У Тан Мо не оставалось времени ни на скорбь, ни на страх.
Чэнь Фанчжи и Чжао Янь исчезли без следа, не оставив после себя даже одежды или личных вещей, так что собирать было попросту нечего.
Закрыв за собой дверь, Тан Мо покинул библиотеку.
В центре города, у подножия гигантской чёрной башни, всё ещё толпилось человек семь-восемь. Одни, совершенно растерянные, сидели прямо на асфальте, не понимая, что только что произошло и куда за считаные минуты подевались их товарищи, с которыми они ещё недавно шли плечом к плечу на митинге. Двое мужчин средних лет, одетых как офисные клерки, в это время деловито крушили белое ограждение.
Этот глухой забор из белого пластика военная полиция возвела три дня назад, оцепив башню, чтобы к ней не приближались зеваки.
Теперь полиция испарилась, как и исследователи, проводившие внутри замеры. Проломив в пластиковой стене широкую дыру, мужчины подошли вплотную к чёрной башне. Тан Мо не стал следовать за ними: бросив беглый взгляд издали, он зашагал дальше.
Множество учёных бились над этой загадкой полгода и не продвинулись ни на шаг. Было бы верхом самонадеянности считать, будто он сам с ходу разберётся в природе исполинского монолита.
Первой насущной проблемой стало отсутствие транспорта.
На часах было 8:15. Ровно в восемь утра пропали Чэнь Фанчжи и Чжао Янь. Вслед за ними исчезла и большая часть населения города. Без водителей ни автобусы, ни метро не ходили. К тому же многие пропали прямо во время движения, из-за чего брошенные автомобили врезались друг в друга, намертво заблокировав большинство дорог.
Пройдя полкилометра, Тан Мо заметил лежащий на боку прокатный велосипед.
Достав телефон, он отсканировал QR-код на замке.
— Ожидаемо… сеть легла.
Нахмурившись, Тан Мо присел на корточки и изучил механизм блокировки. Подумав пару минут, подобрал увесистый булыжник и принялся методично колотить по замку.
От сильной отдачи заныло запястье, но в руках словно прибавилось мощи: пары сокрушительных ударов хватило, чтобы перебить стальную дужку.
Окинув разорванную цепь задумчивым взглядом, Тан Мо сел на велосипед и покатил к дому.
Спустя сорок минут он въехал в свой жилой комплекс и припарковал байк у подъезда.
Во дворе царила мёртвая тишина: ни единой живой души, лишь сухой шелест листвы, гонимой лёгким ветром. Поднявшись в квартиру, Тан Мо наскоро собрал вещи. Родители у него были единственными детьми в своих семьях, бабушки и дедушки умерли ещё в его раннем детстве, а сами родители погибли в автокатастрофе, когда он учился в университете. С тех пор связь с немногочисленной роднёй почти угасла.
Близкие друзья после выпуска тоже разъехались: один осел в Пекине, другой — в Шанхае.
Дочь Чэнь Фанчжи жила там же, в Шанхае, так что Тан Мо вполне мог заодно проведать старого приятеля.
С прошлого вечера он оставался заперт в библиотеке, поэтому, вернувшись домой, первым делом плотно перекусил, а затем уложил сменную одежду в дорожную сумку. Вещи были собраны, но оставался главный вопрос: как добраться?
Машины у него не было.
От Сучжоу до Шанхая на скоростном поезде — всего полчаса езды, на машине — около часа.
Но скоростные магистрали сейчас точно встали. Тан Мо даже боялся представить, что творится на железной дороге: если машинисты исчезли так же внезапно, как водители на улицах, оставшиеся без управления поезда на полном ходу превратились в груду искорёженного металла.
Нужен был автомобиль.
Поднявшись этажом выше, Тан Мо постучал в дверь арендодателя. Выждав три минуты и не дождавшись ответа, он достал припасённый разводной ключ и сильным ударом высадил замок.
Едва распахнулась дверь, в нос ударил едкий запах бытового газа.
Тан Мо похолодел, бросился на кухню, перекрыл конфорки и настежь распахнул окна.
На кухонном столе лежали аккуратно нарезанные овощи — похоже, перед самым исчезновением хозяева собирались приготовить вкусный завтрак. Тан Мо снял эту квартиру год назад, сразу после выпуска; хозяевами оказалась чудесная пожилая пара с верхнего этажа. Выйдя на пенсию, старики часто скучали и нередко звали парня к себе на ужин.
Своей машины у Тан Мо не водилось, и он не раз брал у них ключи напрокат.
Привычным жестом выдвинув ящик тумбы под телевизором, он достал брелок. Бегло осмотрев квартиру и убедившись, что внутри действительно никого нет, вышел в подъезд.
До Шанхая рукой подать, бензина требовалось немного, но, сев за руль, Тан Мо с досадой обнаружил, что стрелка топливного датчика почти легла на ноль. С таким остатком он заглохнет на полпути.
Придётся сначала заехать на заправку.
Тан Мо вставил ключ в замок зажигания и повернул. Но стоило двигателю ожить, как сердце пронзила невыносимая вспышка боли. Казалось, невидимая гигантская рука сжала его в тиски. Тан Мо мгновенно побелел, пульс заколотил как бешеный, а кровь в жилах превратилась в раскалённый свинец.
Температура тела подскочила с пугающей быстротой.
Меньше чем за минуту термометр перевалил бы за сорок градусов!
Однако жар не затуманил рассудок. Мысли оставались пугающе чёткими: он буквально чувствовал, как острый клинок медленно пластует его сердце. Жар продолжал расти, а вместе с ним усиливалась и мука.
Тан Мо со всей силы врезал кулаком по соседнему креслу, но это не принесло облегчения.
Боль стала настолько нестерпимой, что перед глазами наконец поплыло, и он провалился в темноту.
Спустя десять часов, когда Тан Мо очнулся, за окном стояла глубокая ночь. За время беспамятства одежда бесчисленное количество раз промокала от пота и высыхала прямо на теле. Лишь когда этот изнурительный цикл прекратился, сердцебиение вернулось в норму, а фантомная агония рассеялась без следа.
Тан Мо выглядел бледным и осунувшимся, но его взгляд сделался предельно острым и ясным.
Прижав ладонь к груди, он убедился: сердце бьётся ровно. Быстро осмотрел тело — никаких повреждений или аномалий.
Затем протянул руку и прямо из пустоты вытащил книгу.
Он извлёк её буквально из воздуха, ничуть этому не удивившись. Предмет походил на толстый блокнот в твёрдом переплёте из грубой желтовато-коричневой крафтовой бумаги. Тан Мо раскрыл его: страницы были абсолютно пусты. Стоило вглядеться в белизну листа, как на нём, словно от невидимого пера, проступили аккуратные строчки.
[Способность: Съесть дочиста и не заплатить]
[Владелец: Тан Мо]
[Тип: Особый]
[Функция: Коллекционирование способностей]
[Примечание: У каждого в глубине души живёт заветная мечта — сожрать всё до последней крошки и не заплатить ни гроша! Пусть Тан Мо и выглядит приличным человеком, внешность обманчива, а чужая душа — потёмки: он и сам спит и видит, как бы провернуть нечто подобное. В семь лет Тан Мо стащил шоколадку у соседского мальчишки — и не заплатил; в десять сдул домашку у соседа по парте — и не заплатил; в пятнадцать втихаря посмотрел своё первое в жизни порно (в скобочках: гейское) — и снова не заплатил!
Видите? Только и думает о том, как бы наесться на халяву!]
Тан Мо:
«…»
"Да вы издеваетесь?!"
У него возникло непреодолимое желание со всего маху впечатать эту проклятую книжку в стену.
К счастью, он сдержался.
Это была его способность.
Очнувшись, Тан Мо сразу осознал, что пробудил силу. Вот только досталась ему не власть над стихиями и не богатырская мощь, а книжонка. Причём такая, которой отчаянно хотелось врезать.
Тан Мо принялся листать страницы, но, кроме первой записи, блокнот оставался девственно чист. Он потратил на изучение добрых полчаса, но так ничего и не понял. Наконец, будто реагируя на его пристальный взгляд, на бумаге проявилась ещё одна строчка:
[Примечание: Думаете, Тан Мо собирается платить? Как бы не так, друзья! Он прямо сейчас размышляет, стоит ли отдавать деньги на заправке!]
Тан Мо:
«…»
Бабах!
Книга полетела прямиком в приоткрытое окно.
Минуту спустя худощавый привлекательный парень молча вышел из машины и с абсолютно каменным лицом подобрал её с асфальта.
Бросив блокнот на пассажирское сиденье, Тан Мо больше на него не смотрел. Заведя двигатель, он доехал до ближайшей АЗС. Заправка встретила его гробовой тишиной. Вокруг не было ни души. Несколько заправочных пистолетов валялись прямо на бетоне, под ногами растекалась лужа едкой солярки — похоже, сотрудники исчезли прямо во время работы.
Прежде чем выйти, Тан Мо помедлил и всё же достал из сумки на заднем сиденье бумажник.
Станция очевидно пустовала, но он на всякий случай громко позвал:
— Есть кто живой?
Не дождавшись ответа, Тан Мо подошёл к ближайшей колонке. В приёмнике уже торчала служебная карта с высоким лимитом, с которой операторы обычно списывали оплату за топливо.
Своей машины у парня не было, топливной карты — тем более, так что оставалось воспользоваться чужой.
В безлюдной ночной тишине темноволосый юноша споро наполнил бак. Мрак вокруг заставлял невольно напрягаться. Когда-то этот район Сучжоу считался одним из самых оживлённых, но сейчас под яркими люминесцентными лампами стоял лишь он один.
Казалось, во тьме за границей света кто-то затаился, а порывы ветра над головой звучали всё резче и пронзительнее.
Вернув пистолет в гнездо, Тан Мо собрался было уходить, но вдруг замер, словно вспомнив о чём-то. Поколебавшись, достал из кошелька две купюры по сто юаней и положил их возле колонки, прижав тяжёлым камнем.
Но стоило ему выпрямиться, чтобы вернуться в салон, как в поясницу упёрлось нечто твёрдое и ледяное.
Тан Мо так и застыл в полунаклоне.
— Ни с места! Доставай кошелёк, живо!