... ты просто надо мной издеваешься!
Пиноккио уселся на стену и стал радостно хлопать ладонями по камню:
— Клопик, клопик!
— Ах ты!..
Тан Мо спокойно смерил их взглядом и отвернулся.
У Чжао Вэньбиня всё же имелась капля хитрости: он понимал, что Пиноккио видит позиции обоих игроков, а потому попытался узнать, «смехотворно» ли пари. Если бы кукла сочла это смешным, означало бы, что Тан Мо и Фу Вэньдо стоят в разных клетках, и Тан Мо выставлен дураком.
Вот только Пиноккио предупреждал лишь о том, что его нос растёт от лжи, но вовсе не обязывался отвечать на каждый дурацкий вопрос.
Чжао Вэньбинь, осознав, что его обвели вокруг пальца, едва не задыхался от обиды.
Спустя пять минут Чёрная башня оповестила о начале выбора карт. Чжао Вэньбинь багровел от злости — он ведь искренне переживал за общий успех и пытался найти выход, а Тан Мо вместо благодарности позволил деревяшке сделать из него посмешище.
Когда отведённое время истекло, Тан Мо стремительным движением вскинул розовый зонтик. Не поворачивая головы, он точно наставил пластиковый наконечник прямо в горло Чжао Вэньбиню.
— Иди и встань в клетку Рыцаря, — проговорил он без единой эмоции.
Чжао Вэньбинь осекся. Ему безумно хотелось высказать этому хладнокровному нелегалу всё, что он о нём думает. Он ведь из кожи вон лез, пытаясь помочь выиграть ставку! Почему Тан Мо не ценит этого и оставляет его на растерзание глупой кукле?
Остриё кружевного зонтика опустилось чуть ниже, ощутимо надавив на шею.
— Шагай.
Сжав кулаки до хруста, Чжао Вэньбинь сквозь зубы подчинился и застыл в обозначенном квадрате.
Пиноккио задорно хихикнул:
— Ты точно не хочешь передумать и сменить позицию? — Вдруг он сжал кулачок и шутливо стукнул себя по голове, изобразив нелепую гримасу: — Ой, совсем забыл! Тебе ведь обязательно надо стоять на клетке Рыцаря, иначе вы оба вообще не сможете сделать ход!
Тан Мо смотрел строго перед собой, даже не повернув головы в сторону паяца.
Поняв, что его поддёвки не достигают цели, Пиноккио соскочил со стены и громко хлопнул в ладоши.
Грохот——
Белая перегородка начала плавно подниматься вверх.
Чжао Вэньбинь затаил дыхание, въевшись взглядом в щель под стеной. Он даже пригнулся, надеясь раньше времени разглядеть расстановку сил. Но стоило ему увидеть позицию Фу Вэньдо, как сердце его ушло в пятки. Мужчина застыл, словно облитый ледяной водой. Пожимая плечами, он шепотом попытался успокоить сам себя: «Ничего, ничего... Главное — не ошибиться дальше, всё в порядке...»
Когда стена поднялась полностью, перед ними открылась картина: Тан Мо стоял в самом крайнем правом квадрате, а Фу Вэньдо — в самом крайнем левом. Они располагались строго по диагонали — даже при богатом воображении нельзя было сказать, будто они находятся в одной клетке.
Пиноккио упёр руки в бока и зашёлся победным хохотом. В один прыжок очутившись возле Тан Мо, он с любопытством уставился на его лицо:
— Ты проиграл!
Однако, прождав пару мгновений, он так и не увидел на лице Тан Мо ни отчаяния, ни досады. Тот оставался абсолютно спокоен и лишь равнодушно скользнул по кукле взглядом.
Пиноккио это откровенно задело, он насупился и заверещал:
— Эй, ты слышишь?! Ты продул! Продул, продул!
— Он выиграл, — раздался густой бархатный голос с той стороны.
Пиноккио мгновенно обернулся к Фу Вэньдо:
— Что ты несёшь?! Он очевидно проиграл! Вы стоите в разных клетках!
— Но мы не стоим ни в одной из клеток, — спокойно добавил Тан Мо.
Тело Пиноккио одеревянело. Все присутствующие — за исключением самой пары, даже соратники Фу Вэньдо — в изумлении уставились под ноги мужчине в чёрном.
В этом абсолютно белом пространстве Фу Вэньдо стоял точно на линии, разделяющей два квадрата. И Тан Мо точно так же застыл прямо на разделительной полосе.
Выбор карты Рыцаря делал Чжао Вэньбинь. Тан Мо с самого начала вообще отказался занимать какую-либо клетку. Для Чёрной башни это означало, что Тан Мо воздержался от выбора, а Чжао Вэньбинь выбрал Рыцаря — следовательно, карта была засчитана и принята без нарушений.
Однако и Тан Мо, и Фу Вэньдо принятое условие выполнили: они оба решили не занимать ни один из предложенных квадратов!
Выражение лица Пиноккио превратилось в нечто невообразимое. Трудно было вообразить, как деревянная марионетка способна передать столь богатую гамму эмоций: его брови начали хаотично поддёргиваться вверх-вниз, а ноздри то раздувались, то сжимались. В конечном счёте он в ярости завопил:
— Вообще не смешно!
Он жаждал зрелищ, а в итоге сам оказался в роли дурака. Но, не теряя надежды стравить людей между собой, Пиноккио повернулся к Фу Вэньдо:
— Ты ведь не станешь соблюдать этот глупый уговор?! Это же Золотая монета короля! Монета короля! Ты всё ещё ведёшь в счёте и запросто можешь его раздавить!
— Я сдержу слово, — ровно отозвался Фу Вэньдо.
Пиноккио потерял дар речи.
— Чёртовы дикари! Терпеть не могу честных людей!
Под сбивчивое ворчание разъярённого арбитра две выложенные карты медленно покатились к центру пустой зоны. Раздался резкий хруст — серебряно-железная карта на стороне Тан Мо разлетелась вдребезги. Из образовавшегося разлома вырвался серебряный луч и вонзился Тан Мо прямо между бровей. В то же время на стороне Фу Вэньдо аналогичная нить свечения связала молодые лбы женщины и седого старика.
«Вот как это работает», — подумал Тан Мо.
После того как Чёрная башня перемешала карты, из-за неравного количества участников (двое у Тан Мо против троих у Фу Вэньдо) карты Рыцаря и Раба оказались закреплены за Тан Мо, а Королева досталась Чжао Вэньбиню. По какому принципу башня распределяла лишние карты, Тан Мо не знал — возможно, случайным образом, а возможно, имелись скрытые критерии. Но сейчас у соперников было три карты на четырёх человек, и их сыгравшая карта связала двоих.
Серебряная нить между молодой женщиной и стариком принялась пульсировать, то разгораясь, то угасая. Оба в нервном напряжении ждали решения системы. Спустя минуту свечение на старике угасло, и ослепительный луч окончательно закрепился на молодой женщине.
Сжав зубы, она снова шагнула на дуэльную арену.
Поскольку её способность уже была раскрыта, женщина решила не давать Тан Мо ни секунды на раскачку: едва ступив на площадку, она выхватила пистолет и сразу спустила курок. Тан Мо качнулся в сторону, уклоняясь от траектории. Но едва он увернулся, женщина вскинула левую руку, закрыв ладонью лицо и оставив открытым лишь правый глаз.
— Шах и мат!
Бум!
Второй выстрел кованым эхом вылетел из серебряного ствола, устремившись прямо в лоб Тан Мо. Тот молниеносно выкрикнул заклинание, и с громким щелчком перед ним распахнулся маленький зонтик от солнца. Пуля с грохотом врезалась в купол и отскочила, но, пролетев лишь половину дистанции, неестественно заложила вираж в воздухе и снова устремилась к его лбу.
Женщина выхватила второй ствол и произвела третий выстрел.
— Шах и мат!
Бум! Бум! Бум!
Четыре пули подряд, будто стая хищных слепней, описывали в воздухе траектории, нарушающие все законы физики, и неистово атаковали Тан Мо. Тот с невероятной скоростью вращал кружевной зонтик, принимая каждый удар на прочный каркас. Металл бился о металл с оглушительным скрежетом.
Зрители не успевали следить за происходящим, и лишь Фу Вэньдо, слегка прищурившись, наблюдал за тем, как Тан Мо за счёт феноменальной реакции и физических данных отражает непрекращающийся град атак.
С течением времени скорость полёта пуль начала заметно снижаться. Когда женщина производила четвёртый выстрел, её лицо стало смертельно бледным, словно она постарела на несколько лет, а у корней волос пробилась явная седина. Видя, что Тан Мо без особого труда справляется с четырьмя пулями, она, дрожа всем телом, снова подняла оружие.
— Шах... и мат!
После этого выстрела голова женщины побелела ровно наполовину. Но в то же мгновение Тан Мо мощным взмахом зонта отбросил все четыре пули прочь. Опершись одной рукой о пол, он вскинул взор на стоящую в четырёх метрах противницу.
Женщина, будто осознав неладное, в ужасе попыталась отступить, но её тело откликнулось с катастрофической задержкой.
Отбитые пули вновь совершили разворот в воздухе и рванули к Тан Мо вместе с пятым, свежим снарядом. С выстрелом пятой пули общий темп атаки снова упал. Тан Мо мощно толкнулся от земли и стрелой метнулся вперёд, пока пули гнались за ним по пятам.
Он стремительно сокращал дистанцию. В запредельно расширившихся зрачках, подстёгнутых бешеным восприятием и реакцией, отразилось приближающееся лицо женщины. Тан Мо сложил зонтик и нанёс молниеносный колющий удар.
Дзинь——
Этот едва слышный звук ускользнул от внимания большинства, и только Фу Вэньдо удивлённо расширил глаза, видя, как Тан Мо кончиком зонта рассекает пятую пулю ровно пополам.
В тот самый миг, когда остриё зонтика уткнулось в горло молодой женщины, оставшиеся четыре пули и две половинки пятой зависли в миллиметре от затылка Тан Мо. Но стальной наконечник уже замер у её шеи. Все снаряды мгновенно потеряли импульс. Женщина глотала воздух, бледнея на глазах и не смея шелохнуться.
Звяк——
Пули бессильно упали на пол, огласив пространство сухим звоном.
Не опуская оружия, Тан Мо холодно произнёс:
— Признай поражение.
Женщина с полностью седыми волосами дрожащими губами выдавливала:
— Я... я сдаюсь...
Огромная чёрная воронка разверзлась прямо у неё под ногами, и с истошным криком женщина провалилась в бездну. Тан Мо вернул зонт в исходное положение и направился на свою позицию.
Наблюдая за очередным устранением, Пиноккио хоть немного повеселел. Он пару раз хлопнул в ладоши, и белая перегородка снова начала медленно опускаться.
Фу Вэньдо громко выкрикнул через стену:
— В следующем раунде я выкладываю Министра.
Тан Мо повернул голову и слегка изогнул губы:
— Идёт.
Пиноккио от этой скучной сговоренности чуть не задохнулся от злости.
Спустя пять минут.
Дзинь-дон! Четвёртый раунд. Игрокам приготовиться к раздаче.
С сухим треском серебряно-железная карта перед Фу Вэньдо рассыпалась. Он действительно сыграл Министра. Навстречу ему со стороны Тан Мо выкатили Королеву, а от противоположной команды нерешительно выступила женщина средних лет. Но едва Тан Мо раскрыл зонт, как она в ужасе замахала руками:
— Я сдаюсь! Я сдаюсь, только не убивай меня, пожалуйста!
Тан Мо на мгновение замер.
«Она что, приняла меня за беспощадного нелегала?»
Чёрный провал поглотил женщину, и Тан Мо, закрывая зонт, едва слышно прошептал:
—... Извини.
Таким образом, по прошествии четырёх раундов в команде Тан Мо остались он сам и Чжао Вэньбинь, а у Фу Вэньдо — он сам и седой старик. У обеих сторон сохранилось по две карты: Король и Раб против Королевы и Раба.
Белая стена мягко опустилась, вновь разделив их. Тан Мо произнёс:
— Напоследок сыграем по правилам Королевства подземников.
Фу Вэньдо отозвался с улыбкой:
— Договорились.
Пиноккио до того соскучился, что подобрал ранее разбитый приёмник и принялся ковыряться в его деталях. Услышав их разговор, он лишь буркнул под нос: «Знал бы, что всё так уныло пройдёт, вообще бы сюда не тащился», — после чего продолжил ковыряться в своём мусоре.
Стена встала на место, и Чжао Вэньбинь с облегчением перевёл дух. Он впервые почувствовал, что выкарабкался из лап смерти. Несмотря на то что Тан Мо всё время давил на него, сейчас, стоя на пороге благополучного выхода из подземелья, мужчина уже не мечтал ни о какой Золотой монете короля. Какая бы ни была награда, без жизни она бесполезна.
Теперь оставалось лишь одновременно выложить Рабов, а затем — Короля и Королеву. И обе стороны с миром покинут эту жестокую игру.
Чжао Вэньбинь подошёл ближе:
—... Спасибо тебе.
Это было искреннее «спасибо». Без Тан Мо он бы давно погиб от рук того человека в чёрном. И пусть Тан Мо действовал жёстко, перед самым финишем Чжао Вэньбинь был готов признать его заслугу.
Тан Мо же смотрел в пол, погружённый в свои мысли.
Не получив ответа, Чжао Вэньбинь озадаченно спросил:
— Эй, ты о чём задумался? Мы ведь почти закончили, разве остались какие-то проблемы?
— Я думаю... как он стал нелегалом.
Чжао Вэньбинь понял, что речь идет о Фу Вэньдо. Он по-прежнему считал их обоих опасными нелегалами:
— Ну как... убил кого-то, вот и стал. За те три дня, пока Земля подключалась к системе, он наверняка лишил кого-то жизни, оттого и получил этот статус.
Тан Мо молчал.
Ему нужен был совсем другой ответ.
Во втором раунде Тан Мо был уверен, что Фу Вэньдо выложит именно Рыцаря, а не Министра. Потому что при равных условиях этот человек предпочёл бы ничью — сбросить обе карты без кровопролития, а не давить Министром Рыцаря, провоцируя дуэль и смерть очередного игрока.
Во втором раунде у самого Тан Мо выбора не было: сыграй он Рыцаря, и даже при выигрыше пари шансов на мирный исход почти бы не осталось. А вот у Фу Вэньдо выбор имелся.
И он выбрал Рыцаря. Это доказывало: без крайней необходимости он не станет смотреть, как гибнут другие, и не станет толкать людей на смертельные испытания.
И более того...
— В первом раунде он ведь тоже дал нам шанс.
Чжао Вэньбинь окончательно запутался:
— Что?
— Ничего.
Хоть в первом раунде и победил Фу Вэньдо, получив преимущество, но если бы команда Тан Мо сразу пошла по правилам и выложила Раба, Фу Вэньдо гарантированно проиграл бы. Он пошёл на риск, одержал верх, но одновременно оставил соперникам лазейку.
По одному раунду этого нельзя было утвердить наверняка, но с учётом второго хода Тан Мо окончательно убедился: этот человек действительно пытался сохранить жизнь противоположной команде.
Зачем же кому-то с такими принципами становиться нелегалом?
— Когда всё закончится, возможно, я узнаю, — тихо прошелестел Тан Мо.
Пиноккио окончательно утратил интерес к происходящему. Он восседал на стене и возился с приёмником, пока Чёрная башня монотонно отсчитывала время для хода. Перегородка медленно поползла вверх, открывая выложенные карты. Тан Мо и Чжао Вэньбинь занимали клетку Раба, а Фу Вэньдо и седой старик располагались по диагонали от них.
Участники обменялись взглядами.
Седой старик едва держался на ногах. Стоя под боком у Фу Вэньдо, он не смел и шагу ступить без разрешения, но лицо его исказила смертельная бледность. Он пару раз порывался что-то сказать Фу Вэньдо, но, натыкаясь на его тяжелый взгляд, тут же притыкался обратно.
Чжао Вэньбинь с удивлением смерил старика взглядом.
— Играйте уже сами, тоска смертная, — буркнул Пиноккио.
Две серебряно-железные карты скользнули по полу к центру. Вспыхнул ослепительный белый свет. Тан Мо зажмурился, ожидая долгожданного финала.
Пиноккио был единственным, кто мог смотреть сквозь это сияние, но даже он не соизволил поднять глаз от старого приёмника. И тут раздался сухой, отчётливый хруст.
Не два щелчка — лишь один-единственный треск разорвал тишину.
Пиноккио в изумлении вскинул голову, уставившись на разрушенную карту.
Из эпицентра разлома вырвался серебряный луч и вонзился прямо в лоб Фу Вэньдо. В то же время нить от карты Тан Мо протянулась к его собственному межбровью.
Пиноккио, не веря собственным глазам, перевёл ошарашенный взгляд на Фу Вэньдо:
— Ты что, совсем с ума сошёл?! Зачем ты выложил Короля?! Ты что, проиграть захотел?! Ты вообще правила знаешь?! Ты же не выиграл, ты только что слил игру!
Свет угас. Тан Мо и Фу Вэньдо одновременно открыли глаза и уставились на Пиноккио.
И в эту самую секунду над белым пространством звонко раскатился звонкий детский голос:
[Дзинь-дон! Игрок Пиноккио узнал содержание карт и нарушил правила игры. Он лишается привилегий гражданина Королевства подземников.]
[Дзинь-дон! Подземелье №419 Второго сектора Китая изменяется на «Игра в честные карты Санта-Клауса».]