Тан Мо насторожился. В глубине сознания едва слышно зашелестело.
Звук был настолько тихим, что, если не вслушиваться, его легко можно было пропустить. Но характер у него казался странным: ни порыв ветра, ни шелест листвы. Скорее это напоминало шипение помех из старого черно-белого телевизора, какими Тан Мо пользовался ещё в детстве.
С момента официального старта игры Черной башни вся электроника превратилась в бесполезный хлам. Телевизоры, компьютеры, телефоны — всё стало просто кусками пластика и металла. Ни у кого бы и в мысли не возникло включать подобные раритеты.
Тан Мо был почти уверен: это именно телевизионный гул.
— Голос звучит прямо в твоей голове?
Собеседник не стал сразу переходить к делу, а задал уточняющий вопрос. Тан Мо не спешил:
— Да, прямо в голове.
— Возможно, дело в том, что на этот раз я связался с тобой иначе, — металлические помехи стали отчетливее; если прислушаться, угадывался даже легкий лязг железа, но голос мужчины оставался совершенно спокойным. — На этот раз я не стал трижды стучать по яйцу.
Тан Мо уловил странность:
— Что ты имеешь в виду?
— Я хочу использовать этот предмет. Господин Мо — назовем тебя пока так, — прямо сейчас я попал в довольно специфическую игру Черной башни. Подробности упущу, скажу лишь, что испытание не из простых. Поэтому я решил применить артефакт, чтобы обеспечить себе пути к отступлению.
Тан Мо мгновенно понял, к чему тот клонит. Мужчина озвучил то, о чем Тан Мо мечтал узнать больше всего:
— Это яйцо называется «Момо». Оно представляет собой архиватор игры. Если ты хоть раз играл в компьютерные игры, то понимаешь, что такое сохранение.
Тан Мо и подумать не мог, что редкий артефакт обладал подобными свойствами!
Во многих одиночных RPG существует функция сохранения: игрок может зафиксировать прогресс в любой момент, чтобы не терять время или повысить шансы на успех. Если персонаж погибает, можно просто загрузить точку сохранения.
В реалиях жестокого мира Черной башни обычный архиватор превращался в поистине артефакт чистейшего читерства!
Тан Мо почувствовал, как сердце забилось быстрее, а в кровь выбросило адреналин. Едва ли кто-то смог бы сохранить полное хладнокровие, узнав о подобном предмете. Мужчина на том конце связи, судя по всему, тоже понимал ценность выданных сведений и молчал, давая собеседнику время переварить информацию.
Спустя минуту Тан Мо взял себя в руки и спросил:
— Каковы ограничения?
Черная башня никогда не дала бы игрокам абсолютную халяву.
— Три условия, — без задержки отозвался собеседник. — Первое: использовать можно лишь раз в семь дней, попытки не накапливаются. Второе: точка сохранения действительна ровно один час и работает только в играх Черной башни. По истечении часа сохранение сгорает. И третье — причина, по которой я выбил с тобой связь.
Тан Мо нахмурился:
— Какая причина?
— Чтобы запустить архиватор, оба владельца должны активировать предмет одновременно. Ни ты, ни я не можем сделать это в одиночку, — голос на мгновение прервался. — Господин Мо, чтобы включить сохранение, нужно нарисовать на яйце латинскую букву «S».
Тан Мо наконец осознал, почему этот непростой человек предпочёл раскрыть секрет предмета, а не держать его в тайне.
Без второго владельца яйцо оставалось бесполезной скорлупой. Полноценную индейку из него не высидеть, да и сварить вряд ли удастся — только место в инвентаре занимает.
— Когда именно тебе нужно активировать сохранение? — прямо спросил Тан Мо.
Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Господин Фу поделился свойствами артефакта лишь потому, что ему требовалась помощь. Получив такие ценные сведения, Тан Мо обязан был ответить взаимностью.
Мужчина на том конце провода запнулся, явно не ожидая от Тан Мо такой молниеносной решительности.
— Прямо сейчас. И спасибо.
Тан Мо взял яйцо в левую руку и указательным пальцем вывел на белой поверхности букву «S».
Едва палец оторвался от скорлупы, нарисованный символ замерцал нежно-голубым светом, сигнализируя об успешном запуске записи.
— Во время сохранения данные между владельцами синхронизируются. Приносятся извинения: ближайший час тебе, похоже, придется поневоле слушать все, что происходит на моей стороне.
Тан Мо никуда не торопился. Дети в спортзале спали, Ли Вэнь тоже ушел отдыхать. Сам он неторопливо шагал по аллее школьного двора, где под ногами тихо похрустывали опавшие листья гинкго. Фоновый шум чужого испытания его ничуть не пугал.
Тем не менее он произнес:
— Господин Фу, об этом условии ты заранее не предупреждал.
* * *
Это был бескрайний, совершенно белый мир. И небо, и земля сливались в единую слепящую пелену. На этой бесконечной равнине свалили в кучу сотни предметов старой бытовой техники: громоздкие однобаковые стиральные машины, швейные аппараты, пузатые радиоприемники и целые горы старых телевизоров, чьи экраны покрывала рябь снежных помех.
Среди этого электронного хлама неторопливо двигался высокий, статный мужчина. В его левой руке покоилось белое яйцо индейки с мерцающей латинской буквой «S».
Когда из яйца раздались слова Тан Мо о неоговоренных условиях, Фу Вэньдо замер, брови его чуть вздернулись.
—... Я и сам узнал об этом ограничении только после запуска.
— Но ты отнимаешь мое личное время, — ровным тоном ответил Тан Мо.
Фу Вэньдо коротко усмехнулся и, ничего не сказав, продолжил путь среди гор техники.
Тан Мо убрал артефакт в карман и сложил руки за спиной. В ушах продолжали раздаваться странные звуки: то стрекот швейной иглы, то гул отжима стирального барабана. Сам же господин Фу более не проронил ни слова.
Тан Мо соврал о том, что звук его беспокоит. Он сделал это не ради безобидного розыгрыша, а чтобы зафиксировать факт: собеседник остался перед ним в долгу.
Один долг — за раскрытие свойств артефакта — они только что закрыли. Но теперь образовалась новая небольшая задолженность, которую в будущем можно будет выгодно монетизировать.
Тан Мо не стал навязываться. Обойдя территорию школы, он потратил от силы минут двадцать. Вернувшись к библиотеке, уселся на камень возле пруда и стал безучастно разглядывать отражение полумесяца в воде.
Оставалось сорок минут.
Тан Мо раздумывал, чем занять остаток времени, но Фу Вэньдо ускорил события. Спустя пять минут из пространства донесся яростный шум битвы. Тан Мо мгновенно собрался и въелся слухом в происходящее.
Звенел металл. Атаки наносились с бешеной скоростью — интервал между ударами не превышал и доли секунды. Судя по гулу, на Фу Вэньдо навалилась целая орава врагов. В течение первых пяти минут мужчина не издал ни звука. Лишь спустя десять минут непрерывной рубки его дыхание стало тяжелеть.
Судя по глухим ударам падающих тел, Фу Вэньдо уложил уже не один десяток противников, но поток нападавших не иссякал. Лязг становился всё агрессивнее, добавился звук плоти, разрываемой клинками.
С момента сохранения прошло пятьдесят пять минут. Тан Мо выпрямил спину, не упуская ни единой детали.
Не имея возможности видеть бой своими глазами, он по одному лишь звуковому сопровождению понял: этот человек обладал феноменальной боевой подготовкой. Полчаса непрерывного боя без единой секунды передышки против сотен врагов — и он всё ещё держался на ногах.
Поистине чудовищная сила.
Грянул оглушительный взрыв.
Даже Тан Мо на мгновение поморщился от неожиданности, не говоря уже о самом участнике событий.
— Не удержу... — раздался хриплый, прерывистый голос.
Тан Мо мгновенно среагировал:
— До конца сохранения осталась минута! Быстро загружайся!
— Не успею.
Тан Мо не успел осмыслить ответ, как гул в голове резко оборвался. Он выхватил яйцо из кармана: светящийся символ «S» полностью исчез. И тут же поверхность артефакта вспыхнула мягким светом — сигналом входящего вызова.
— Игра завершилась провалом, пришлось перезагрузиться.
Все произошло за считанные секунды. Ещё мгновение назад мужчина тяжело дышал и хрипел, словно на грани смерти, а сейчас его голос звучал точно так же, как час назад. Знакомые телевизионные помехи снова зашелестели в ушах Тан Мо.
Тан Мо прищурился:
— Господин Фу, ты же сам сказал, что не успеваешь перезагрузиться. Как же...
— Чтобы сохранить игру, нужно нарисовать «S», а чтобы загрузить — «L». Save и Load. Я сражался с монстром Черной башни, который превосходил меня по силе. Оставалось меньше минуты, после чего запись бы аннулировалась. Нарисовать символ у меня физически не было времени.
— Если у тебя не было возможности начертить «L», то как...
— Есть другой способ загрузки, — спокойно и невозмутимо пояснил Фу Вэньдо. — Если после активации сохранения игрок погибает в течение часа, точка загружается автоматически. Поэтому я просто убил себя.
Тан Мо онемел.
В критический момент без колебаний лишить себя жизни ради шанса на спасение... Тан Мо и сам пошел бы на крайности, но вряд ли проявил бы подобную ледяную решимость.
— Я отнял у тебя целый час. Надеюсь, не слишком отвлек от дел? Извини.
Тан Мо, просидевший весь этот час в разглядывании луны, сухо отозвался:
— Ничего страшного.
Главное — не забудь вернуть должок.
— Я проходил игру по штурму башни на втором уровне, — продолжал тем временем Фу Вэньдо. Его низкий бархатный голос звучал совершенно буднично, будто он не озвучивал вещи, способные повергнуть в шок любого человека. — Когда сила игрока достигает определенной планки, Черная башня принудительно запускает штурм. Это лишь один из способов активации, думаю, есть и другие.
Услышав про «второй уровень штурма», Тан Мо широко раскрыл глаза.
В голове сложился пазл.
В низком голосе собеседника проскользнула едва уловимая смешинка:
— Приветствую, Тан Мо. Меня зовут Фу Вэньдо.
* * *
Когда связь прервалась, Тан Мо не спешил возвращаться в спортзал. Он остался сидеть на валуне возле пруда, задумчиво глядя на белое яйцо в руке.
Фу Вэньдо.
Нелегал Фу Вэньдо.
Тот самый человек, который запустил штурм первого уровня в Первом секторе Китая и заставил всех местных игроков зубами скрипеть от ненависти.
Ли Вэнь еще вчера шутил, что если встретит этого нелегала, то упечет его на пару дней на дыбу и устроит изощренную пытку за то, что тот втянул всю страну в бой раньше времени.
Загрузившись, Фу Вэньдо сообщил, что попытается выйти из игры и поискать иные пути. Пройти второй уровень с ходу ему пока не под силу.
Он раскрыл свою тайну Тан Мо не потому, что вдруг проникся к нему дружескими чувствами. Он сделал это лишь для того, чтобы полностью расплатиться за потраченный час. Хотя плата оказалась куда более ценной, чем сама услуга.
Теперь Тан Мо знал: по достижении определенного уровня силы Черная башня принудительно затягивает игрока на штурм. Первый раз Фу Вэньдо попал туда не по своей воле и случайно подставил весь сектор.
Но почему на этот раз его входу на второй уровень не сопутствовала глобальная катастрофа? Тан Мо увидел два объяснения. Либо башня делает исключение и даёт оповещение лишь при самом первом штурме в регионе, либо во всем Китае первый уровень прошел один-единственный Фу Вэньдо, и втягивать за собой ему было просто некого.
Тан Мо взглянул на гладь пруда, где юркая рыбешка пустила крохотную круговую волну.
"Он услышал, как Чэнь Шаньшань назвала меня «брат Тан Мо»? И после этого ещё разыгрывал комедию с «Господином Мо»?"
Тан Мо хмыкнул и направился в здание спортзала.
После бурной ночи он проспал до восьми утра. Остальные выбились из сил еще сильнее: школьники проснулись только к полудню. Несколько дней непрерывного стресса — сначала неожиданный штурм башни, затем кровавая расправа нелегалов — истощили их физически и эмоционально.
В два часа дня Тан Мо вместе с Ли Вэнем сходили в школьный магазин за водой и провизией. Накормив ребят, они начали собираться в путь.
Малыш-толстяк искренне удивился:
— Брат Тан, брат Ли, вы что, не останетесь с нами?
Чэнь Шаньшань, заранее знавшая о планах взрослых, молча стояла в стороне. Остальные школьники наперебой стали уговаривать их остаться.
Ли Вэнь немного замялся, но Тан Мо оставался непреклонен:
— Вас пятеро. Двое официальных игроков, трое резервистов, и все — подростки. Такая группа в любом месте привлекает слишком много внимания. Если мы присоединимся, то окончательно превратимся в жирную мишень для грабителей. Хотя вы и так привлекательная добыча.
Ребята растерялись.
— Советую вам разделиться на две группы, — продолжал Тан Мо. — Не держитесь вместе. Официальные игроки должны идти отдельно: толстяк возьмет двоих мальчишек, а Шаньшань пойдет с девочкой. Когда наберетесь сил, снова объединитесь.
Цяо Фэйфэй расплакалась:
— Я не хочу ни с кем расставаться...
Чэнь Шаньшань немного подумала и кивнула:
— Ты прав. Пятеро школьников — слишком заметная группа. В этом мире полно резервистов, а нелегалов не так уж много. Но времена изменились: теперь убивают не только нелегалы. Мы все уже перешагнули эту черту. Идти вместе дальше опаснее. Сегодня отдохнем, а завтра разойдемся.
Дети беспрекословно слушались Шаньшань, потому что ее решения всегда оказывались верными. Им не хотелось расставаться, но спорить они не стали.
Перед уходом Тан Мо посмотрел на Чэнь Шаньшань:
— Я иду к своему другу. Он живет в Шанхае, но в районе Пудун. Вести вас через весь город я не смогу. Дней через десять, если появится возможность, я загляну в школу.
Тан Мо не обладал ресурсами, чтобы нянчиться с чужими детьми. Чтобы выжить в этом мире, им требовалось научиться полагаться только на себя.
У ворот школы Тан Мо и Ли Вэнь попрощались с ребятами.
Ли Вэню расставание давалось нелегко, но его ждали собственные дела: нужно было проверить свой дом в районе Цзиньань и узнать судьбу родителей.
Отойдя от школы, Ли Вэнь поинтересовался:
— Кстати, Тан Мо, ты вчера вернулся поздно, часа в три или четыре ночи. Что ты делал снаружи так долго?
— Вспомнил жизнь до катаклизма, прогулялся немного, — небрежно отмахнулся Тан Мо.
Рассказывать про артефакт и уж тем более про связь с Фу Вэньдо он не собирался.
Ли Вэнь кивнул и принялся взволнованно рассуждать о своем доме. Говорил он с энтузиазмом, но в голосе проскальзывала нервная дрожь, да и шаг был неуверенным.
Тан Мо бросил на него быстрый взгляд.
Парень изо всех сил пытался храбриться, но в глубине души смертельно боялся прийти в пустой дом.
Цзиньань находился по пути в Пудун, поэтому Тан Мо решил составить Ли Вэню компанию. В нынешних реалиях одиночный путник становился легкой добычей для нелегалов и отчаявшихся игроков. Вдвоем перемещаться было куда безопаснее.
К шести вечера они добрались до коттеджного поселка. Чем ближе был дом, тем сильнее замедлял ход Ли Вэнь.
Наконец они остановились перед трёхэтажной виллой.
Ли Вэнь замер у кованых ворот, не решаясь толкнуть створку. Он боялся увидеть внутри либо тела родителей, либо звенящую пустоту.
Тан Мо подошел ближе, надавил на замок, и тот со скрежетом сломался. Распахнув ворота, он произнес:
— Ловушек на входе нет. Нелегалы здесь не появлялись.
Ли Вэнь ошеломленно уставился на него, после чего медленно кивнул:
— Да... Опасности нет.
Тан Мо лишь прикрылся предосторожностью, чтобы подтолкнуть товарища к неизбежному. Ли Вэнь собрал волю в кулак и шагнул в сад. У парадных дверей виллы Тан Мо предупредил:
— Будь начеку. Вдруг внутри кто-то есть.
Переглянувшись с Ли Вэнем, Тан Мо мощным ударом ноги выбил деревянную дверь.
Тяжелое полотно упало с оглушительным треском, подняв облако пыли.
Убедившись, что в доме никого нет, Ли Вэнь бросился на второй этаж, выкликая родителей. Но в ответ ему отзывалось лишь гулкое эхо.
Родители Тан Мо умерли давно, поэтому он не стал заходить внутрь, а просто остался стоять у входа, слушая отчаянные крики Ли Вэня.
Обшарив весь дом, тот не нашел ни души. Голос его окончательно пал.
И вдруг со второго этажа раздался радостный вопль:
— Моя мама жива! Жива!
Тан Мо обернулся. Ли Вэнь слетел по лестнице с листком бумаги в дрожащих руках, его лицо сияло:
— Мама жива! Смотри, Тан Мо! Она написала, что отец неожиданно исчез, связь пропала, а в Шанхае начался хаос. Она уехала в наш старый дом за городом, к Куньшаню! Пишет, что если я жив, то должен ехать к ней! Она жива!
— Поздравляю, — искренне улыбнулся Тан Мо.
Ли Вэнь ликовал еще пару минут, пока радость не сменилась печалью:
— А отец исчез...
— Сначала найди мать, — мягко посоветовал Тан Мо.
Ли Вэнь сжал листок и решительно кивнул.
Его родовое гнездо находилось неподалеку от Куньшаня. Дедушка и бабушка давно умерли, других близких родственников не было. Теперь, когда появилась надежда спасти хотя бы мать, он обязан был отправляться в путь.
Они попрощались на границе районов Цзиньань и Хуанпу.
Ли Вэнь достал из заброшенного газетного киоска подробную карту Шанхая и размашисто начертил маркером маршрут:
— Вот так добираться до Пудуна быстрее всего. Паромы через реку Хуанпу сейчас точно не ходят, так что иди через мост Наньпу, а там в объезд...
Тан Мо запомнил путь и спрятал карту. Затем поднял взгляд на своего спутника — доверчивого богатейчика.
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Наконец Ли Вэнь усмехнулся:
— Я сейчас слишком слаб, буду только обузой для тебя. Пойду искать маму. Удачи тебе, Тан Мо. Надеюсь, еще увидимся.
— Спасибо за карту, — Тан Мо помахал бумажным свертком. — Еще увидимся.
Ли Вэнь невесело хохотнул:
— Да за что спасибо-то? Это мне надо тебя благодарить. Эх, какой же я дурак... Надо почаще включать мозги в этих играх, а то сгину и не замечу. Спасибо тебе за всё.
Они обменялись рукопожатием.
Ли Вэнь успел отойти метров на десять, когда Тан Мо окликнул его:
— Ли Вэнь, постой! Я кое-что вспомнил, подойди на секунду.
Парень послушно прибежал обратно:
— Что случилось?
Тан Мо лишь молча улыбался, разглядывая его.
— Тан Мо? — замялся Ли Вэнь.
— Я позвал — и ты сразу прибежал? Будь осторожнее, это касается не только толстяка, но и тебя, — Тан Мо чуть прищурился. — Доверчивый мажорик, постарайся выжить.
Ли Вэнь вытаращился на него:
—... Так ты все это время считал меня наивным богатейчиком?! Вот ты обо мне какого мнения!
Тан Мо качнул головой. Главное — чтобы тот усвоил урок.
Оба рассмеялись, и на этот раз попрощались окончательно.
Проводив Ли Вэня, Тан Мо сверился с картой и двинулся в сторону Нового района Пудун.
Пока они шли вдвоем, одиночество не ощущалось. Теперь же, когда вокруг не осталось ни души, улицу накрыла давящая тишина. Убрав карту в рюкзак, Тан Мо пошел вдоль обочины, скрупулезно скрываясь в тени деревьев.
С наступлением сумерек прохожие исчезли окончательно. Катаклизм превратил даже крупнейший мегаполис мира в вымершие трущобы. Ночь несла в себе куда больше угроз, чем день: в темноте легко спрятать засаду.
Пройдя около часа, Тан Мо остановился неподалеку от моста Наньпу.
Дальше идти в темноте было безумием.
Отыскав заброшенную закусочную, он тщательно проверил помещение, запер дверь и подпер ее стулом. Для надежности Тан Мо расставил на подоконнике бамбуковые палочки для еды. Окна из матового стекла скрывали происходящее внутри, но если кто-то попытается забраться через окно, палочки с шумом повалятся на пол.
Постелив на пол скатерть, Тан Мо лег отдыхать.
Тело официального игрока обладало повышенной выносливостью, поэтому осенний холод его не беспокоил. Закусочная нужна была не столько для сна, сколько для защиты от ночных гостей.
С момента старта игры прошло четыре дня. Четыре дня, за которые изменились не только нелегалы, но и обычные игроки с резервистами. Доверять нельзя было никому.
Тан Мо поднял руку. Сквозь матовые стекла пробивался бледный лунный свет, слабо освещая помещение.
На его счету уже числились две жизни.
Первая — случайность. Вор Цянь Санькунь пытался убить его, и Тан Мо лишь защищался.
Вторая — осознанное убийство. Он собственными руками пробил череп мускулистого верзилы гигантской спичкой.
Были и другие, чья гибель так или иначе лежала на его совести — тот же однорукий или снайпер.
Воспоминания об этих людях не вызывали в его душе ни малейшего трепета. Сердце билось ровно, без сбоев.
"Нелегал..."
Тан Мо достал белое яйцо. В темноте оно казалось лишь темным округлым силуэтом.
"Кому же перерезал горло Фу Вэньдо?"
Один в Шанхае, другой в Пекине. Между ними больше тысячи километров. Тан Мо не испытывал страха перед пресловутым нелегалом. Каким бы умелым ни был Фу Вэньдо, прилететь в Шанхай и прикончить его прямо сейчас тот не мог. А если бы и сумел — что ж, против такой силы не попрешь.
Тан Мо задумчиво постучал пальцем по скорлупе. На третьем ударе он замер, убрал артефакт в карман и закрыл глаза.
* * *
На следующее утро Тан Мо покинул укрытие и продолжил путь в Новый район Пудун.
По дороге ему попался общительный студент, который принял Тан Мо за сверстника и попытался завести разговор.
"Неужели вокруг действительно столько наивных людей? Они правда не боятся довериться первому встречному?"
Тан Мо на мгновение усомнился в своей подозрительности. Может, и ему стоит смотреть на мир проще?
Но едва он миновал мост Наньпу, как наткнулся на два трупа.
Убитые лежали под мостом с перерезанными глотками. Их раздели догола, а вещи полностью разграбили. Судя по состоянию тел, смерть наступила прошлым вечером.
... Да, лучше все-таки оставаться подозрительным.
К обеду Тан Мо добрался до нужного жилого комплекса. Внутри царила гробовая тишина. На входе он заметил старика с набитыми баулами, который при виде Тан Мо на мгновение замер, нахмурился и ускорил шаг, торопливо покидая территорию.
Тан Мо озадаченно прищурился.
Реакция старика выглядела странно.
Однако, пройдя глубже во двор, он понял причину чужого испуга.
Комплекс оказался огромным, разделенным дорогой на восточную и западную части. Тан Мо направился в западный сектор, состоявший из шести высоток. Его университетский друг жил в самом дальнем корпусе.
В центре двора, на детской площадке, лежали шесть трупов.
Тан Мо подошел ближе. Друга среди них не было. На земле покоились тела двоих мужчин среднего возраста, молодой женщины и троих юношей. Судя по разложению, они погибли больше суток назад.
Рядом с одним из мужчин лежал окровавленный кухонный нож. Под рукой женщины темнела лужа высохшей воды. У одного из парней в груди зияла сквозная черная дыра от непонятного оружия.
Тан Мо мгновенно оценил обстановку.
Женщину забили ножом, а парень погиб от воздействия чьей-то способности.
С вероятностью в семьдесят процентов эти шестеро перебили друг друга в борьбе за ресурсы.
Осматривая тела, Тан Мо ни на секунду не ослаблял контроля за окружением. Подельники убитых могли прятаться в любой из окрестных подворотен.
Он поднял кухонный нож и приложил лезвие к ране на груди женщины. Разрез совпал идеально.
Не найдя больше ничего примечательного, Тан Мо погладил татуировку в виде гигантской спички на запястье.
Этот артефакт ему отдали ребята перед расставанием. Малыш-толстяк признался, что спичка для него слишком тяжела, а остальные школьники из благодарности уговорили Тан Мо забрать ее себе.
Тан Мо вошел в подъезд нужного дома. Игнорируя отключенный лифт, он стал подниматься по лестнице. Друг жил на седьмом этаже. Здание казалось совершенно пустым — лишь эхо его собственных шагов отскакивало от бетонных стен.
Сломав замок на двери седьмой квартиры, Тан Мо вошел внутрь.
Никого.
И никаких записок, в отличие от матери Ли Вэня.
На обеденном столе стояла тарелка с плесневелыми соленьями и чашка с застывшей, покрытой пылью кашей. Одна бамбуковая палочка лежала на столе, вторая валялась на полу — будто хозяин выронил её от неожиданности перед тем, как исчезнуть...
Шансов на выживание оставалось меньше десяти процентов.
Тан Мо забрал из кухонного шкафа бутылку воды и две пачки лапши быстрого приготовления, уложив их в рюкзак. Перед уходом он задержался у журнального столика в гостиной, рассматривая фотографию в деревянной рамке.
Со снимка улыбались трое выпускников в академических мантиях: сам Тан Мо, высокий худощавый парень и круглолицый крепыш.
Они обнимались за плечи, подбросив конфедератки в воздух.
Тан Мо долго смотрел на изображение, а затем аккуратно щелкнул пальцем по стеклу прямо над лицом добряка-толстяка.
"Хаоцзы, я буду жить и за тебя тоже."
Он повернулся и вышел.
На фотографии парень продолжал сиять счастливой улыбкой.
* * *
Во дворе по-прежнему стояла мертвая тишина. Тан Мо направился к выходу из комплекса. Огнув поворот, он неожиданно наткнулся на знакомую фигуру.
Тан Мо замер.
Тот самый старик с набитыми сумками теперь сидел на бетонном поребрике. Услышав шаги, он поднял голову и, заметив Тан Мо, радостно замахал рукой:
— Паренек, я тут ногу подвернул! Помоги старику, а?
Тан Мо молча смерил его холодным взглядом, даже не шелохнувшись.
В десяти метрах от них, на соседней скамейке, сидели парень с девушкой. При появлении Тан Мо они обменялись знаками и тут же поднялись. Парень подошел к старику и похлопал того по лодыжке:
— Ох, дедуля, и впрямь ногу вывихнул! Что же делать-то? Эй, земляк, помоги человеку!
Девушка поддакнула:
— Мы сами не разбираемся. Парнишка, ты знаешь, как вправлять вывихи?
— Не знаю, — отрезанно ответил Тан Мо и пошел в обход.
Старик мгновенно преобразился, заорав во все горло:
— Не дайте ему уйти!!!
Из кустов мгновенно выскочили четверо: женщина средних лет и трое крепких мужчин.
Тан Мо рванул с места в ту же секунду, как старик подал голос. Нападавшие на миг опешили от такой реакции, но тут же бросились в погоню вместе со «страдающим» дедом и молодой парочкой. Вся семерка с гиканьем устремилась за ним.
Тан Мо развил бешеное ускорение, мгновенно оторвавшись на десяток метров.
— Назад, сука!
Когда Тан Мо уже огибал угол дома, навстречу ему ударил шквалистый порыв ветра. Ураганная волна буквально сбила его с ног и отбросила назад. Заскрежетав зубами, Тан Мо выставил левую руку, пытаясь оттолкнуться от бетонной клумбы и совершить рывок.
Но едва его пальцы коснулись бетона —
— Он коснулся!
— Есть контакт!
Сердце Тан Мо пропустило удар.
[Дин-дон! Запущено крупномасштабное командное подземелье «Игра „Монополия“ дядюшки Марио». 22 ноября 2017 года, 17:02. Игроки Ли Чжэнь, Юань Ци, Лю Фэйхао, Чжао Го, Линь Банчэн, Лю Сымэй, Ци Фэн и Тан Мо успешно вступили в игру.]
[Загрузка песочницы завершена...]
[Инициализация данных выполнена...]
Улицы, высотки и деревья испарились без следа.
Слепящий белый свет заставил Тан Мо зажмуриться. Пространство погрузилось в абсолютную белизну, и в этот момент над равниной разнеслась знакомая каждому воспитаннику нулевых электронная мелодия:
«Та-та~ та~ та-та~ та~ та~»
Простая, задорная 8-битная музыка эхом отозвалась в звенящей тишине.
Пелена постепенно рассеивалась. Тан Мо разомкнул веки и задрал голову.
Прямо с неба на белоснежную платформу рухнула двухметровая фигура кукольного персонажа. На нем была красная кепка с белой буквой «M», внушительный нос картошкой и синий джинсовый комбинезон.
Деревянный исполин замер, обводя собравшихся черными стеклянными глазами. Взгляд его остановился на Тан Мо. Затем фигура медленно подняла правую руку и показала отточенный жест «класс».
Бум!
Гигантский Марио приземлился на подсвеченную сцену:
— Everybody, it’s me! Mario!
* * *
Тан Мо процедил сквозь зубы:
"Черт возьми... Мне еще учиться и учиться быть циником!"