На столике у дивана стоял мешок с Золотым кротом. Завязан он был намертво, и наружу пленник выбраться не мог, но сквозь микроскопические щели в ткани всё равно просачивалась мелкодисперсная золотистая пыльца. Заметив её, Волк-бабушка ахнула. Забыв и про свой зонтик, и про бутыль, и про специи, она в пару широких шагов оказалась у стола и развязала узел.
В то же мгновение крот рванулся на волю. Тан Мо уже собрался было применить силу, но хищница оказалась быстрее: загребущая мохнатая лапа мертвой хваткой вцепилась зверьку в холку, вздернув его в воздух.
Крот отчаянно заверещал. Старуха уставилась на него, невольно сглотнув слюну. Несколько секунд она гипнотизировала добычу взглядом, а затем перевела взор на Тан Мо. В этом взгляде мешалось столько всего, что можно было выдать роман на миллион иероглифов: первобытный аппетит, мучительное сомнение, досада и едва теплящийся, почти неразличимый остаток совести.
В конце концов она запихнула Золотого крота обратно в мешок и крепко сжала ткань своей черной лапищей.
Прошло немало времени, прежде чем Волк-бабушка тяжело, во весь голос выдохнула — похоже, приняв окончательное решение.
— Пять медных! — рявкнула она, и в её голосе звенела чистая злоба. — И ни цзянем больше! Пошел вон, вонючий заморыш! Возвращайся к своему подземному папаше и чтоб глаза мои тебя больше не видели — ни тебя, ни твои пакли!
С самого момента появления старухи Тан Мо не снимал руки с татуировки в виде спички, готовясь к наихудшему. Услышав эти слова, он наконец позволил себе перевести дух.
Бабушка поплелась в спальню, залезла под подушку и вытащила оттуда засаленный, пожелтевший от времени носок. Пошарив внутри, она выудила пять медных монет. У неё их всего-то и было пять штук, но она всё равно пересчитала монеты трижды, прежде чем со слезой в глазах протянуть их Тан Мо.
[Получен предмет: «Медные монеты Волка-бабушки». Подсказка: монеты можно обменять на «Маленький зонтик от солнца Волка-бабушки».]
Забрав деньги, старуха подобрала с пола пакет с приправами, прошла на кухню и достала из шкафа кусок завяленного мяса подземника. Посыпав иссушенную вырезку зирой, она принялась жадно въедаться в нее прямо на глазах у Тан Мо. Её хищный взгляд не отрывался от юноши, словно она жевала не вяленину, а его собственную плоть.
Увидев, что Волк-бабушка занялась едой, Тан Мо окончательно расслабился.
Похоже, после завершения задания старуха действительно не могла его сожрать. Вероятно, сработало ограничение Черной башни: раз поручение выполнено, монстр теряет право на нападение.
Тан Мо перевел взгляд на медь в ладони, взвесил все «за» и «против» и произнес:
— Я хочу обменять монеты на зонтик.
— А? — Бабушка откусила добрый кусок сухожилия и разинула окровавленную пасть.
Раз Черная башня выдала подсказку, значит, такая возможность предусмотрена правилами. Тан Мо ровным тоном повторил:
— Я хочу обменять монеты на зонтик.
Взгляд Волка-бабушки мгновенно стал диким. Она окинула гостя оценивающим взором, скользнула жадными глазами по монетам, хотя на мохнатой морде отчетливо читалось недоверие. Старуха глухо усмехнулась, испачкав острые клыки мясными крошками:
— Ты же девчонка! На кой черт тебе этот зонт?
— Так я могу сделать обмен? — не отступал Тан Мо.
Старуха продолжила рвать мясо:
— Зачем девчонке зонтик? Тоже мне, кокетка выискалась!
Тан Мо: —...
Секунду спустя он абсолютно безэмоционально кивнул:
— Да, я кокетка.
Волк-бабушка просто вредничала: на словах отдавать вещь не хотела, но её зелёные глазищи буквально прилипли к медякам. Дожевав хрящ, она швырнула зонтик Тан Мо:
— Ровно пять монет! И не вздумай недоплатить, понял?!
Тан Мо без лишних слов отдал деньги.
Старуха сгребла медь и тут же спрятала её, продолжая бурчать себе под нос:
— Раскокетничалась тут... Точно в своего подземного папашу уродилась...
Тан Мо: —...
Мясо было сожрано, сделка состоялась — Волк-бабушка принялась выставлять гостя за дверь.
Тан Мо изо всех сил тянул время: оповещение от Черной башни о прохождении главного квеста так и не прозвучало. Неужели задание еще не окончено? Значит, придется оставаться в этой хижине до победного.
Заметив, что «внучка» застыла на пороге и не собирается уходить, старуха зловеще оскалилась и провела языком по клыкам:
— Милая моя внученька... Неужто тебе так не хочется уходить?
Сердце Тан Мо сжалось. Сделав шаг назад, он судорожно соображал, как выкрутиться, и вылил первое, что пришло в голову:
— А что такое «Золотой крот пространства и времени»?
От неожиданности Волк-бабушка отвлеклась и на автомате ответила:
— Ты даже этого не знаешь? Твоя мать совсем свихнулась от любви к этому грязному подземнику, раз даже простейших вещей не рассказала!
Старуха выудила крота из мешка за загривок и достала из шкафа беговое колесо. Зверек отчаянно сучил лапками в воздухе, пытаясь вырваться, но стоило старухе опустить его в колесо, как он словно лишился воли. Сделав пробный шаг и приведя конструкцию в движение, крот впал в азарт и припустил со всех ног.
Тан Мо уставился на беговое колесо и внезапно заметил, как пространственно-временной континуум вокруг него начал наслаиваться сам на себя. Он увидел второго Золотого крота! Второго — абсолютно идентичного первому, который бежал в том же самом колесе! А затем — третьего, четвертого, пятого...
Семь силуэтов Золотых кротов то сливались воедино, то снова распадались. И чем быстрее бежал зверек, тем больше фантомов от него почковалось.
Волк-бабушка с упоением наблюдала за кротом; звук её судорожных сглатываний эхом разносился по комнате.
— Вот это и есть Золотой крот пространства и времени, — пробормотала она, мечтательно перечисляя: — Зверушка в кисло-сладком соусе... Зверушка тушеная... Зверушка во фритюре...
Закончив кулинарный перечень, она вновь медленно перевела голодный взор на макушку Тан Мо и тяжело сглотнула.
Юноша невольно вспомнил припев: «А головка-то её сладкая-сладкая...»
Тан Мо: —...
Раз главный квест не завершен, покидать хижину рискованно. Из горла старухи вырвался сиплый смешок. Она шаг за шагом стала приближаться к Тан Мо, прошипев:
— Милая моя внученька... У бабушки в спальне есть одна презанятная игрушка. Не хочешь пойти со мной и посмотреть?..
Тан Мо сжал зубы. Решение было принято мгновенно: к черту квест, надо убираться отсюда, пока цел.
Но в этот момент с улицы раздался громкий стук в дверь.
— Волк-бабушка! Торговый караван подземников скоро будет проходить через Долину монстров! Твоя Красная Шапочка может отправиться в Королевство подземников вместе с ними! Мне зайти за ней? Бабушка, ты дома?
Едва услышав этот голос, старуха, только что оскалившая пасть и пожиравшая Тан Мо глазами, тут же захлопнула рот.
Тан Мо наконец понял, чем занималась Волк-бабушка семь дней назад, когда Дядюшка Горилла притащил его к её дверям. Старуха с молниеносной скоростью поправила свое розовое платье, нацепила элегантную шляпку и распахнула дверь.
Мелкими, семенящими шажками она грациозно выплыла во двор:
— Дядюшка Горилла, надо же, как ты печешься о нашей малышке!
Тан Мо прошмыгнул за ней.
Дядюшка Горилла басом прогудел:
— Красная Шапочка — твоя родная внучка, мы просто обязаны позаботиться о ней! Малышка, торговцы Королевства подземников скоро будут здесь, пойдем со мной им навстречу. Они хорошие подземники, всегда продают нам товары по дешевке — не то что королевские караваны, которые только и норовят обмануть нас, доверчивых монстров!
Тан Мо кивнул и, воспользовавшись моментом, покинул двор, пристроившись рядом с Дядюшкой Гориллой.
Старуха позеленела от злости и одарила юношу бешеным взглядом. Тан Мо же с невозмутимым видом уставился в землю, а в голове у него кружился рой мыслей: почему, черт возьми, главный квест всё еще не засчитан? Что он упустил? И если придется возвращаться в хижину, как незаметно пробраться обратно в Долину монстров?
И тут в его голове раздался звонкий детский голос:
[Динь-дон! Завершен главный квест «Весёлая игра „Забей крота“ в Долине монстров». Всего уничтожено Чёрных кротов: 11 штук; поимка Золотого крота: 1 штука.]
Тан Мо широко раскрыл глаза, и груз, давивший на сердце все эти дни, наконец упал. Однако радость длилась ровно долю секунды.
Голос системного оповещения бесстрастно продолжил:
[Каждый Чёрный крот приносит 1 очко, Золотой крот — 10 очков. Игрок заработал 21 очко. Поскольку сумма очков превысила 20, активируется награда: «Забота от Гориллы».]
Сердце Тан Мо пропустило удар. Его будто обухом по голове ударило, он замлел на месте.
А Черная башня продолжала вещать:
[Динь-дон! Игрок Момо активировал скрытый главный квест «Поймать золотого крота». Успешно пройден первый уровень Черной башни (Обычный режим)... Зачеркнуто. Успешно пройден первый уровень Черной башни (Сложный режим).]
У Тан Мо потемнело в глазах. Пальцы мелкой дрожью задрожали. Лишь в эту секунду до него дошло, что на самом деле означает «милосердие» Черной башни.
Какой, к черту, сложный режим?!
Пока Дядюшка Горилла и старуха продолжали о чем-то болтать, перед глазами Тан Мо вспыхнул ослепительный белый свет.
В тот же миг по всему земному шару в разуме двадцати трех игроков прозвенел задорный звоночек:
[Динь-дон! Официальный игрок из второго сектора Китая Момо успешно прошел первый уровень Черной башни (Сложный режим).]
[Динь-дон! Официальный игрок из второго сектора Китая Момо...]
Глобальный анонс Черной башни прозвучал ровно трижды. Двадцать три человека по всему миру одновременно замерли и с изумлением уставились на ближайшие гигантские строения.
На окраине Пекина Фу Вэньдо, находившийся в пути, услышал это сообщение. Он на секунду застыл: «Сложный режим?» Затем губ его коснулась легкая усмешка, и он продолжил свой путь на юг.
В Лос-Анджелесе окровавленная блондинка пробормотала про себя: «Что еще за сложный режим?..»
В Европе лысый мужчина, сидевший на мягком диване с бокалом красного вина, нахмурился: «Мое прохождение было в обычном режиме... Откуда взялся сложный?»
В Китае это сообщение услышали трое, в Америке — трое, в Европе — четверо...
И каждый из этих двадцати трех человек, за исключением Фу Вэньдо, мысленно повторил про себя одно имя:
«... Момо».
* * *
Оказавшись на Пешеходной улице Нанкинлу в Шанхае, Тан Мо даже не подозревал, что мгновенно прославился на весь мир. Впрочем, узнай он об этом — ничуть бы не расстроился. Славься себе на здоровье имя Момо — через три дня такого человека на Земле все равно не станет.
Тан Мо материализовался у стойки магазина местных сувениров.
Шанхайская Черная башня возвышалась именно над Нанкинлу. Семь дней назад, вступая в игру, юноша стоял на этом самом месте, и вот он вернулся. Рядом с ним на полу лежала розовая кружевная трость-зонтик и его собственный рюкзак.
Первые несколько секунд Тан Мо стоял неподвижно, уставившись в пустующую стеклянную витрину. Выражение его лица оставалось абсолютно спокойным. Он поднял зонтик, аккуратно убрал его в рюкзак, выкатился из лавки и направился прямиком к парящей доминанте.
Черная башня висела в сотне метров над землей. Тан Мо встал ровно под её основанием и задрал голову, созерцая циклопическую конструкцию.
Спустя минуту он подобрал с земли тяжелый металлический прут, обхватил его обеими руками и с размаху обрушил на потрескавшуюся каменную стелу у подножия башни. На его лице не было ни единой эмоции — он просто молча, с методичной жестокостью крошил и без того разрушенный монолит.
Проходившая мимо пара окинула его беглым взглядом и предпочла ускорить шаг, ничуть не удивившись происходящему.
Со дня начала катаклизма к башне стекались тысячи людей. Сделать самой конструкции они ничего не могли, поэтому вымещали ярость на всём, что попадет под руку. Ближайшие магазины были разнесены в щепки, а бедную стелу долбили столько раз, что она превратилась в кучу мелкого гравия. Металлический арматурный прут, который подобрал Тан Мо, как раз и остался от какого-то предыдущего мстителя.
Спустив пар, Тан Мо швырнул железяку на землю и зашагал прочь с Нанкинлу.
Семь ударов — по одному за каждый день этого проклятого аттракциона. Теперь на душе стало хоть немного легче.
Сумерки сгущались, улицы стремительно пустели. Юноша юркнул в брошенный торговый центр и забился в дальний угол пустовавшего магазина одежды. Впервые за полмесяца — с момента получения оповещения и до сей минуты — у него появилась возможность перевести дух.
Остыв, Тан Мо с самоиронией ухмыльнулся, достал из рюкзака зонтик и оглядел его: «Да уж... детсад какой-то устроил».
Детсад не детсад, а сдержать порыв он просто не смог.
С самого дня Земного сбоя Тан Мо старался мыслить трезво, принимать реальность и не бегать к Черной башне с молотком, вымещая бессильную злобу. Но в этот раз системная сволочь перешла все границы.
Кто бы мог подумать, что главное задание штурма окажется буквалистской «Весёлой игрой „Забей крота“»!
Забей они себе этих кротов кое-куда!
Тан Мо мысленно грязно выругался.
Ведь если разложить всё по полочкам, это была самая банальная аркадная игра. Черная башня выкатила аж восемь правил, и ни в одном из них не прописала условие: «Для прохождения вы обязаны поймать Золотого крота». Даже когда Волк-бабушка разнылась, что ненавидит золотых зверушек и жаждет получить тушку, Башня всё равно не сделала поимку обязательной!
Обычная игра на очки.
Один Чёрный крот — одно очко. Золотой — десять.
Даже с учетом временных аномалий и семи клонов, Тан Мо, колотя исключительно Чёрных кротов, мог гарантированно выбить до 28 очков за неделю. А преодолев планку в 20 очков, игрок автоматически активировал «Заботу от Гориллы» — мохнатый гигант прибегал на стук, забирал игрока и тем самым спасал ему жизнь.
Это Волк-бабушка вбила ему в голову, будто сожрет его, если тот не принесет Золотого крота. Она-то изначально приготовила специи и бухло, планируя схарчить «внучку» по возвращении! Поэтому системной наградой за выполнение нормы и была «Забота от Гориллы» — спасательный круг от зубов старухи.
Набей 20 очков на обычных кротах, выживи — и Бабушка тебя не тронет.
А Тан Мо, поймав Золотого крота, попросту перевыполнил норму. Он на свою голову разблокировал скрытый квест и своими руками задрал сложность с обычной до кошмарной!
Ну и как тут не закипеть?
Он, блин, шёл на верную смерть, изживал из себя последние силы, чтобы сцапать этого чертова крота, а Башня ему такая: «Ой, какой ты молодец, переработал! Держи медальку за сложный режим!»
Сука. Проще не скажешь. Потому и получил этот бетонный столб свои семь ударов.
Сидя в засаде за прилавком, Тан Мо намотал этот урок на усы: «Значит, в игре есть как минимум три режима: Режим слабоумия, Обычный и Сложный. Наверняка есть и другие. Впредь нужно въедаться в каждую строчку правил — эта дрянь обожает расставлять языковые ловушки».
Вся эта чехарда с Долиной монстров казалась подставой, но на самом деле Башня лишь усложнила ментальную полосу препятствий.
Не ляпни Волк-бабушка про Золотого крота, Тан Мо с первого дня сосредоточился бы на массе — чем больше кротов наколотишь, тем жирнее улов. И набрать 20 очков было бы раз плюнуть. Но как только в голову вбилась установка «надо поймать золотого», он начал судорожно подгонять всех своих клонов к одной норе.
Спровоцировать игрока гоняться за призраком и забить на обычные цели — в этом и кролся главный подвох.
Один Чёрный крот — один балл. Без золотого, если каждый Тан Мо стоял у своей норы, максимум выходил 28 баллов.
Вот и в этот раз он наскреб 21 очко. А вычти он Золотого крота — осталось бы всего 11. До нормы в жизни бы не дотянул.
Тан Мо задумчиво прищурился: а способен ли вообще рядовой игрок сцапать Золотого крота без его набора абилок?
Не будь у него архиватора «Момо», он не смог бы связаться с Фу Вэньдо и осознать, что увяз во временной петле.
Не будь способности менять имена, он не сумел бы скоординировать своих клонов и расставить их у одной норы.
Возможно, у кого-то найдется уникальный артефакт или редкая способность, но требования к прохождению этой чехарды изначально выглядели неадекватно жесткими для рядового первого уровня. Словно квест писался под конкретного психа. Теперь-то всё встало на свои места: это был Сложный режим.
Проанализировав свои успехи и промахи, Тан Мо приступил к инвентаризации трофеев.
Первым делом — зонтик Волка-бабушки. Юноша выудил его из рюкзака, раскрыл, но никаких надписей не обнаружил.
В полутьме магазина пришлось достать фонарик. Стоило лучу света упасть на наконечник трости, как в воздухе проявились светящиеся строчки:
[Предмет: «Маленький зонтик от солнца Волка-бабушки»]
[Владелец: Момо]
[Качество: Отличное]
[Уровень: Вэ-2]
[Сила атаки: Высокая]
[Функция: Абсолютная защита. Купол зонта невероятно прочен, а наконечник остер, как пика. В раскрытом виде служит непробиваемым щитом, в закрытом — смертоносным копьем. Выглядит довольно мило.]
[Ограничение: При использовании необходимо громко и четко произнести: «Сила Красной Шапочки, преображение волшебной девочки!»]
[Примечание: Зонтик Волка-бабушки, как и её внучка, напрочь пропитан духом розового кружевного кокетства.]
Тан Мо: —...
После заклинания «Я твой дедушка!» его моральный порог упал куда-то в район манши. Посмотрев на условие активации, он лишь нервно дернул уголком рта. Хотелось, конечно, помянуть прошлый опыт и поклясться, что он скорее сдохнет, чем произнесет этот бред, но, глянув на характеристики предмета...
Тан Мо не стал искушать судьбу невыполнимыми клятвами и молча спрятал зонт обратно.
Второй трофей — награда за прохождение. Юноша нащупал в кармане массивную монету, вытащил её и принялся разглядывать узор под лучом фонаря.
В момент телепортации Черная башня прошептала ему на ухо:
[Динь-дон! Игрок Момо успешно прошел первый уровень Черной башни (Сложный режим). Как первый в мире игрок, покоривший Сложный режим, вы получаете специальную награду: «Золотая монета короля».]
Вот она.
Тяжелый кругляш чистейшего золота — по весу ощущался без дураков, никаких примесей. На аверсе чеканка — профиль мужчины в короне; на реверсе — затейливая вязь неизвестных письмен. Тан Мо скользнул взглядом по знакам и снова уставился на венценосный лик:
— Король подземников?..
«Королевская монета»... Первое, что пришло на ум — именно Подземное королевство. Горилла еще упоминал, что торговцы короля — те еще жулики, в тридорога дерут с доверчивых монстров.
Прикинув происхождение вещицы, Тан Мо принялся искать описание эффекта. Он и огнем ее жег, и на зуб пробовал — в итоге лишь челюсть намял, зато убедился: золото высочайшей пробы, аж вмятина от зубов осталась.
Стоило ему пальцами выправить монету обратно, как над ней проявился текст. Глаза Тан Мо вспыхнули.
[Предмет: «Золотая монета короля»]
[Владелец: Момо]
[Качество: Редкое]
[Уровень: Вэ-1]
[Сила атаки: Отсутствует]
[Функция: Позволяет отказаться от участия в любой игре Черной башни. Вы можете мгновенно покинуть испытание либо остаться в качестве наблюдателя.]
[Ограничение: Одноразовый предмет. В режиме наблюдателя категорически запрещено использовать любые способности или предметы для помощи участникам.]
[Примечание: С этой монетой ты — доверенное лицо самого государя!]
Тан Мо даже дыхание затаил. Сердце заколотилось как бешеное. Лишь спустя пару секунд он заставил себя остыть и дочитать до конца.
— Ну разумеется... — прошептал он.
Такой читерский артефакт просто не мог быть многоразовым. Одноразовое использование — вполне справедливая цена за подобный эффект.
Но даже так — это же чистый восторг! Тан Мо сжимал золотую монету около пяти минут, гипнотизируя её взглядом, после чего бережно спрятал в самый потайной внутренний карман куртки — тот, что на молнии, у самого сердца.
Теперь в его арсенале было два предмета редкого качества: Гигантское яйцо индейки и Монета короля.
И каждый из них своей убойной функциональностью наглядно доказывал, за какие заслуги получил этот статус. Да, монета одноразовая, но возможность спасовать в любой момент — это буквально право на жизнь.
«Разбрасываться ею нельзя, только на самый крайний случай, — размышлял Тан Мо. — В том же квесте с кротами, даже не поймай я Золотого, монету тратить было нельзя. Только если Волк-бабушка реально занесла бы надо мной топор».
У таких артефактов есть подвох. С одной стороны — идеальная страховка. С другой — ядовитая расслабленность: имея в кармане козырь, ты подсознательно перестаешь выкладываться на максимум и рисковать, утешая себя мыслью «я всегда могу свалить».
Нет. Монета короля — это козырь для смертельного тупика. И точка.
Обретя два драгоценных трофея, Тан Мо с чувством глубокого удовлетворения растянулся на холодном полу магазина. Впервые за полмесяца напряжение отступило, и его сморил тяжелый сон. Всю последнюю неделю он не смыкал глаз ни на секунду.
Впрочем, даже во сне его тело оставалось чутким: малейший подозрительный шурш — и он мгновенно придет в себя.
Ночь прошла спокойно.
ГРОХОТ!
Тяжелый удар снаружи заставил Тан Мо мгновенно распахнуть глаза. Рука сама собой сжала рукоять Гигантской спички. Затаив дыхание, он прислушался — шум доносился из галереи торгового центра. Пригнувшись за картонной коробкой, юноша осторожно выглянул наружу.
Светало. Наступало утро.
На балконе второго этажа напротив стояла молодая женщина в платье. На её лице застыл дикий ужас. Она смотрела куда-то вглубь коридора — в мертвую зону для обзора Тан Мо. Дрожа всем телом, женщина пятилась назад, пока не уперлась спиной в стеклянное ограждение.
Секция ограждения за её спиной была разбита. Вдоль всего балкона стояли декоративные вазоны с растениями, и лишь за этой женщиной осталась только россыпь земли — сам горшок исчез.
Тан Мо мгновенно сообразил: грохот вызвал упавший вниз вазон.
Девушка в ужасе зажала рот руками. В следующую секунду она сорвалась на визг и припустила прочь:
— Они и сюда добрались! Они здесь, они здесь-е-е!!!
Её вопли эхом разнеслись по умолкшему Танцующему моллу. Спустя пару мгновений послышался торопливый топот — еще четыре человека в панике выскочили из соседних павильонов и бросились наутёк.
Тан Мо нахмурился. Выждав пару минут и убедившись, что в здании больше никого нет, он вытащил Гигантскую спичку и неспешно вышел из магазина. Поднявшись на второй этаж, он взглянул на пол балкона — плитка была залита свежей, густой кровью.
Сердце екнуло. Тан Мо осторожно приблизился.
Картина, скрытая до этого за колонной, предстала перед ним во всем ужасе.
У стойки островка с бабл-ти ничком лежал мужчина средних лет. Его глаза широко распахнулись, застыв в немом изумлении. В груди зияла сквозная рваная дыра, из которой на кафель вытекли литры крови, пропитав одежду.
А в самой грудной клетке было пусто. Сердце отсутствовало.
Подавив рвотный позыв, Тан Мо присел на корточки и осмотрел рану.
Орган вырвали с корнем, буквально выдрав из груди: ребра были раздроблены в труху, сосуды рваные.
Обшарив этаж, Тан Мо спустя десять минут нашел пропажу — на пролете между этажами валялся обрубок человеческого сердца. Точнее, его половина. Орган выглядел так, словно его кто-то грязно обглодал и выбросил за ненужностью.
После катаклизма убийства стали обыденностью — трупы попадались на каждом шагу. Но такая лютая дичь... Кто-то вырвал и сожрал половину сердца.
В душе Тан Мо поползли липкие щупальца дурного предчувствия.
* * *
Он, конечно же, не мог знать, что в этот самый момент на западе Шанхая щуплый юноша и упитанный крепыш забились в салон брошенной легковушки. Они вжали головы в плечи, стараясь не отсвечивать в окнах.
В тесной кабине до упора раскалился воздух от их рваного дыхания. Сердца колотились о ребра, готовясь выскочить наружу.
— Чж-Чжао Цзыан... как твоя рука? — заикаясь, прошептал худой.
У пухлого очкарика правое предплечье было распорото почти до кости, густая кровь алой струей стекала на коврик. Он изо всех сил впился пальцами в рану, не давая каплям падать с шумом.
— Н-нормально, — сипло выдавил он. — Надо возвращаться... На запад нельзя, они идут оттуда. Переждем, пока они уйдут, и назад — к Шаньшань и брату Тан Мо.
Худой истово закивал:
— Да-да, давай!
Пухлик уже занес ногу, чтобы перебраться назад, как вдруг прямо над их крышей раздался тонкий, дребезжащий смешок:
— Ой-ой-ой, а кто это у нас тут спрятался-а-а?..