В ослепительном мареве белого пространства раздался механический голос Чёрной башни. Чжао Вэньбинь и седой старик ошеломлённо уставились на Пиноккио, толком не понимая, что происходит. На смешной рожице деревянной марионетки ещё застыло выражение крайнего изумления, но Тан Мо и Фу Вэньдо не оставили деревянному человечку ни мгновения на размышления.
Едва эхо системного оповещения угасло, оба игрока одновременно сорвались с места. Словно две молнии, они в доли секунды преодолели расстояние и оказались прямо перед Пиноккио.
Тан Мо со щелчком распахнул розовый зонтик. Он не стал атаковать деревянного человечка — вместо этого резко вытянул руку, перегородив куполом путь к отступлению. В ту же секунду Фу Вэньдо сжал правый кулак, выставив костяшку среднего пальца, и нанёс короткий, сфокусированный удар прямо в лицо марионетки. Спрессованная, взрывная сила мгновенно вырвалась наружу. Пиноккио инстинктивно отпрянул, но позади уже вырос зонт Тан Мо. Попытавшись развернуться, деревянный человечек принял этот сокрушительный удар на себя.
Завизжав от ярости, Пиноккио звонко хлопнул в ладоши и растворился в воздухе. В следующую долю секунды он возник за спиной Тан Мо, со свистом рассекая воздух тонкой деревянной рукой и меча в затылок юноши.
Его тонкая ручонка казалась хрупкой, но удар нес в себе колоссальную мощу. Тан Мо не смел рисковать: он мгновенно крутанулся на месте, подставляя купол зонта. Сила удара отбросила его назад, и в тот же миг в воздухе раздался сухой металлический лязг.
Удержав равновесие, Тан Мо быстро вскинул взгляд — и обомлел.
Прямо там, где он стоял мгновение назад, возникло иссиня-чёрное металлическое лезвие. Оно сухо заблокировало повторную атаку марионетки. При столкновении сноп ярких искр брызнул в стороны. Пиноккио отшатнулся на полшага, а Фу Вэньдо даже не пошевелился, прочно укоренившись на месте.
Поняв, что внезапное нападение сорвалось, деревянный человечек изменился в лице. Он вновь быстро захлопал в ладоши, исчезая в белом ничто. Не прошло и мгновения, как он вынырнул слева от Фу Вэньдо. Тот без колебаний встретил атаку левой рукой, а правой сделал молниеносный выпал в ответ.
Тан Мо мгновенно включился в бой. Перестав разглядывать трансформированную руку спутника, он взмахнул зонтиком и ринулся в схватку.
Дробный гул ударов заполнил пространство!
Пиноккио беспрестанно телепортировался, атакая под всеми возможными углами. Однако его противники действовали невероятно слаженно. Тан Мо непрерывно принимал на зонт вражеские выпады, а из-за розового купола то и дело выныривал Фу Вэньдо, нанося ответные удары.
Все трое двигались с невероятной скоростью. В белом пространстве мелькали лишь неясные тени, а воздух содрогался от беспрестанного грохота и треска.
Чжао Вэньбинь и седой старик, запертые в своих клетках, в ужасе забились в самые дальние углы. Мужчины отчаянно пытались сжаться в комок, молясь только о том, чтобы эта внезапная бойня не захлестнула их ограниченный пятачок земли.
— Он замедляется! — выкрикнул Тан Мо, захлопывая зонт и острием сбивая с головы марионетки жёлтую шляпу.
Фу Вэньдо, возникнув за спиной марионетки, отозвался:
— Вместе!
— Давай!
Тан Мо вновь распахнул зонт, впившись взглядом в Пиноккио. Фу Вэньдо нанёс очередной стремительный выпад слева. Марионетка тут же испарилась, уходя от удара. Тан Мо расширил глаза, затаил дыхание и до предела сконцентрировал зрение на точке, где только что стоял деревянный человечек. В его зрачках, расширившихся до предела, на сетчатке постепенно проступил смазанный, едва уловимый силуэт.
Словно кто-то нажал на паузу: движения Фу Вэньдо начали прокручиваться перед глазами Тан Мо кадр за кадром. А тень, которую он выслеживал, двигалась с бешеной скоростью. Когда остриё чёрного оружия уже готово было пробить голову марионетки, Пиноккио отступил на шаг, вывернулся и метнулся Фу Вэньдо за спину, занося руку для удара.
"Попался."
В то же мгновение Тан Мо совершил резкий взмах. Розовый купол зонта вырос прямо на пути атаки. Пиноккио вынужден был сменить траекторию и рвануть прямо на Тан Мо. Скорость движения зонта уступала рывку марионетки, и юноша не успевал закрыться. Но ровно за миг до того, как деревянный кулак врезался бы в лицо Тан Мо, между ними выросла иссиня-чёрная стальная полоса. А следом из небытия возникла гигантская спичка — её алый серный наконечник с размаху влепился прямо в рожу деревянного человечка.
Вскрикнув от боли, Пиноккио отлетел назад и грохнулся на пол. Он дернулся, собираясь снова телепортироваться, но Фу Вэньдо и Тан Мо одновременно вцепились в его руки, намертво прижав к земле.
Марионетка брыкалась, зажатая двумя игроками, но вырваться не могла. Она взревела от бешенства:
— Что вы возомнили?! Решили пойти против правил игры?! Я, Пиноккио, знатная персона в Королевстве Подземников! Из этой игры вы живыми не выберетесь!
Сила у марионетки была немалая, да и способность к телепортации создавала огромную проблему. Но стоит признать: как только Чёрная башня объявила о лишении Пиноккио статуса гражданина Королевства Подземников, скорость его перемещений упала вполне ощутимо. Для Чжао Вэньбиня и старика эта разница осталась незамеченной — они всё так же не видели ничего, кроме вспышек, — но Тан Мо и Фу Вэньдо стали чётко различать траекторию его рывков.
Вдобавок ко всему, Пиноккио заметно потерял в силе. Чем больше времени проходило, тем медленнее и слабее он становился. Только благодаря этому игрокам и удалось скрутить его.
Свист—
Фу Вэньдо встряхнул правой рукой, и чёрное трёхгранное лезвие растаяло, принимая вид обычной человеческой ладони. Тан Мо мазнул взглядом по его кисти.
— Способность, — глухо пояснил Фу Вэньдо, пресекая лишние вопросы.
Тан Мо мгновенно убрал гигантскую спичку обратно в татуировку и поднял глаза:
— У меня тоже.
Оба раскрыли карты, так что счёт оставался равным. Татуировка спички, разумеется, была лишь одной из скопированных Тан Мо способностей, а не его личной. Впрочем, и о силе Фу Вэньдо он узнал не так много: очевидно, что трансформация руки в оружие — лишь малая часть его арсенала. Никто не раскрыл до конца своих карт, так что баланс сохранился.
Пиноккио продолжал исходить яростью, но его попытки вырваться становились всё слабее.
— Вы решили воевать с Королевством Подземников?! Пойти против самой Чёрной башни?! Вы совсем из ума выжили?!
— Господин Пиноккио, смею напомнить, — ровным тоном произнёс Тан Мо. — Вы лишены гражданских прав Королевства Подземников. К тому же игра, в которую мы сейчас играем, называется не «Честные карты Пиноккио», а «Честные карты Санта-Клауса». Вы к ней не имеете никакого отношения. Наш арест... как-то вредит игровому процессу?
Этот аргумент заставил марионетку поперхнуться. Не найдя разумного ответа, он просто изошёл бранью:
— Да вы самые смердящие псы во всём Королевстве Подземников! Калеки! Да вас даже в Диковинный цирк уродцами не возьмут — настолько вы убогие и тошнотворные!..
Ни Тан Мо, ни Фу Вэньдо не обратили на этот поток ругательств ни малейшего внимания. Фу Вэньдо извлёк из кармана невероятно тонкую серебристую нить. Она больше походила на длинную металлическую струну. Этим шнуром он махом скрутил Пиноккио по рукам и ногам. Самым странным было то, что марионетка, как ни пыталась, не могла ослабить хватку: каждое движение лишь глубже впивалось в деревянное тело.
"Артефакт," — отметил про себя Тан Мо.
Закончив с пленником, Тан Мо и Фу Вэньдо встали посреди белого пространства и переглянулись.
Между их лбами всё ещё натянуто мерцал тонкий белый луч. Система требовала проведения дуэли.
В предыдущем раунде Тан Мо выставил карту Раба. Когда карты сошлись на поле, карта Фу Вэньдо сломалась и растаяла.
Фу Вэньдо выставил Короля.
Карты не совпали. Исчезновение карты Короля активировало эффект дуэльной арены, принуждая игроков с противоположными картами сойтись в поединке.
Пиноккио был обезврежен, а игра переименована в «Честные карты Санта-Клауса», но световой луч между их бровями так и не угас. Тан Мо слегка нахмурился. Поразмыслив пару секунд, он опустил руку в карман и нащупал гладкую поверхность белого яйца индейки.
Но едва он собрался вытащить артефакт, раздался сухой треск.
Луч, связывающий их, разлетелся на миллионы мелких искр, а откуда-то издалека донёсся раскатистый, оглушительно-весёлый бас:
— Хо-хо-хо! Merry Christmas!
С громким топотом и фырканьем из тумана выскочила упряжка северных оленей. Бубенчики на санях звенели заливистым трезвоном. Все присутствующие мгновенно повернули головы на звук: прямо к ним на огромных санях мчался грузный старик в ярко-красном кафтане. Четвёрка могучих оленей печатала шаг по воздуху, и от каждого удара их копыт белое пространство содрогалось мелкой дрожью.
По мере приближения сказочного персонажа воздух вокруг него наполнился звуками жизнерадостной мелодии «We Wish You a Merry Christmas». Смеясь во всё горло, старик натянул поводья, останавливая упряжку прямо перед четырьмя игроками и связанным Пиноккио. Его исполинская туша возвышалась над ними, словно целая гора, отбрасывая густую тень. Даже несмотря на его добродушный смех, давящая, нависшая аура заставила Тан Мо подсознательно подобрать животный страх и крепче сжать рукоять зонта.
Этот монстр был совершенно иного уровня, чем Пиноккио.
Тан Мо напряжённо следил за каждым движением новоприбывшего.
Проницательный взгляд Санта-Клауса скользнул по замершим людям и задержался на Пиноккио. Несчастный деревянный человечек, связанный по рукам и ногам, лежал на полу. Завидев старика, он задрожал всем телом и, несмотря на путы, отчаянно заизвивался, пытаясь отползти подальше.
— Ах ты, паршивый, коварный Пиноккио! — взревел Санта-Клаус. Волна его голоса была настолько мощной, что марионетка жалобно заверещала, когда звуковой удар прижал её к полу. Старик возвышался на санях, продолжая громыхать: — Ты дерзнул украсть мою Золотую звезду и самовольно открыть подземелье! Мои бедные, честные, добрые дети... Ты обманул их! Если бы кто-то из них выиграл, ты бы просто сожрал их сразу после окончания игры!
Услышав это, Чжао Вэньбинь побледнел как полотно.
Тан Мо тоже не ожидал подобного разворота. Он предполагал, что Пиноккио может напасть на нелегалов после финала, но чтобы сожрать абсолютно всех игроков?..
Санта-Клаус развязал горловину своего необъятного красного мешка и направил его на деревянного человечка. Пиноккио с диким визгом втянуло внутрь.
Затянув узел на мешке, старик со всей душевной щедростью хлопнул по туго набитому боку, после чего снова повернулся к замершей четвёрке. Его лицо расплылось в мягкой, исполненной доброты улыбке:
— Ну-ка, дайте я на вас посмотрю... Ох, слава небесам, дети мои! Я успел вовремя. Вы всё ещё можете спокойно и мирно завершить эту замечательную игру. Рождество наступило, а у меня как раз припасены для вас подарки! Какое счастье, что я успею вручить их вам лично!
Тан Мо смерил сияющего старика внимательным взглядом и осторожно спросил:
— Господин Санта-Клаус, позвольте узнать: а в чём заключалось ваше пари с Пиноккио?
Едва прозвучало слово «пари», как добродушная мина Санты сменилась праведным гневом:
— Этот проклятый деревянный обманщик! Самый мерзкий, самый подлый проныра во всём мире! Накануне Рождества он позвал меня пропустить по проповеднической кружке. Продав душу нечистому, он выведал, что в Сочельник я собираюсь раздавать подарки послушным детям, и подстроил хитроумное пари. А когда я захмелел, этот ворюга стащил мою самую ценную Золотую звезду!
— Но ведь у Пиноккио растёт нос, когда он врёт, — заметил Фу Вэньдо.
Санта-Клаус кивнул:
— Верно, растёт! Но когда мы спорили, его нос не удлинился ни на миллиметр. Он говорил чистую правду! Детей, которым нужно раздать подарки, слишком много, и мне действительно требовался помощник, чтобы провести игру. Я искренне верил, что мирная игра в честные карты не научит детей лжи. На том мы и сошлись! И представить не мог, что этот мерзавец украдёт Золотую звезду и объявит её главным призом!
Тан Мо тут же уловил суть:
— Значит, Золотая звезда не являлась наградой за победу?
— Разумеется, нет! У меня у самого таких звёзд от силы десяток, с чего бы мне раздавать их направо и налево? — Санта-Клаус взмахнул широким рукавом. Парящая в воздухе Золотая звезда покорно сорвалась с места и юркнула к нему в отворот. — Каждому ребёнку, принявшему участие в игре, положен равный подарок — вот эта замечательная Ветка рождественской ели. Посмотрите, именно её я приготовил для каждого из вас!
Тан Мо взглянул на веточку в руках старика, после чего достал из своего рюкзака точно такую же. Остальные игроки молча повторили его жест.
Разглядывая невзрачный кусок древесины, Тан Мо ощутил странную смесь легкой досады и иронии.
Оказывается, настоящую награду они получили ещё в самом начале.
Санта-Клаус хохотнул:
— Хо-хо-хо! Забудьте об этом негодяе! Он лишен гражданства Королевства Подземников, и я немедленно отправлю его в изгнание в Мир Монстров. Местные обитатели будут рады такому подарку! А теперь, дети мои, давайте продолжим игру! Как только вы закончите, каждый получит свой рождественский дар!
[Динь-дон! Особое подземелье Сочельника «Честные карты Санта-Клауса» официально начато. Правила игры:]
[1. В каждой команде по четыре карты...]
[...]
[4. Карты выкладываются рубашкой вверх; соперник не видит номинала чужих карт.]
[...]
[6. Команда, у которой не осталось карт, признаётся проигравшей.]
[Санта-Клаус всегда скупился на подарки — обычная ветка, только он мог до такого додуматься! Впрочем, не унывайте: возможно, это непростая ветка, ведь она зовётся Веткой Санта-Клауса!]
Версия игры от Санта-Клауса существенно отличалась от вариантов Пиноккио — в ней осталось всего шесть пунктов. Из правил без следа испарились упоминания о дуэльной арене при несовпадении карт, исчезла строчка о том, что «Пиноккио не знает номиналов», а также привилегия карты Королевы. Без дуэлей ни одна из сторон не получала силового преимущества, а значит, и спецусловия Королевы теряли смысл.
Это была обычная, символическая игра, проводящаяся ради самого факта вручения подарка.
Санта-Клаус откинулся на спинку саней и огласил пространство добродушным смехом:
— Начинаем, дети мои! Сыграем в эту тёплую, честную игру и встретим чудесный праздник! Merry Christmas!
Игра возобновилась. Тан Мо повернул к своей клетке, когда белые стены начали медленно опускаться. Прежде чем перегородка перекрыла обзор, он поднял взгляд на стоящего напротив черноволосого мужчину. Фу Вэньдо тепло улыбнулся ему, и Тан Мо отвёл уголки губ в ответной полуулыбке.
Перегородка с глухим звуком встала на место. Тан Мо перевёл дух.
... Пусть получить Золотую монету короля не удалось, такой финал был, пожалуй, наилучшим.
Ещё при первой зачистке правил Тан Мо обратил внимание, что имя Пиноккио фигурировало прямо в тексте системных условий. За все пройденные им испытания это был первый случай, когда хозяин подземелья прописывался в официальном регламенте Чёрной башни.
Начиная с испытания «Кто именно украл мою книгу?» и заканчивая нынешней карточной строкой, Тан Мо прошёл уже восемь игр. Ни в одной из них босс не был завязан на логику правил. За исключением Пиноккио.
Впрочем, одно лишь это обстоятельство ещё не вызывало у него прямых подозрений.
Мысль о том, что нужно первыми выбить из игры самого Пиноккио, возникла у него перед выкладкой второй карты. В первом раунде его карта Министра разлетелась в пыль под ударом Короля Фу Вэньдо. Перед тем как перегородка полностью закрылась, Тан Мо, желая выгадать преимущество, бросил Фу Вэньдо, что в следующем кону сыграет Королевой. Пиноккио тут же с любопытством уставился на него, выпытывая, не блефует ли тот. Но стоило Тан Мо сделать вид, что он готов раскрыть карты, как хозяин подземелья отпрянул в паническом страхе.
Теперь-то всё встало на свои места: Пиноккио до смерти боялся, что если Тан Мо вслух назовёт карту, Чёрная башня засчитает это как раскрытие информации хозяину подземелья. Даже если марионетка не просила об этом прямо, сам факт того, что он услышал номинал, мог спровоцировать жесткие санкции. Пиноккио панически боялся любого повода, который система могла трактовать как нарушение правил.
Заметив эту реакцию, Тан Мо решился на авантюру.
Раз уж Пиноккио так тесно вплетён в правила Чёрной башни, то что произойдёт, если он сам нарушит эти правила?..
На самом деле у этой игры было четыре возможных финала: победа Тан Мо, победа Фу Вэньдо, ничья и вариант, при котором Пиноккио сожрёт всех участников после финала.
Тан Мо общался с Фу Вэньдо не так много, но успел понять: этот человек обладает блестящим, въедливым умом. Раз сам Тан Мо догадался, что за фразой «Разве в праздник могут умирать люди?» скрывается простой подтекст «пока идет игра — вы неприкосновенны, но после финала вас можно убивать», то и Фу Вэньдо не мог этого не понять.
Тан Мо числился официальным игроком, и монстры подземелий обычно не проявляли к нему повышенного аппетита. Но Фу Вэньдо был нелегалом.
Пиноккио с самого начала с трудом сдерживал слюни при виде нелегала. И если бы Фу Вэньдо действительно победил... отпустила бы его марионетка? Или сперва задрал бы, а наружу выкинул уже хладный труп?
Ответа не знал никто.
Золотая монета короля оставалась слишком лакомым куском, и Фу Вэньдо не стал бы отказываться от неё без веской причины. Сначала Тан Мо с помощью права Королевы проверил намерения Фу Вэньдо, убедившись, что тот не одержим идеей заполучить монету любой ценой. А затем они разыграли безупречную комбинацию — под видом спора спровоцировав ликвидацию Пиноккио.
"Да уж, заставить его поверить было ох как непросто..." — мысленно усмехнулся Тан Мо.
Чжао Вэньбинь после появления Санта-Клауса заметно расслабился: по крайней мере, за собственную жизнь он мог больше не опасаться. Заметив глубокое задумчивое выражение на лице Тан Мо, он помялся и тихо произнес:
— Честно говоря, когда вы двое бросились на Пиноккио, я чуть дух не испустил... Слушай, если мы ещё когда-нибудь окажемся в одной команде... ты не мог бы предупреждать о своих планах заранее?
— Каждое наше слово Пиноккио слышал бы так же чётко, как и ты, — спокойно отозвался Тан Мо.
Чжао Вэньбинь поперхнулся:
— А, ну да... Он же на стене висел и всё подслушивал, — он помолчал и добавил: — Впрочем, игра всё равно на исходе, так что командой мы скоро быть перестанем...
Тан Мо ничего не ответил.
В этой комбинации самым сложным было усыпить бдительность Пиноккио и подтолкнуть его к роковой ошибке. Для этого Тан Мо и Фу Вэньдо разыграли настоящий спектакль, шаг за шагом заманивая марионетку в простую, но смертоносную ловушку.
Завязкой стал тот самый глупый, почти детский спор. Тогда Тан Мо настойчиво, раз за разом повторял одну и ту же фразу:
"Пиноккио не должен знать номиналы карт."
Он вбивал эту мысль снова и снова. И Фу Вэньдо не подвёл — мгновенно уловил подтекст и принял пари. Вот только соглашался он не на спор, а на совместную операцию.
Из-за присутствия Пиноккио Тан Мо не мог открыто договориться с Фу Вэньдо о том, в какую клетку тот должен встать. Победа в споре была лишь предлогом, необходимым для продолжения игры.
Тан Мо мгновенно вспомнил про архивное яйцо.
У яйца индейки было два режима. Первый — обычный вызов: нужно было трижды постучать по скорлупе, но тогда их разговор слышали бы все вокруг. Второй — запуск архиватора. В этом режиме их голоса раздавались прямо в голове собеседника, оставаясь невидимыми для окружающих.
Когда они спорили, Пиноккио стоял вплотную и паси за каждым движением. Тан Мо не имел возможности включить архиватор. Лишь вернувшись за стену, он, улучив момент, вывел на скорлупе букву «S». Увы, ответом ему была тишина.
Сперва Тан Мо решил, что яйцо не работает в условиях игры, но секундой позже скорлупа вспыхнула мягким светом —
Фу Вэньдо сам активировал архиватор со своей стороны.
Он не слышал голоса Фу Вэньдо, но канал связи был открыт.
Вероятность того, что они случайно выберут одну и ту же клетку, составляла всего двадцать пять процентов. Немного подумав, Тан Мо встал ровно на стыке двух секторов. Он верил, что напарник разгадает его замысел и выберет вариант, гарантирующий успешный исход спора.
Так и вышло: когда белая стена поднялась, оба стояли точно на разделительной линии. Спор был выигран.
Едва перегородка поднялась, Тан Мо услышал в голове голос Фу Вэньдо. Когда стена опускалась, связь обрывалась полностью, но стоит ей подрасти — и они снова могли свободно обмениваться мыслями. Похоже, правила игры строго блокировали любые контакты между игроками, пока перегородка была закрыта, глуша даже мантику артефактов.
Возможность вести переговоры за спиной Пиноккио сделала дальнейший спектакль куда более простым. Но даже с учётом артефакта уровень их взаимопонимания поражал. Порой достаточно было одного короткого взгляда, чтобы другой без слов понял задумку.
... Неужели всё дело в том, что он слишком умён?
Тан Мо мог объяснить это лишь подобным, весьма самонадеянным предположением. Других логичных причин просто не просматривалось.
[Динь-дон! Через три минуты всем игрокам необходимо занять клетки с выбранными картами. Карта в выбранном секторе будет считаться сыгранной в следующем раунде.]
Раздался сигнал системы. Тан Мо опустил руки в карманы, нащупал яйцо и неспешно перешёл в клетку с картой Королевы.
На этот раз Чжао Вэньбиню не потребовались дополнительные стимулы: он послушно последовал за Тан Мо.
— Раз уж награды у всех одинаковые, лучше всего сыграть вничью, — тихо пробормотал Чжао Вэньбинь. — Мы ставим Королеву, они — Раба, наша Королева бита. А в следующем раунде вместе скидываем Рабов и спокойно расходятся.
Он говорил едва слышно, всё ещё опасаясь Тан Мо из-за его мнимого статуса нелегала.
Белая перегородка плавно пошла вверх. Карты Раба и Королевы скользнули на середину арены, и Королева рассыпалась искрящейся пылью. На этот раз система не стала запускать дуэль. Санта-Клаус лишь огласил пространство раскатистым хохотом:
— Хо-хо-хо! Отлично сработано, дети мои!
Отсмеявшись, старик внезапно извлёк из пазухи массивные карманные часы:
— Ох, беда-беда! Мне пора в следующее подземелье! Поговаривают, этот негодяй Маляр опять пытался одурачить моих любимых крошек. Давайте-ка скорее закончим последний кон!
Перегородка опустилась. Тан Мо и Чжао Вэньбинь встали на последнюю оставшуюся карту — Раба.
Спустя пять минут две карты Рабов одновременно растаяли в воздухе. Обе команды лишились своих последних карт, и игра официально завершилась. Санта-Клаус оглушительно захохотал, натянул поводья и сделал прощальный круг под сводами белого пространства:
— Merry Christmas, дети мои! Хо-хо-хо!..
Ало-красная туша старика на оленьей упряжке быстро растаяла у самого горизонта. Только после этого четвёрка игроков смогла свободно покинуть свои клетки.
Седой старик, видимо, до смерти боявшийся Фу Вэньдо, забился в угол и не смел делать лишних движений. Чжао Вэньбинь тоже замер на месте, смиренно ожидая телепортации из подземелья.
Едва Санта-Клаус скрылся из виду, Тан Мо наконец разжал пальцы, все это время сжимавшие рукоять зонта. Убрав артефакт в рюкзак, он поднял взгляд. Фу Вэньдо стоял на противоположной стороне площадки и мягко улыбался ему.
Тан Мо сделал полшага вперёд, но тут же остановился.
Он не стал подходить ближе. Они так и остались стоять на расстоянии, просто молча глядя друг на друга.
Спустя долгую паузу Тан Мо произнёс:
— Господин Фу, приятно было поработать вместе.
Фу Вэньдо отозвался:
— Взаимно.
— Я редко праздную Рождество, — Тан Мо поправил лямку рюкзака. Его голос звучал ровно. — Но это, пожалуй, вышло самым скверным в моей жизни.
Фу Вэньдо откликнулся низким бархатистым голосом:
— А как по мне — получилось весьма небезынтересно.
Тан Мо прищурился, вглядываясь в его лицо.
А в следующий миг оба одновременно улыбнулись.
Тан Мо громко отчеканил:
— Я в Пудуне.
Фу Вэньдо на секунду обомлел, но тут же кивнул:
— Договорились. Будет время — увидимся.
В самом центре белого пространства вспыхнул ослепительный столб света. Лицо Фу Вэньдо расплылось перед глазами Тан Мо, превращаясь в чёткий тёмный силуэт. Как и при первой их встрече, этот человек высился прямо и непоколебимо, словно монолитная скала, которую не способны сдвинуть никакие бури.
"Спецподготовка, выправка, осанка..." — уже угасающим сознанием подумал Тан Мо, зажмуриваясь от вспышки. — "Кто же ты такой на самом деле?"
Световой поток поглотил четырёх игроков. А в следующую секунду Тан Мо распахнул глаза — он снова стоял на Земле.
Шла рождественская ночь. Вокруг царила непроглядная тьма. Едва покинув подземелье, Тан Мо рванул с места и юркнул в заброшенный заводской цех. Опустившись на пол, он извлёк из кармана белое яйцо индейки. На скорлупе всё ещё ярко светилась буква «S». Тан Мо обхватил яйцо ладонями, и свет постепенно угас. Сохранение закрылось.
"Никакой выгоды, а одну загрузку спустил вчистую," — с кривой ухмылкой подумал он.
Использование артефакта в подземелье было вынужденной мерой. Они пошли на риск, провоцируя Пиноккио на нарушение правил, но никто не мог предсказать, как поведет себя Чёрная башня после устранения босса. Наличие точки сохранения давало им гарантию: если бы трюк не сработал, они просто вернулись бы в начало раунда и доиграли по-честному. Это была их страховка.
"Если мы оказываемся в одном подземелье, использование точки сохранения одним из нас автоматически активирует её и для второго. Мы синхронно сохраняемся и синхронно загружаемся. Получается, если в будущем мы столкнёмся как враги, я не смогу применить сохранение без его ведома — он всё равно загрузится вместе со мной."
Пальцы Тан Мо выбивали дробь по гладкой скорлупе. На каждом втором ударе он замирал, выдерживал паузу и лишь затем наносил третий выбивающий стук, чтобы случайно не запустить вызов.
Поразмыслив ещё немного, Тан Мо пришёл к однозначному выводу: "Не стоит пересекаться с ним в подземельях. По крайней мере — в качестве противников." Слишком уж много ограничений накладывала эта ситуация на использование архивного яйца. Да и к тому же... "Если мы снова сойдёмся в смертельном поединке — ещё неизвестно, кто уйдёт живым..."
В ходе этой игры ему удалось подсмотреть способность Фу Вэньдо, но и тот увидел лишь верхушку айсберга его собственных сил. Вот только секрет с Золотой монетой короля утаить не удалось.
Тан Мо на секунду замер, после чего мысленно резюмировал: "Чистый минус. Я в пролёте!"
Абсолютно убыточный расклад!
Прокрутив в голове каждое свое действие, Тан Мо устало опустился на пыльную кушетку в бывшей заводской конторе и извлёк из рюкзака ту самую Еловую ветку.
Холодные лучи луны просачивались сквозь разбитое окно, падая на его лицо. Тан Мо внимательно осмотрел деревяшку.
Тонкий, сухой прутик, на котором не было ни единого листочка — самое обычное отломленное полено. И ради этой коряги в подземелье Пиноккио сражались восемь человек: один погиб, трое сгинули в штурмовом испытании, а их судьба оставалась неизвестной.
И сколько ещё людей по всей стране сейчас рисковали жизнями в других подземельях ради точно таких же сухих веток?..
Тан Мо повертел прутик в руках и с вздохом убрал его обратно. С его нынешней выносливостью одного короткого отдыха в неделю хватало с избытком. Зажмурившись, он попытался привести мысли в порядок. В памяти всплыла сказанная на прощание фраза: «Я в Пудуне».
"Завтра нужно наведаться в штаб «Атака» и узнать, как дела у Чэнь Шаньшань."
В Сучжоу он пока возвращаться не собирался.
Над погружённой в тишину китайской землёй висело тяжелое молчание. Тысячи игроков, переживших ад рождественских подземелий, в страхе прижимали к груди сухие еловые ветки, прячась по тёмным углам.
Едва стрелки часов сошлись на двенадцати, из рюкзака Тан Мо вырвался яркий луч света.
Он мгновенно распахнул глаза и впился взглядом в сумку. Внутри холщового баула что-то пылало так ярко, что свет пробивал плотную ткань, заливая всю комнату белым сиянием. Тан Мо подобрался, осторожно расстёгивая молнию и готовясь к любой неожиданности.
Стоило ему приоткрыть клапан, как светящаяся Еловая ветка сама взмыла в воздух. Тан Мо рванулся было перехватить её, но пальцы прошли сквозь пустоту — деревяшка окончательно превратилась в чистый сгусток света и вылетела в окно, устремляясь в ночное небо.
Тан Мо быстро подошёл к проёму и поднял голову.
Прямо над его головой, из всех уголков Китая, в тёмные небеса взмывали десятки тысяч таких же белых огоньков. Они устремлялись ввысь, где медленно сплетались в единый гигантский силуэт.
Исполинская светящаяся Рождественская ёлка накрыла собой добрую половину страны. Её слепящий свет превратил ночной полумрак в яркий полдень. И когда сияние достигло своего пика, заставив людей зажмуриться, над землёй раскатился громкий, раскатистый смех:
— Хо-хо-хо! С Рождеством вас, любимые дети мои!
Грохот!
Мелодия «We Wish You a Merry Christmas» огласила окрестности. Исполинский Санта-Клаус на своей оленьей упряжке выскочил из-за верхушки световой ёлки. Четвёрка оленей рванула вперёд, с размаху врезаясь в сияющее дерево и разбивая его на миллиарды искр.
Грандиозный салют из мелких звёзд хлынул к земле. Один из таких огоньков, отделившись от общего потока, плавно опустился прямо перед Тан Мо. Юноша протянул ладонь, и крошечная звездочка зависла над его пальцами.
Искрящийся огонёк вспыхнул на его ладони ослепительным светом. Белое сияние окутало Тан Мо с ног до головы. Он закрыл глаза. Спустя пять минут, когда свет угас, он снова открыл их — ладонь была пуста.
Санта-Клаус огласил небо прощальным хохотом и, натянув поводья, увёл упряжку к далёким звёздам.
Тан Мо сжал кулак, затем размял кисть и плечи. Тело казалось невероятно лёгким, а в мышцах затаилась плотная, налитая сила. Эта маленькая звёздочка дала ощутимый прирост к его характеристикам. Для него, и без того стоявшего на голову выше большинства участников, прибавка не казалась фантастической, но для обычных игроков такой бонус был просто колоссальным.
Сочельник закончился.
Вот каков был настоящий подарок Санты.
Тан Мо невольно улыбнулся и шагнул прочь от окна, намереваясь занять место на кушетке.
А в небесах миллиарды светящихся искр находили своих владельцев, вручая рождественские дары каждому, кто сумел выжить в этом безумии.
Но едва Тан Мо развернулся, как поверх угасающей рождественской мелодии над всей страной звонко раскатился чистый детский голос:
[Динь-дон! Объявление об обновлении системы. 1 января 2018 года состоится запуск Чёрной башни версии 2.0. Просим всех игроков заранее ознакомиться с новыми правилами. Правила версии 2.0...]
Тан Мо резко обернулся и впился взглядом в тёмную громаду Чёрной башни, возвышавшуюся в центре Шанхая.
Исполинский тёмный пик переливался всеми цветами радуги — точно так же, как и в тот день, когда Чёрная башня впервые объявила о запуске игры «Earth Online». А из её недр продолжала греметь всё та же праздничная песенка, сменяясь звонким, разносившимся по всей стране детским голосом, зачитывающим свод новых правил.