— Эта дверь больше не открывается. Если мы хотим добраться до стеклянной оранжереи, остаётся только идти вперёд, — торопливо произнесла девушка-клерк. — У нас всего десять минут, поспешим!
Троица прибавила ход, вихрем устремившись по пышной галерее.
Дополнительное задание Чёрной башни свалилось как снег на голову, да ещё и с жёстким ограничением по времени. Десять минут — срок весьма коварный: с ходу и не поймёшь, много это или мало. Всё упиралось в неизвестность: никто из них понятия не имел, где именно находится эта «стеклянная оранжерея». Окажись она далеко отсюда — придётся бежать во весь опор; если же оранжерея прямо за выходом — можно позволить себе осмотреться.
Как бы то ни было, из подсказки Чёрной башни следовал один неоспоримый вывод: способ добраться до цели за десять минут гарантированно существовал.
Тан Мо держался замыкающим. Девушка с самого начала взяла на себя роль лидера и бежала впереди. На ходу Тан Мо краем глаза отслеживал каждое движение юноши с детским личиком, готовый в любой миг пресечь очередную дурацкую выходку вроде давешнего стука в окно.
Впрочем, на всём пути парень вёл себя безупречно и больше никаких странностей не выкидывал.
Миновав галерею, они толкнули массивную дверь и оказались в непроглядном мраке. Попав во тьму, Тан Мо мгновенно сжал рукоять своего кружевного зонтика, готовый к любой неожиданной угрозе. На пару секунд все замерли. Затем Тан Мо и девушка одновременно достали по фонарику и зажгли свет.
— Похоже на обычную спальню, — проговорила девушка, поведя лучом света по углам.
Комната была оформлена в изысканном европейском стиле: пышные кружевные занавеси, огромная круглая кровать с балдахином и пушистый мягкий ковёр во весь пол. В углу ютился изящный туалетный столик, на котором стоял хрустальный стаканчик с тремя перьевыми веерами: один алый, другой изумрудно-зелёный, а третий — едкого, неестественно-яркого фиолетового оттенка.
Осмотрев помещение, Тан Мо посветил себе за спину. Взгляд его зацепился за странность:
— Это не дверь.
Девушка мгновенно обернулась и уставилась на громоздкий белый платяной шкаф, выросший у них за спиной.
— Но мы же только что вошли через дверь?! — поражённо ахнула она.
Тан Мо взялся за ручку шкафа и потянул. Он приложил почти всю силу, но створки даже не шелохнулись.
— В одной из прошлых игр я уже сталкивался с искажением пространства и времени, — сдержанно произнёс он. — Мы точно открывали дверь и заходили в спальню, но теперь её нет, остался только шкаф. Похоже, в этом подземелье с пространством происходят странные вещи.
— Понятно, — кивнула девушка. — Две минуты уже истекли, нужно срочно искать оранжерею!
Тан Мо последовал за ней. Луч его фонаря скользнул по комнате и на мгновение высветил лицо юноши с детским личиком. Тан Мо лишь мельком взглянул на него, но успел заметить этот многозначительный взгляд и всё ту же странную, нездоровую усмешку.
Не поведя и бровью, Тан Мо шагал дальше.
Миновав спальню, они оказались в узком, мрачном туннеле. Тан Мо оглянулся на дверь, через которую они только что прошли, и нахмурился:
— Как и следовало ожидать. Дверь опять исчезла.
Девушка тоже посмотрела назад:
— Да, с пространством тут полная чехарда. С другой стороны, возможно, оранжерея находится слишком далеко, и своим ходом за десять минут нам туда ни за что бы не добраться.
Именно поэтому игра и сжимает пространство, срезая путь.
В её словах имелся смысл, и хотя Тан Мо хотел указать на нестыковки в этой логике, спутница опередила его:
— Вперёд! Осталось всего пять минут и тридцать две секунды.
Тан Мо на секунду замялся, но тут же прибавил ход.
«А у неё феноменальное чувство времени...»
Поджимающие сроки заставили всех отбросить споры. Если возникали вопросы, они на лету обменивались короткими догадками и, не теряя ни секунды, мчались дальше.
Юноша с детским личиком, храня молчание, словно тень, держался подле них с неизменной улыбкой. Когда Тан Мо и девушка обсуждали дальнейшие действия, он внимательно слушал их с поддельным интересом, однако на прямые взгляды отвечал всё той же жутковатой, бессмысленной ухмылкой.
Этот подземный ход тянулся гораздо дальше предыдущих галерей.
В непроглядной тьме через каждые десять метров на стенах висели небольшие жаровни. Их призрачные, тусклые язычки пламени слабо мерцали по обе стороны туннеля. Тан Мо, идущий замыкающим, внимательно разглядывал их. На чёрном металле жаровен были высечены витиеватые, извивающиеся линии — никакого понятного узора, лишь хаотичные кривые.
Рисунок на каждой жаровне отличался от соседнего, словно кузнец при ковке наносил эти штрихи абсолютно наугад, без какой-либо системы.
«Для жаровен в глубоком подземелье изысканные узоры ни к чему — всё равно их никто не увидит», — подумал про себя Тан Мо.
Внезапно раздалось:
— Ого! А вот это мне нравится!
Громкий выкрик эхом отозвался под сводами туннеля. Девушка вздрогнула и резко обернулась:
— Ты совсем сдурел?!
Тан Мо, который всё это время ждал от юноши с детским личиком очередной выходки, холодно уставился на него. Тот без тени сомнений протянул руку и прикоснулся к жаровне. Раскалённый чёрный металл буквально пылал, и едва его ладонь коснулась поверхности, как в тишине раздалось отчётливое шкворчание палёной плоти.
Но парень, казалось, вообще не чувствовал ни боли, ни жара. Он с улыбкой поглаживал раскалённую чашу и, уперев палец свободной руки в извилистую линию, с энтузиазмом спросил:
— Похоже на сердечко, правда?
Тан Мо перевёл взгляд на жаровню.
Высеченная на ней кривая линия действительно изгибалась так, что при желании в ней можно было разглядеть очертания сердца. Вот только последний штрих обрывался — «сердцу» не хватало одного края.
Парень отдёрнул руку. Сделал он это настолько стремительно, что лишь намётанный глаз Тан Мо успел заметить: ладонь осталась абсолютно невредимой, без малейшего следа ожога.
— Как жаль, сердце недорисовано, — с наигранным вздохом проговорил юноша и вдруг повернулся к Тан Мо: — Как думаешь, может, это намёк на нашу игру?
Тан Мо с невозмутимым видом проигнорировал его выпад.
Тот лишь усмехнулся и перевёл взгляд на девушку:
— Незавершённое сердце... Наверное, оно символизирует любовь без счастливого финала.
Девушка-клерк:
* * *
— Псих недоделанный!
Брань ничуть не задела юношу — он лишь шире оскалился. Девушка махнула на него рукой и прибавила шаг. Парень увязался след в след. Тан Мо ещё мгновение понаблюдал за ним, а затем снова впился взглядом в узоры на жаровнях. Теперь он смотрел не просто на отдельные штрихи, а пытался охватить взглядом композицию целиком.
Очертания сердца наверняка оказались простой случайностью: больше ничего подобного на пути не попадалось. Однако при виде этих переплетённых линий у Тан Мо внутри зародилось странное, смутное чувство узнавания. Оно затягивало, не давая отвести глаз. Но как бы сильно ни подталкивала его интуиция, вспомнить, с чем именно ассоциируются эти узоры, он так и не смог.
Они шли уже минуты три, а туннелю всё не было конца.
Вдруг сверху донёсся странный смешок. Тан Мо мгновенно сжал рукоять зонтика. Девушка и юноша с детским личиком тоже запрокинули головы. В тишине прохода тихо потрескивал огонь в жаровнях. Тан Мо принялся пристально вглядываться в своды туннеля и вскоре кое-что разглядел.
— Это ещё что?! — изумилась девушка, а затем ойкнула: — Смотрите, там второй!
Под самым потолком, на противоположных стенах, висели две небольшие каменные горгульи в виде ворон, обращённые друг к другу. Едва девушка заметила их, как одна из птиц ожила и заговорила:
— Чарльз, ты слышал? Королева снова сцапала подземельника и швырнула его в Галерею драгоценных камней!
— Дорогой Рид, с чего ты взял, будто сообразительнее своего старшего брата? Конечно же я знаю! Великая Королева Сердец поймала грязного вонючего подземельника и бросила его в свою любимую Галерею! И мне даже известно, что этот бедолага уже превратился в статую. Все, кто не может найти выход из галереи, становятся камнем — точь-в-точь как мы с тобой! И превращаются в украшения для прекрасного Замка драгоценных камней Королевы Сердец.
Вторая ворон-статуя огрызнулась:
— Дорогой Чарльз, ты опередил меня всего на минуту! Прекрати строить из себя старшего брата, меня от этого тошнит!
— Но дорогой Рид, даже когда мы превращались в каменеющих ворон, я закостенел на целых три секунды раньше тебя! Так что я навсегда останусь твоим старшим братом.
— Просто паршиво!
Обе птицы зашлись громким карканьем, словно гоготали или соревновались, кто кого переорёт. Немного поорав, одна из ворон произнесла:
— Дорогой Чарльз, как думаешь, эти трое человечков тоже превратятся в статуи? В целом свете только той девчушке удалось выбраться из Галереи драгоценных камней. Мне кажется, эти двое и их приятель скорёхонько станут каменными клопами — прямо как тот гигантский клоп у ворот замка!
«Гигантский клоп... Возле замка...»
Тан Мо вспомнил слова Дядюшки Крота о том, что на втором уровне Чёрной башни водится какая-то тварь. А ещё — предостережение Железного сапожника, что яд, использованный Син Фэном, добывается исключительно из сороконожек со второго уровня Чёрной башни.
Значит, Замок драгоценных камней Королевы Сердец находится на втором уровне Чёрной башни? Как раз там, куда стремился он сам. Но неужели его спутники — девушка-клерк и этот юноша — тоже штурмуют второй уровень?
— Чёрт! Осталось сорок пять секунд! — выкрикнула девушка.
Тан Мо вздрогнул.
Разговоры ворон заставили их застыть на месте, потеряв драгоценные мгновения. Теперь, когда на счётчике оставались считаные секунды, о взаимовыручке не было и речи. Тан Мо мощно толкнулся ногой от пола и на пределе возможностей рванул к деревянной дверце в конце туннеля. Он с ходу вышиб её ударом ноги, но не успел переступить порог, как мимо него проскользнула тёмная тень и со свистом влетела внутрь.
Вслед за ней внутрь вскочил Тан Мо, а замыкала шествие девушка — она хоть и отстала, но всё же успела выскочить из подземного хода до истечения срока.
Едва они покинули туннель, над ухом прозвучал звонкий механический голос:
[Динь-дон! Завершено дополнительное задание №1: «Добраться до той стеклянной оранжереи».]
[Динь-дон! Активировано дополнительное задание №2: «Найти лживый лунный цветок».]