Гигантская индейка впилась узкими глазками в Фу Вэньдо. Повисла двухсекундная тишина. Птица курлыкнула и ехидно ухмыльнулась:
— Будет второй вопрос?
Выражение её морды, интонация — всё точь-в-точь повторяло реакцию на вопрос Сяо Цзитуна. Со стороны казалось, будто ничего не изменилось. Но и Тан Мо, и Фу Вэньдо прекрасно понимали: вопрос об игре «Коршун и цыплята» задел индейку за живое. Для неё он был ничуть не менее важен, чем правильный способ прохождения. А может, и куда важнее.
Тан Мо задумчиво смерил монстра взглядом.
Поначалу он не придал этому значения, но стоило Фу Вэньдо озвучить свою догадку, как некоторая странность стала очевидной.
За прошедший час в «Коршуне и цыплятах» шестеро игроков успели вступить с гигантской индейкой в прямой бой — выбыл лишь Сяо Цзитун, сумевший надёжно укрыться. Индейка разила каждого без разбора, жестоко и беспощадно, но целенаправленно и методично пыталась достать только одну — длинноволосую хладнокровную девушку по имени Нинин.
Это проявилось особенно ярко во время её последней контратаки. Попав в каскад ловушек, устроенных мальчишкой, тварь едва не погибла от синей капли воды. Вырвавшись, она не кинулась ни на паренька, чуть не отправившего её на тот свет, ни на Фу Вэньдо, изранившего её кинжалом, а сразу рванула к Нинин, стоявшей позади всех.
Ни логика боя, ни расстановка сил не объясняли такого выбора. Однако монстр обогнул ближние цели и когтями вырвал кусок плоти прямо с груди Нинин.
Тварь метила именно в неё.
И этот факт указывал на важнейшую улику: с игрой «Коршун и цыплята» всё далеко не так просто.
Тан Мо напряжённо взвешивал варианты для второго вопроса. Прежде чем он успел сформулировать лучшее решение, сбоку раздался спокойный мужской голос:
— Второй вопрос... Под каким номером стоит Джордж Эдвард?
Тан Мо потрясённо уставился на него. Фу Вэньдо тоже нахмурился, переводя взгляд на Сяо Цзитуна. Даже соратники последнего — Нинин и Сяо Цзяо — вытаращились на своего командира, не понимая, зачем он потратил попытку на подобную глупость.
Первый вопрос задал Фу Вэньдо: скрывается ли за «Коршуном и цыплятами» какой-то глубокий подтекст?
Второй спросил Сяо Цзитун: каков порядковый номер его спутника, Джорджа Эдварда?
Спрошено было вопиюще эгоистично. Знание номера одного-единственного человека ничего не давало для общего успеха. Даже узнав свою позицию, мальчик всё равно попал бы в следующую облаву, пока остальные шестеро стоят не на своих местах. Поступок Сяо Цзитуна выглядел дико и бессмысленно — он будто впустую спустил драгоценную возможность.
Но Тан Мо быстро взял себя в руки. Сяо Цзитун не стал бы действовать под влиянием глупого порыва; за этим вопросом явно кроется расчёт. Жаль лишь, что имеющихся данных пока не хватало, чтобы разгадать замысел.
Индейка тоже опешила. Впрочем, через мгновение она снова растянула пасть:
— Мой милый крошка! Неужто ты забыл, где твоё место?
Она переступила лапами, приближаясь к мальчику, и занесла над его головой крыло, с которого всё ещё капала кровь — след от недавнего удара Фу Вэньдо. Мальчонке страшно хотелось отпихнуть эту мерзость, но он сдержался и с обиженным видом прижался к Сяо Цзитуну.
— И каков же ответ? — вмешался Тан Мо.
Как бы то ни было, вопрос озвучен, и им нужен результат.
Монстр похлопал крыльями:
— Да какая глупость эта ваша «скрытая суть»! Просто мерзкий коршун вознамерился умыкнуть моих милых деток. Не бойтесь, мамочка рядом, мамочка никому вас не отдаст, кур-р! — Сделав паузу, птица перевела взгляд на мальчишку: — Что до твоей позиции в очереди...
Опустив окровавленное крыло на его макушку, индейка усмехнулась:
— Кур-кур, ты ведь второй по счёту, сокровище моё. Неужели вылетело из головы?
Закончив, она издала ехидный смешок и выпрямилась. Взгляд её на миг задерживается на умирающей старшекласснице, а затем туша птицы разворачивается к огромной зелёной гусенице, неподвижно лежащей на полу.
Внезапно супермаркет огласил оглушительный визг. С наигранным изумлением монстр завопил:
— Кур-кур-кур-кур! Как эта червивка смела дохнуть?! Дохлятиной деточек кормить нельзя, животики заболят! Проклятая тварь, сложно было ещё немного понатягивать жилы?! Теперь мамочке опять придется идти на поиски провизии!
Повернув голову, индейка с лживой заботой оглядела присутствующих:
— Вы ведь проголодались, мои хорошие?
— Очень, мамочка, — подыграл Сяо Цзитун с кивком.
— Тогда мамочка живо обернётся, кур-р!
Несмотря на тучность, гигантская туша проявила поразительную юркость. Напевая нелепый мотивчик «Цыплята жрут червей, а я сожру цыплят», монстр стремительно скрылся среди стеллажей. Каждому здесь уже было очевидно: птица наглухо паясничает. То корчит из себя чадолюбивую наседку, то оборачивается кровожадным хищником. Она водит всех за нос, теша своё тщеславие и насмехаясь над беспомощными людьми.
Фальшивое визгливое пение затихло в глубине зала. Едва туша монстра скрылась из виду, короткостриженая школьница не выдержала и захлебнулась слезами.
Несчастная обнимала истекающую кровью подругу и рыдала во весь голос. Спустя пару минут она кое-как взяла себя в руки, смахнула слёзы и попыталась поить раненую водой, тихо баюкая её по имени в надежде на чудо.
Девушки были слишком слабы. Не окажись здесь Тан Мо и остальных, обе давно пополнили бы кучу кровавых обрубков на полу.
Удостоверившись, что птица убралась достаточно далеко, Тан Мо повернулся к Сяо Цзитуну:
— Раз на первый вопрос она солгала, значит, ответ на второй правдив. Господин Сяо, проясните свой замысел.
Тан Мо не знал Сяо Цзитуна лично, но за время короткого общения успел оценить его умысел. Пройти второй уровень Чёрной башни и заслужить славу одного из самых проницательных игроков Нанкина — с таким багажом впустую вопросами не бросаются.
Сяо Цзитун лишь улыбнулся:
— Разумеется, у меня был расчёт. В моём распоряжении оказалось чуть больше сведений, чем у вас. Но прежде чем объясниться, я бы хотел задать встречный вопрос... Господин Тан Цзи, — он сдержанно кивнул Фу Вэньдо, не став разоблачать чужие псевдонимы, — как по-вашему, чем же так выделяется эта игра в «Коршуна и цыплят»?
— Будь это банальным наказанием за ошибку в строю, башня просто объявила бы «Нарушение порядка: часовая охота гигантской индейки», — скупо отозвался Фу Вэньдо. — Отдельный побочный режим не требовался.
Если только сам режим не служил подсказкой.
Фу Вэньдо не стал разжёвывать вывод — Тан Мо и без того схватил мысль на лету. Посмотрев на спутника, он сжато произнёс:
— И верно. Зачем придумывать именно «Коршуна и цыплят»? Кабы дело было лишь в кровопролитии, название подошло бы любое.
— К тому же, её жажда крови имела чёткий адрес, — добавил Фу Вэньдо, кивнув на Нинин.
Раны девушки почти затянулись, но лицо оставалось бледным. Она молча поджала губы.
— Да с чего тварь прицепилась к сестре Нинин? — вспылил мальчишка. — Неужто из-за того, что она женщина? Точно, ту старшеклассницу тоже отделали, она до сих пор в отключке! Неужели индейка метит в женщин?!
— Вовсе нет, — возразил Тан Мо. — «Коршун и цыплята» — детская забава, знакомая каждому. У неё есть две ключевые особенности. Первая: наседка защищает цыплят. Вторая: коршун способен сцапать лишь того цыпленка, который замыкает строй. Нам велено встать по порядку, но ведь и в самой игре заложен жёсткий порядок: охота начинается строго с последнего.
Мальчик на мгновение задумался, и его глаза удивлённо расширились:
— Хотите сказать, сестра Нинин — тот самый замыкающий цыплёнок?! — Смышлёный парень моментально связал факты: — Постойте! В нашей текущей шеренге она стояла пятой, а последним был... — он указал на Фу Вэньдо, —...он! Но птица нападала на Нинин, а не на него. Значит, тварь ориентируется не на наше хаотичное построение, а на то, как мы должны стоять?! Правильное место сестры Нинин — самое последнее?!
Разжёвывать дальше смысла не имело — все усвоили логику. Тан Мо с Фу Вэньдо пришли к этому выводу гораздо раньше, оттого Фу Вэньдо и сформировал первый вопрос именно так. И, судя по всему, Сяо Цзитун думал в том же направлении.
Нацеленность индейки на Нинин в сочетании с враньём монстра прямо подводила к мысли: охотничий порядок завязан на идеальную расстановку игроков.
— Восьмидесятипроцентная вероятность, что она... — Тан Мо сделал паузу, не зная имени девушки, но быстро выкрутился, —...стояла замыкающей. Какова истинная позиция крайнего игрока — мы выяснили. Затем и задавался первый вопрос. Теперь ваш черёд, — Тан Мо сдержанно ухмыльнулся. — Господин Сяо, к чему был ваш вопрос? Какими сведениями вы располагаете?
Едва Фу Вэньдо заметил, что птица выцеливает именно Нинин, он тут же вспомнил про законы игры. Извилистый ответ монстра лишь утвердил их в мысли, что подтекст реален, а значит, позиция Нинин установлена.
Замыкающее звено найдено.
Теперь мяч на стороне Сяо Цзитуна.
Фу Вэньдо замер подле Тан Мо. К чужой компании он явно не питал особого интереса, ограничиваясь ролью молчаливого наблюдателя. Тан Мо же терпеливо ждал объяснений.
— У моего вопроса действительно имелось веское основание, — Сяо Цзитун взглянул на Нинин, а затем неожиданно перевёл взор на Фу Вэньдо. Он легко усмехнулся и выложил карты на стол: — Господин Тан Цзи, ведь вы — нелегал?
Фу Вэньдо даже бровью не повёл, проигнорировав выпад.
Тан Мо же сухо парировал:
— И это те самые ценные сведения, господин Сяо?
— Полноте, вы меня неправильно поняли. Я вовсе не пытаюсь уколоть вас статусом нелегала, — спокойно произнёс Сяо Цзитун. — В течение всего этого часа я наблюдал за вами. Вы не искали лёгкой крови. А ведь в правилах сияет очевиднейшая лазейка: пятый пункт гласит, что при гибели цыплёнка активируется эффект «Убитая горем гигантская индейка», временно снимающий с неё приступ расщепления личности. Проще говоря, стоит убить любого игрока — и облава мгновенно прекратится. Способ спастись от когтей предельно прост.
— Убить кого-то из своих и завершить бой, — ровным тоном закончил Тан Мо.
— Именно. Но вы на это не пошли, — сочувственно кивнул Сяо Цзитун. — Когда птица загнала Нинин, я пытался пробиться на помощь, но не успевал, и видел, как вступились вы. Нелегалы бывают разными. Есть среди них живодёры, сбросившие всякие тормоза после «загрузки Земли». Они выкашивают участников ради развлечения. Я встречал таких.
Тан Мо тоже доводилось видеть подобных выродков. В Диковинном цирке погибло десять человек: четверых нелегалов они уничтожили совместными усилиями, но те успели пустить в расход шестерых обычных игроков.
— Сия лазейка похожа на утончённую мышеловку, — заметил Тан Мо. — Будь убийство выходом, кто-нибудь из сгинувших здесь раньше наверняка испробовал бы его. В конце концов остался бы лишь один выживший. Ему не с кем было бы строиться — он сам себе шеренга. Но ведь подземелье он бы так и не прошёл! Ложная лёгкость обернулась бы смертельной ловушкой... Так что, господин Сяо, возможно, мы воздержались от резни из чистого прагматизма.
— Проходя испытания Чёрной башни, я лишь во вторую очередь полагаюсь на расчёт. В первую — на чутьё. Моя интуиция меня ни разу не подводила, — улыбнулся Сяо Цзитун. — Статус нелегала не делает человека монстром, ровно как звание официального игрока или резервиста не гарантирует святости. И ваши слова, господин Виктор, лишь подтверждают: вы люди достойные.
Тан Мо промолчал.
— Поначалу я не придал значения травле Нинин, — продолжал Сяо Цзитун. — Настоящая разгадка блеснула лишь тогда, когда господин Тан Цзи задал вопрос про подтекст игры. И тут же у меня возникло соображение.
— Какое?
— Для начала сойдёмся в главном: порядок шеренги задан алгоритмом, а не броском кубика. Иначе прохождение превратилось бы в слепую угадайку без намёка на тактику. Чуть раньше девчушка, — Сяо Цзитун бросил взгляд на плачущую школьницу, — высказала мысль, что ранг зависит от количества проштудированных этажей башни. Допустим. Обе девочки башни не штурмовали. Сяо Цзяо одолел один уровень. Вы, господин Виктор, ваш соратник Тан Цзи, да и мы с Нинин прошли по два уровня.
—... И вы спросили про порядковый номер мальчика, чтобы проверить гипотезу о зависимости порядка от штурма башни? — мгновенно уловил Тан Мо.
— Именно! — просиял Сяо Цзитун. — Но главное крылось в детали, известной мне одной. Вопрос о позиции Сяо Цзяо был призван доказать совсем другое.
— Что именно?
Сяо Цзитун глянул на соратницу. Длинноволосая Нинин с каменным лицом стояла в стороне, скрестив руки на груди.
— Из всей компании обе девчонки — резервистки, — продолжил Сяо Цзитун, переведя взгляд обратно на Тан Мо. — Я сам поднялся из резервистов в официальные игроки, хотя душой по-прежнему близок к первым. Итак, Сяо Цзяо оказался вторым. Раз его номер не третий, распределение точно завязано не на этажи башни. Позвольте спросить... господин Виктор, вы ведь официальный игрок?
Тан Мо внутренне вздрогнул. Разум лихорадочно сопоставил факты. Замысел Сяо Цзитуна выстроился в стройную картину. Но в его теории имелась одна брешь. За исключением случая, если...
— Она — нелегал?! — изумлённо перевёл Тан Мо взгляд на Нинин.
Сяо Цзитун удовлетворённо кивнул:
— Именно. Я бывший резервист, Сяо Цзяо — официальный игрок... А Нинин — нелегал.