Холодный ночной ветер прилетел издалека, взъерошив волосы юноши с детским личиком. Бай Жояо стоял с самым открытым и доброжелательным видом, сунув руки в карманы, хотя на губах застыла всё та же ядовитая ухмылка. Глядя на него, трудно было поверить, что секунду назад он абсолютно буднично заявлял о намерении прикончить Тан Мо.
Тан Мо ответил ледяным взглядом, а Бай Жояо в ответ лишь задорно подмигнул.
Сяо Шэн поспешно выхватил пистолет, собираясь разрядить обойму в этого психа, но Тан Мо и Фу Вэньдо одновременно выбросили руки вперёд, перекрывая дуло.
Мальчик недоумённо перевёл взгляд с брата на Тан Мо.
Лицо Тан Мо оставалось непроницаемым. Фу Вэньдо же окинул сумасшедшего юношу пристальным, оценивающим взглядом и, словно догадавшись о чём-то, чуть заметно изогнул губы в улыбке. Не обращая больше внимания на Бай Жояо, Тан Мо развернулся и направился внутрь ресторана. Стоило ему сделать пару шагов, как безумец с детским личиком увязался следом.
Раздался резкий свист рассекаемого воздуха.
Бай Жояо мгновенно отшатнулся на три шага назад.
У его левой груди замерло остриё иссиня-чёрного оружия, а в правую упёрся кружевной зонтик. Не отскочи он мгновением ранее — в его грудине зияли бы две сквозные дыры.
Бай Жояо шутливо поднял руки вверх:
— Эй-эй, двое на одного? Нечестно же!
Опустив оружие, Тан Мо и Фу Вэньдо вошли в помещение.
Сяо Шэн всё ещё чувствовал досаду: он никак не мог взять в толк, почему брат и Тан Мо не прогнали этого мерзавца. Этот псих только что прямо сказал, что ищет удобного случая убрать Тан Мо, держать под боком подобную угрозу — безумие! Впрочем, пораскинув мозгами, мальчик понял: у такого решения явно есть причина. И самая вероятная заключалась в том, что они просто не способны прогнать или убить этого сумасшедшего.
«Неужели он настолько силён?..»
Бай Жояо вошёл в ресторан последним. Услышав досадливый шёпот Фу Вэньшэна, он улыбнулся ещё шире.
Этот псих действительно был чудовищно силён.
И Тан Мо ощутил это на собственной шкуре.
Сяо Шэн почти не сталкивался с ним в бою, потому и не понимал всей полноты угрозы. По чистой боевой мощи Бай Жояо ничуть не уступал Лянь Юйчжэн, а в ближнем бою без использования способностей, пожалуй, превосходил её. Убить такого противника Тан Мо мог разве что с помощью «Очень быстрого мужчины» — и то при условии, что у Жояо не найдётся спасительного артефакта. В противном случае даже вдвоём с Фу Вэньдо они не смогли бы его удержать: он просто сбежит, а выждав время, вернётся вновь. У всех руки окажутся связаны.
Самое страшное в этом мире — не могущественный враг и не бестолковый союзник, а беспардонный, въедливый психопат, от которого невозможно избавиться.
Ночь сгущалась. Троица уселась за круглым столом в самой глубине зала. Бай Жояо прекрасно понимал, что ему здесь не рады, и не навязывался. Он устроился на подоконнике и прикрыл глаза, делая вид, будто спит. Однако всё его тело оставалось натянутым, как струна: стоит Тан Мо или Фу Вэньдо сделать движение, и он мгновенно среагирует.
— Не обращай на него внимания, — спокойно произнёс Тан Мо, тихо постукивая пальцами по столешнице. — С такими, как он, правило одно: чем больше реагируешь, тем больше они распаляются. Лучше улучить момент и сбросить его с хвоста.
Сейчас их ждали куда более важные размышления.
— Фракция невидимок... похоже, состоит из игроков.
Благодаря сведениям Бай Жояо туман, окутывавший загадочных невидимок, наконец начал рассеиваться.
— На самом деле они вовсе не невидимы, — подхватил Фу Вэньшэн. — Они просто возникают из ниоткуда и так же внезапно исчезают. Мы никогда не заставали их на месте преступления, вот и решили, будто они бесплотны. А они — обычные игроки. Му Хуэйсюэ принадлежит к их числу, и Чёрная башня прямо назвала её игроком. — Мальчик запнулся и посмотрел на старших: — Брат, Тан Мо, вы ведь тоже думаете, что Му Хуэйсюэ — это и есть тот самый «игрок Му Хуэй»?
Тан Мо и Фу Вэньдо одновременно кивнули.
Блёклый лунный свет, проникавший сквозь оконную раму, высвечивал поллица Тан Мо.
— Вероятность — девяносто процентов. Му Хуэй и Му Хуэйсюэ — один и тот же человек. Все они игроки и на данный момент относятся к фракции невидимок. За убийство одной «мясной свиньи» невидимка получает десять минут времени отдыха. В Пекине они точно есть. Судя по словам Бай Жояо, в Тяньцзине — тоже. Му Хуэйсюэ числится за 3-м сектором Китая, значит, невидимки орудуют и в Гуанчжоу. Из этого следует... они рассеяны по всему Китаю. По всему миру.
Фу Вэньшэн мгновенно уловил суть:
— В Нанкине тоже есть невидимки?! — Но тут же сам себе возразил: — Быть не может! Группа Нанкина строго контролировала город. Если бы там происходили подобные таинственные убийства игроков, командир Сяо и командир Чай не могли бы о них не знать! У нас не было таких сведений.
— В Пекине и Шанхае раньше тоже ничего подобного не случалось, — подал голос Фу Вэньдо.
Тан Мо и Фу Вэньшэн одновременно повернулись к нему.
Брюнет вслед за Тан Мо согнул пальцы, мерно постукивая по дереву. Он о чём-то напряжённо размышлял, а когда их взгляды с Тан Мо пересеклись, они без слов поняли: оба пришли к одинаковой догадке.
Догадке настолько невероятной, что в неё трудно было поверить.
Сяо Шэн переводил взгляд с одного на другого, абсолютно не понимая, почему они снова перешли на язык взглядов. О чём они молчат?! Наконец не выдержав, мальчик уже собрался расспросить их открыто, но палец Тан Мо замер, и тот произнёс:
— Вывод один... Игроки из фракции невидимок не появлялись на Земле вплоть до того момента, пока Чёрная башня не транслировала имя Му Хуэйсюэ на весь мир.
Фу Вэньшэн замер.
Неподалёку, на подоконнике, чуть дрогнули ресницы Бай Жояо, а уголок губ пополз вверх.
— В этом мире существует три категории игроков: официальные, резервисты и нелегалы. Помнишь песню, которую пела Чёрная башня? В ней нелегалы сдохли на дороге, резервистов сожрали, а официальные игроки ленились штурмовать башню, вызвавши её презрение. Помимо этих троих есть Му Хуэйсюэ. И фракция невидимок.
Сяо Шэн тоже уловил мысль, но всё ещё боялся поверить:
— Но ведь кроме этих трёх типов... других просто быть не может...
— Есть, — Тан Мо посмотрел на взволнованного мальчика.
В этот момент раздался низкий, бархатный голос Фу Вэньдо:
— 18 ноября 2017 года в 08:00 по пекинскому времени в игру вошли четыреста миллионов человек. — Выдержав паузу, он спокойно добавил: — Но помимо этих четырёхсот миллионов были ещё шесть миллиардов... Это и есть Четвёртая фракция.
Воздух в помещении мгновенно загустел.
Эта мысль казалась абсурдной, но только она давала логическое объяснение происходящему.
Му Хуэйсюэ не была ни официальным игроком, ни резервистом, ни нелегалом.
Кто же она тогда?
Она была одной из тех шести миллиардов людей, что бесследно исчезли с лица Земли полгода назад.
Среди них остались родители Фу Вэньшэна, остался близкий друг Тан Мо. Больше девяноста процентов населения планеты — бесконечные имена, постепенно стиравшиеся из памяти выживших. За эти шесть месяцев все успели свыкнуться с мыслью, что пропавшие мертвы. Фу Вэньшэн давно смирился с гибелью родителей, зная, что из всей семьи у него остался только старший брат. И вдруг ему говорят: «Твои родители не умерли. Они живы, просто находятся в другом мире».
Но мальчик не обрадовался. Он лишь низко опустил голову. Отросшие волосы полностью скрыли выражение его лица.
Сяо Шэн поднялся со стула, пробормотав глухим голосом:
— Брат, я пойду воды наберу.
Фу Вэньдо внимательно посмотрел на него и еле заметно кивнул.
Мальчик быстро удалился.
Тан Мо сидел за столом, погружённый в собственные мысли.
Внезапно тишину нарушило фальшивое, неприятное пение. Тан Мо резко обернулся к окну. На подоконнике всё так же с закрытыми глазами сидел безумец с детским личиком, но рот его был открыт, и он вразнобой напевал ту самую детскую песенку, которую башня посвятила Му Хуэйсюэ:
— Три, три нелегала сдохли на дороге.
Двух, двух резервистов сожрали на обед.
Каждый официальный штурмовать не хочет...
Только ты, только ты!
Чёрной башне мил, Чёрной башне люб...
На самом деле Бай Жояо даже не сбивался с мотива. Просто эта песенка, мило звучавшая в исполнении детского голоса Чёрной башни, в его исполнении среди ночной тишины приобретала жуткий, потусторонний оттенок.
Никто не прерывал его. Песня эхом разносилась по тёмному залу ресторана снова и снова.
Лишь когда первые лучи утреннего солнца прорезали горизонт, заливая землю светом, из кухни показался Фу Вэньшэн. Лицо мальчика было бледным. Вернувшись за стол, он вяло уткнулся локтями в столешницу, не желая ни с кем говорить. Просидев так пару минут, он всё же не выдержал и поднял глаза на брата:
— Брат... папа и мама... они правда могут быть живы?
— Да.
Голос Фу Вэньдо звучал абсолютно спокойно и уверенно, будто он констатировал непреложный факт. Всего одно слово, произнесённое без лишних эмоций, но глаза Фу Вэньшэна медленно засияли. Он всегда безгранично верил старшему брату: то, что говорил Фу Вэньдо, никогда не было ошибкой. Они живы, обязательно живы!
Увидев, что мальчик повеселел, Тан Мо лишь качнул головой. Когда он сам догадался о существовании Четвёртой фракции, в его душе тоже вспыхнуло смятение. Полгода он считал друга погибшим, и вдруг появляется надежда. Однако очевидно, что конкуренция среди игроков-невидимок куда жесточе, и шанс на выживание там не превышал одной десятитысячной.
«Может, лучше было бы погибнуть ещё тогда, во время запуска игры?»
Именно эта мысль мучила Фу Вэньшэна, именно она тревожила Тан Мо.
Мальчик понимал, что родители могли погибнуть уже давно. Даже если они не исчезли в первый день, их могли забить как «мясных свиней» или они погибли во время игр Чёрной башни. Никто не знал, через какие испытания проходят игроки Четвёртой фракции, но один взгляд на жестокий Рейтинг времени доказывал: тот мир был куда страшнее их собственного.
И всё же после слов брата и Тан Мо мальчик отбросил мрачные мысли. Он искренне хотел, чтобы родители были живы, и верил, что они справились.
Світало. Троица собралась в путь.
Но оставалось ещё одно дело.
Тан Мо настороженно покосился на юношу на подоконнике. Бай Жояо всё так же сидел с закрытыми глазами, но было очевидно, что он не спит. Тан Мо чуть повёл головой, наклонился к уху Фу Вэньшэна и тихо шепнул пару слов. Мальчик изменился в лице и замялся:
— Тан Мо...
Тан Мо ободряюще кивнул.
Сяо Шэн обречённо вздохнул и направился к подоконнику.
Мальчик как раз раздумывал, с чего начать разговор с этим психом, но Бай Жояо опередил его, произнеся развязным тоном:
— Фу Вэньшэн? А ты, оказывается, под настоящим именем ходишь. — Бай Жояо открыл глаза, смерил взглядом подошедшего мальчика и перевёл взор на Тан Мо. Лицо его изобразило глубокую обиду: — Тантан, а я ведь так тебе верил! Выходит, ещё тогда, в Галерее драгоценных камней, вы вдвоём уже были знакомы? Разыграли передо мной целый спектакль, чтобы вместе обидеть одного меня...
Тан Мо даже бровью не повёл:
— Тогда мы не были знакомы.
— Ну да, конечно! — фыркнул Бай Жояо. — Опять ты мне зубы заговариваешь, Тантан. Ты не знал этого паренька? Да ведь он Фу Вэньшэн! А тот, что рядом с тобой — твой напарник Фу Вэньдо, его родной брат! Только не говори, будто всё это случайное совпадение, и милый мальчик с господином нелегалом вовсе не родственники.
Тан Мо изогнул бровь:
— А кто тебе сказал, что его зовут Фу Вэньдо?
Бай Жояо хихикнул:
— Господин А — Фу Вэньдо, господин B — Тан Мо.
— Его зовут Виктор.
Услышав это имя, Фу Вэньдо мельком взглянул на Тан Мо.
Бай Жояо расплылся в ещё более широкой ухмылке и уже собрался выдавить: «Хоть я и милашка, не надо считать меня дурачком», как Фу Вэньшэн, сжав кулаки, выложил на одном дыхании:
— Ты ведь ранен.
Улыбка Бай Жояо мгновенно погасла. Он опустил взгляд на мальчика и промолчал.
— Мой брат заметил, — продолжал Фу Вэньшэн. — Я могу подлечить тебя, у меня как раз подходящая способность. Ты поделился с нами важными сведениями, и брат с Тан Мо решили, что это будет честной компенсацией. Рана у тебя тяжёлая, раз уж с твоими физическими данными она до сих пор не затянулась. Наверняка у тебя есть лечебные артефакты, но тебе жалко их тратить — использовать их на такую рану было бы расточительством.
Бай Жояо оживился:
— И это тебе тоже брат сказал? Или Тан Мо?
— Я сам догадался.
Бай Жояо внезапно рассмеялся.
— Пойдём со мной, я помогу, — сказал Фу Вэньшэн.
— Не боишься, что я тебя убью?
Сяо Шэн виновато вздрогнул. Мальчик сглотнул, губы его дрожали, как осиновый лист, но он всё же выдавил:
— Не убил же до сих пор.
Бай Жояо спорить не стал. Он спрыгнул с подоконника и поплёлся за мальчиком в сторону кухни. Уже у самых дверей он остановился и, не оборачиваясь, громко крикнул:
— Тантан, если хочешь от меня избавиться, так и скажи прямо! Посмотри на бедного мальчика, он же от страха чуть в штаны не наложил!
Тан Мо ничуть не смутился оттого, что его замысел разгадали. Он спокойным взглядом проводил Бай Жояо.
Теперь, когда этот псих ушёл, можно достать Книгу способностей и проверить, достался ли ему навык Жуань Ваншу.
Чтобы Тан Мо мог спокойно изучить книгу, Фу Вэньдо молча поднялся и направлялся к выходу из ресторана, намереваясь оставить его одного. Глядя на удаляющуюся спину мужчины, Тан Мо уже занёс руку над корешком книги, но внезапно замер.
В тишине раннего утра за окном шелестела листва. Золотистый солнечный свет проникал сквозь полуоткрытую дверь ресторана, озаряя волосы Фу Вэньдо. Тёмные пряди подёрнулись золотом. Мужчина держался безупречно прямо, высокий, делающий каждый шаг с идеальной точностью.
Губы Тан Мо дрогнули. Сам не зная почему, вопреки всей логике, его грудь вздохнула, и он тихо окликнул:
— Виктор.
Шаги Фу Вэньдо мгновенно оборвались.
Застыли секунды — а может, пролетели целые года.
В потоках золотого света статный мужчина медленно развернулся. Его тёмные, глубокие глаза встретились со взглядом юноши. Они молча смотрели друг на друга, и под этим пристальным, но удивительно тёплым взглядом сердце Тан Мо внезапно заполнил абсолютный покой.
Прошло немало времени, прежде чем Фу Вэньдо чуть заметно улыбнулся и тихо переспросил:
— Мотан?
Мир вокруг словно замер.
Тан Мо широкими глазами смотрел на стоящего перед ним человека. Возможно, от шока он даже не заметил, как Фу Вэньдо, увидав его реакцию, едва ощутимо перевёл дыхание и расслабил плечи.
Тысячи слов готовый были сорваться с языка. В груди расцвело странное, ни на что не похожее чувство — немного сладкое, немного терпкое. Все фразы застряли в горле, но в конечном счёте Тан Мо просто не сдержался и искренне, от всего сердца улыбнулся. На этот раз он спросил сам:
— Виктор?
Фу Вэньдо тоже улыбнулся. В тишине пустующего ресторана бархатный мужской голос, похожий на нежный шёпот, тихо произнёс это имя. Словно он повторял его про себя уже бесконечное число раз, голос звучал невероятно мягко и глубоко:
— Мотан.