Общаться с умным человеком — одно удовольствие. Тан Мо попросил Фу Вэньдо активировать Момо, и уже через три секунды выведенная на белом яйце индейки буква «S» замерцала мягким светом.
«У тебя ровно час, — раздался в голове низкий мужской голос. — По истечении этого времени запись автоматически сотрётся. Шанс загрузить сохранение только один».
* «Угу, спасибо»*.
Фу Вэньдо всегда говорил кратко и по делу, а на этот раз объяснил суть работы устройства ещё четче. Его голос слышал только Тан Мо. Со стороны — в глазах Марио и двух оставшихся игроков — Тан Мо просто на какое-то время умолк.
Терпение Марио лопнуло, и он с нескрываемым раздражением выкрикнул:
— Малыш, тебе что, надоела игра? Не хочешь больше играть с дядюшкой Марио? Почему ты всё ещё не выбрал, на сколько клеток перескочить?
Тан Мо спокойно убрал яйцо индейки в карман и поднял взгляд на гигантского кукольного водопроводчика:
— С самого начала я задавался вопросом: из шести тысяч четырёхсот пятидесяти шести игроков, проходивших эту игру со ста пятьюдесятью клетками, ни один не добрался до финиша. Не кажется ли тебе такая вероятность аномальной?
Марио медленно прищурил деревянные глаза:
— Милое дитя, дядюшка Марио понятия не имеет, о чём ты говоришь. Делай выбор скорее!
Сзади недовольно зашумел мужчина с пивным животом:
— Быстрее решай, куда прыгать! Не тяни время и не смей его злить! Если хочешь напроситься на неприятности, сваливай подальше и не втягивай нас!
Однако в этот момент раздался скрипучий голос старика:
— Да, подобная вероятность действительно выглядит невероятной.
Тан Мо обернулся и посмотрел на старика, стоявшего на 55-й клетке.
Ещё до начала игры, когда все восьмеро находились на клетке «START», Тан Мо как бы между прочим спросил о значении цифры «6456» на светящемся табло. С того самого момента в его душе поселились глубокие сомнения.
Шесть тысяч четыреста пятьдесят шесть игроков. По восемь человек в группе — итого восемьсот семь групп. И все они с концами сгинули в этой «Монополии», где, казалось бы, нужно лишь уповать на удачу. По расчётам Тан Мо, любой отряд к финалу неизбежно сталкивался с одной и той же картиной: дальше продолжать игру остаётся только один.
Когда двое игроков оказывались на одном поле, срабатывал эффект «Кто захочет делить с тобой радость и горе», бросавший их в мясорубку клетки наказания седьмого уровня. Тан Мо сомневался, что обычный игрок способен одолеть того жуть наводящего Чёрного Марио. Даже для Фу Вэньдо этот поединок не был бы простым. А значит, при срабатывании эффекта гарантированно погибал как минимум один человек.
То, что в их группе до 83-й клетки дошли сразу трое, было скорее редчайшим исключением. В большинстве случаев участники попросту истребляли друг друга, пока не оставался последний выживший. В одиночку эффект «Кто захочет делить с тобой радость и горе» больше не угрожал, и игрок мог спокойно бросать кости, продвигаясь к финишу.
Звучит жестоко, но таков был изначальный замысел игры.
Сперва Тан Мо гадал, не из-за правила ли «последний игрок остаётся здесь» никто так и не смог победить, но Марио только что опроверг эту догадку. Единственный оставшийся участник становился «бедняжкой» и не считался последним.
Следовательно, сама вероятность выигрыша была урезана до абсурда.
Шесть тысяч с лишним человек — более чем репрезентативная выборка. Всего сто пятьдесят клеток, из которых тридцать — клетки наказания, а клетки преступника составляют не более пяти процентов, то есть штук восемь от силы. И при всём этом из шести тысяч с лишним душ финиша не достиг ни один. Это указывало лишь на одну вещь.
Тан Мо перевёл устремлённый вдаль взгляд на участок с 120-й по 150-ю клетку.
— Среди этих тридцати полей есть шесть, идущих подряд, — и всё это клетки преступника.
Тан Мо произнёс это спокойно и ровно, словно вскользь упомянул бытовую мелочь. Но от этих слов мужчина с пивным животом мгновенно изменился в лице, а старик судорожно сжал рукоять пистолета.
Тан Мо же, не сводя глаз с Марио, повторил:
— Клетка преступника — это клетка неотвратимой смерти. Раз Чёрная башня так её называет, ступивший туда игрок выжить не сможет ни при каких обстоятельствах. Шесть таких клеток подряд напрочь отрезают дорогу вперёд. Какое бы число ни выпало на кости, ты гарантированно угодишь в ловушку.
Чёрные деревянные зрачки Марио на мгновение замерли. Легендарный персонаж упёр руки в бока и оглушительно расхохотался:
— Милое дитя, с чего ты это взял? Эта игра — награда дядюшки Марио славным деткам! Я лишь хочу поделиться с вами сокровищами!
Он подался в сторону, открывая вид на сияющие за его спиной горы золота и драгоценностей:
— Неужели дядюшка Марио лишил бы вас шанса получить награду?
Тан Мо слегка улыбнулся:
— Способ выиграть наверняка есть. Вот только давать нам его ты явно не собирался.
Улыбка на кукольном лице Марио мгновенно испарилась.
— Дитя, ты совсем не милый.
Мужчина с пивным животом сорвался на визг:
— Да не зли ты его! Ты что, сошёл с ума?! Мы же не сможем с ним справиться! Если он взбесится и слезет со сцены, я не собираюсь за тебя... Мы тут ни при чём, хочешь уходить — уходи сам!
Тан Мо смерил его прохладным взглядом:
— Если бы он мог слезть, стал бы отсиживаться наверху всё это время?
Толстяк опешил. Марио же не нашёлся что ответить — возразить ему было нечего.
Тан Мо был свято уверен: в любой игре Чёрной башни заложена возможность победы. Как в том подземелье «Кто именно украл мою книгу». Выудить одну-единственную книжку среди двадцати трёх гигантских стеллажей и сотен тысяч томов казалось чистейшей фантазией, чем-то за гранью возможного. Но у каждой игры есть своё прохождение, и её можно одолеть.
Чтобы пройти «Монополию дядюшки Марио», нужно было усвоить два правила.
Первое: грамотно использовать клетки свободного перехода.
У этих клеток есть два режима: первый позволяет перескочить вперёд на любое число полей, но не более чем на тридцать; второй — вернуться назад на любое количество клеток, за исключением тех, где ты уже побывал.
Эта механика доказывала главное: после 120-й клетки не могло быть ни одного поля свободного перехода. Иначе любой игрок мгновенно переместился бы на 150-ю, а это никак не вяжется с пакостным характером Марио. К тому же, будь там хоть одна такая клетка, из шести тысяч человек кто-нибудь обязательно добрался бы до конца.
Второе: наизусть помнить содержание всех полей, на которые ступала нога твоя или твоих спутников.
Став официальным игроком, Тан Мо обрёл феноменальную память. Он внимательно фиксировал каждый ход: начиная с 3-й клетки, их группа из восьми человек за первые восемьдесят три поля наступила на шестьдесят одну клетку. Из них шестнадцать оказались свободным переходом, тринадцать — штрафными, восемь — наградами и двадцать четыре — пустышками.
Шестнадцать свободных переходов на шестьдесят одну клетку — этот высокий процент косвенно подтверждал, что дальше по маршруту они практически не встретятся. В последних тридцати полях свободных переходов, скорее всего, не было вовсе.
Равно как на первых восьмидесяти трёх клетках не попалось ни одной клетки короля или преступника.
Тан Мо вдруг осенекло:
— Клетки короля можно поставить прямо перед клетками преступника. Цепочка королевских наград, а сразу за ней — цепочка смертельных ловушек.
Он произнёс это тихо, так что толстяк и старик ничего не услышали. Зато Марио долетел каждый звук, и тот зловеще хихикнул, точно подтверждая эту догадку.
Горы золота и драгоценностей для современных людей не стоили и ломаного гроша. Игроки шли сюда вовсе не за золотыми слитками. Помимо тех, кого затащили насильно, остальных манили лишь эти пять процентов клеток короля.
И если королевские поля действительно выстроили прямо перед клетками преступника... Игрок, с трудом пробившийся к финалу, израненный и истощённый, вдруг видит перед собой заветную цель. Он ступает на клетку короля — и его охватывает неописуемый восторг. Если повезёт, он выбросит малые кости, перейдёт ещё на пару королевских полей и заберёт кучу наград.
Вот только сразу за ними его встретит непрерывная полоса клеток преступника.
Без свободных переходов шесть смертельных полей подряд превращали игру в гарантированный эшафот.
Тан Мо засунул руки в карманы и поднял голову. Голос его звучал предельно собранно:
— Я решил, на какую клетку хочу переместиться.
Марио никак не ожидал, что после долгих колебаний тот вдруг объявит о решении.
— Ого, дитя, ты больше ничего не хочешь сказать? Уже готов к ходу? — Марио всё так же ослепительно улыбался, поправляя съехавшую набок красную фуражку. — Дядюшка Марио обожает умников! Не хочешь угадать, сколько ещё сюрпризов я для вас приготовил?
Шесть смертельных клеток подряд — это он называет сюрпризом?
Тан Мо одарил Марио ледяным взглядом:
— Я перемещаюсь назад.
Марио взмахнул огромной деревянной ладонью:
— И на какую же клетку ты хочешь вернуться?
— На первую.
— О-о, значит, на перв... — Голос осекся.
Огромная фигура Марио застыла в воздухе, словно кто-то нажал на паузу на старом телевизоре. Гигантский кукольный персонаж комично завис в прыжке. Спустя пару секунд деревянный шедевр со скрипом повернул голову и воззрился на Тан Мо огромными чёрными глазами.
Мужчина с пивным животом опешил:
— На первую?! Ты оговорился?
Старик лишь крепче нахмурился, погрузившись в напряжённые раздумья.
Губы Марио расползлись в широкой ухмылке:
— Дитя, я ведь не ослышался? Ты правда хочешь вернуться на самую первую клетку?
Тан Мо даже не удостоил его ответом. Он посмотрел вверх и произнёс во весь голос:
— Я желаю переместиться на первую клетку.
[Динь-дон! Выбран переход на первую клетку.]
Тан Мо развернулся и неспешно пошагал к началу пути.
Голос Марио визгливо взвился к потолку:
— Если ты вернёшься на первую клетку, дитя, ты окажешься на самом последнем месте! Тебе придётся проходить всё с самого начала! И даже если два других игрока погибнут и ты останешься один, думаешь, тебе снова так повезёт не налететь на штрафную клетку выше шестого уровня?!
Тан Мо ответил, не оборачиваясь:
— Мне нравится начинать с нуля и бросать себе вызов.
Марио забился в истерике:
— Ты отвратительный, скверный мальчишка! В следующий раз ты обязательно угодишь в ужасную ловушку!
— Главное, что я сам считаю себя достаточно милым.
Марио отродясь не встречал столь беспардонных экземпляров:
— Ты...!
В голове Тан Мо внезапно прозвучал низкий, сдавленный смешок, отчего он на мгновение сбавил шаг.
* «Я тебе не помешал?»* — спросил Фу Вэньдо.
Тан Мо понимал, что тот слышал весь разговор от начала до конца. Деваться было некуда: заткнуть уши собеседнику он не мог, а ради сохранения пришлось смириться с ролью «пассивного слушателя».
* «Нет»*.
В далеком Пекине высокий мужчина уже успел смыть мыльную пену и просто обернул бедра полотенцем. Фу Вэньдо сидел на диване и вместо того, чтобы идти в душ, наугад вытащил с полки какую-то книгу по психологии и лениво пролистывал страницы.
При активации Момо обе стороны неизбежно слышали всё, что происходит вокруг друг друга.
Фу Вэньдо пересекался с Тан Мо всего пару раз, но успел понять, что тот далеко не глуп. А если ситуация в игре вынудила его активировать запись, значит, испытание было смертельно опасным.
Фу Вэньдо не обладал настолько паршивым характером, чтобы с шумом плескаться в душе, пока человек проходит тяжелейший квест. Дело было даже не в сочувствии — игра Тан Мо его не особо волновала, — просто всплески воды могли отвлечь того в критический момент.
Ну и, разумеется, ему не хотелось выдавать факт своего полуголого пребывания в комнате.
Впрочем, главное — собственная порядочность. Мешать человеку он не собирался.
Поскольку связь включилась на середине, Фу Вэньдо слушал вполоборота, уловив лишь ключевые слова.
Марио, свободный переход, клетка короля, клетка преступника...
Звучало довольно забавно.
Да и сам игрок оказался небезынтересным.
В мире «Монополии» Тан Мо, разумеется, и понятия не имел, что на том конце провода мужчина в одном лишь полотенце с увлечением слушает его игру. Дойдя до 70-й клетки, он столкнулся с толстяком.
Тот поспешно подался в сторону, освобождая дорогу. Когда Тан Мо миновал его и ступил на 69-ю, мужчина не удержался:
— Эй, ты серьезно? Что за бред, зачем тебе на первую клетку?
Надо же, проявляет заботу. Тан Мо мельком взглянул на него и спросил с лёгким интересом:
— Твоя способность как-то связана с ветром, верно?
Толстяк обомлел:
— Откуда ты...
Тан Мо ответил ровным тоном:
— Выйдем отсюда — я забью тебя до смерти.
Толстяк:
* * *
Спустя секунду он выкрикнул:
— Ты что, псих конченый?!
Тан Мо уже подошёл к клетке старика. Тот тоже молча отступил в сторону, провожая его настороженным, въедливым взглядом.
Тан Мо продолжал шагать вперёд. В белом пространстве трое участников и гигантский Марио молча следили за его продвижением. Никто больше не ронял ни слова, никто не делился мыслями о его адекватности. Но стоило Тан Мо ступить на третью клетку, как Марио запел во всё горло:
— Сотая клетка — это клетка короля! Единственная до сто двадцатой! На восемьдесят третьей клетке ты мог легко на неё перескочить! Если ты вернёшься на первую, то вряд ли снова доберёшься так далеко!
Тан Мо замер. Он развернулся и смерил кукольного гиганта взглядом:
— Раз ты так говоришь, теперь я окончательно спокоен.
— Ах ты злой, искушённый дьявол! Ты исчадие ада!
— Насчёт исчадия ада не уверен, но ты уж точно не человек, — невозмутимо парировал Тан Мо.
— Ты...!
Марио в бешенстве запрыгал на месте. Каждое его приземление сотрясало весь мир, заставляя пространство ходить ходуном. В глазах куклы бушевало пламя ярости, устремлённое в спину уходящему игроку. Старик с толстяком не сомневались: Марио готов был разорвать Тан Мо на куски. Вот только, как и говорил Тан Мо, тот не мог покинуть крошечный пятачок сцены.
От его тяжеловесных прыжков дешёвые неоновые гирлянды со треском сыпались на пол. Сцена под ним едва не проваливалась, но Марио лишь беспомощно метался, меча молнии из глаз.
Тан Мо же давно потерял к нему интерес. Стоя на третьей клетке, он опустил взгляд на второе и первое поля.
Его зрачки сузились. Он долго переводил взор с одной клетки на другую, пока наконец не перешагнул вторую и не встал обеими ногами на самую первую.
В то же мгновение напряжение на его лице сменилось едва заметной ухмылкой. С лёгким вздохом он тихо произнёс:
— Значит, ты всё же не настолько безумен... Впустую истратил попытку сохранения.
И тут же белоснежное пространство озарил звонкий детский голос:
[Динь-дон! Активирована клетка прохождения. 22 ноября 2017 года, 21:49. Игрок Тан Мо успешно прошёл крупномасштабное командное подземелье «Монополия дядюшки Марио». Получена награда: «Сокровище дядюшки Марио».]
Толстяк вытаращился на Тан Мо, не веря собственным глазам.
Старик застыл в глубоком шоке, полнейшем замешательстве и неведении.
Марио в ярости молотил кулаками по разбитым доскам под ногами и вопил во всё горло:
— Исчадие! Ты исчадие ада! Это всё мои сокровища! Дядюшка Марио тридцать шесть лет тяжело трудился в канализации, собирая их! Вы, ленивые людишки, палец о палец не ударили и хотите всё забрать! Не отдам! Ни за что не отдам!
Однако пока он заходился в крике, прямо за его спиной из воздуха соткалась исполинская гора золота.
На глазах у опешивших игроков золотая круча плавно оторвалась от земли и взмыла вверх. Марио в панике запрыгал, пытаясь ухватить улетающее богатство, но в своей неуклюжести смог выковырять лишь одну-единственную монету. Огромная гора драгоценностей устремилась прямо к Тан Мо и с оглушительным грохотом обрушилась за его спиной.
Бессчётные золотые монеты и россыпи бриллиантов образовали внушительный холм. Несколько монет скатились к самым ногам Тан Мо. Он наклонился и поднял одну.
— Почему именно первая клетка? — спросил старик.
Тан Мо оторвал взгляд от золота:
— Потому что у этой игры обязано быть решение.
Старик нахмурился, вполголоса повторяя:
— Первая клетка, первая клетка... — Он непрестанно бубнил это под нос, пытаясь выудить хоть какую-то зацепку.
— Ни один из шести тысяч человек не смог дойти до финиша. Это доказывает две вещи. Во-первых, после 120-й клетки свободных переходов нет. Во-вторых, на финальном отрезке установлены как минимум шесть клеток преступника подряд. Учитывая гнилой характер этого типа... — Тан Мо кивнул на рыдающего на сцене Марио, — он наставил смертельных ловушек в самом конце, перед самым финишем, накрыв ими и королевские награды.
Пройти такой длинный путь, урвать королевские сокровища, когда до победы остаётся каких-то шесть шагов...
Но игроки были обречены. Они никогда бы не пересекли черту.
Потому что смысл игры заключался в поиске единственной клетки прохождения.
— С самого начала я гадал: почему здесь так много свободных переходов? Двадцать процентов — это тридцать клеток на поле. Девять из десяти гарантированно наступали на такую клетку хотя бы раз. Но ни один нормальный человек не стал бы добровольно прыгать на первую клетку. Не зная, что ждёт впереди, люди выбирают либо уже проверенные поля, либо отступают немного назад, чтобы не пересекаться с группой и не активировать эффект «Кто захочет делить с тобой радость и горе».
Старик сам поступил так же: попав на свободный переход, он сбежал в самый хвост.
Толстяк всё ещё пребывал в полном ступоре:
— Но почему всё-таки первая?
Тан Мо взглянул на него:
— Если убрать свободные переходы, на какую из ста пятидесяти клеток игрок имеет меньше всего шансов попасть при обычной игре?
Толстяк на мгновение задумался, и его наконец осенило:
— Первая! Ну конечно, первая!
Значит, ещё не окончательно безнадёжен.
Изначально Тан Мо твердо намеревался после выхода переломать виновнику своей подставы обе ноги (благо тот был официальным игроком со способностью, на следующий день уже ковылял бы как ни в чём не бывало). Но раз толстяк выказал подобие сочувствия, да и соображал не совсем туго, Тан Мо решил сжалиться: ладно, ограничимся одной ногой.
То, до чего додумался даже толстяк, старик понял мгновенно.
В «Монополии» всего 150 клеток. Большинство решит, что труднее всего добраться до 149-й или 150-й, но на самом деле самая недосягаемая клетка — первая.
К 150-й клетке ведут тысячи комбинаций.
Без свободного перехода на первую клетку есть только один путь: выбить единицу с первого же броска.
На вторую клетку ведут два варианта: сразу выбросить двойку или дважды подряд выбросить по единице.
На третью — четыре варианта: сразу тройку; двойку, затем единицу; единицу, затем двойку; или три единицы подряд.
Чем дальше по полю, тем больше комбинаций нарастает в геометрической прогрессии.
Для одиночки шанс дойти до 150-й клетки стремится к нулю. Ещё на подходе к сотне его, скорее всего, сожрёт какая-нибудь изощрённая штрафная клетка.
Но до Тан Мо через эту игру прошли шесть тысяч четыреста пятьдесят шесть человек. Шесть тысяч! Они гарантированно перепробовали абсолютно все клетки, кто-то наверняка добирался и до 149-й. Но клетку прохождения не задел никто.
Отсюда вытекали лишь два вывода.
Первый: Марио нарочно упрятал финиш за шесть смертельных клеток. В таком случае игрок погибал бы до того, как ступит на нужную клетку.
Но этот вариант отпадал.
Ставить финиш за непрерывной полосой смертельных клеток означало делать игру в принципе непроходимой. Если бы Чёрная башня реально задалась целью перебить всех вошедших, ей не потребовалось бы городить столь сложный огород. Марио и сам прекрасно справился бы с этой задачей.
Значит, верным был второй вывод: с самого начала ни у кого не было ни единого шанса случайно ступить на эту клетку при обычном броске.
Из ста пятидесяти клеток только первая давала единственный шанс попасть на неё исключительно по воле случая — при самом первом броске. Но если бы кому-то фартануло с порога выбить единицу и сразу забрать победу, весь смысл игры просто испарился бы.
Вероятность выбросить единицу с первой попытки — один к шести. Марио даже за сотню лет в канализации не наковырял бы столько сокровищ для каждого везунчика.
Поэтому Чёрная башня просто заблокировала единицу при стартовом броске.
И попасть на первую клетку можно было только через свободный переход. Тан Мо долго удивлялся, зачем в игре столько свободных переходов. Когда выяснилось, что финиш находится на самом старте, их назначение стало очевидным. Они гарантировали каждой восьмёрке игроков шанс добраться до победы. И одновременно намекали: пройти игру можно только с их помощью.
Марио лежал ничком на сцене, заходясь в рыданиях.
Тан Мо достал из кармана яйцо индейки:
* «Сохранение можно отключать, господин Фу. Извините, что отнял столько времени»*.
Фу Вэньдо давно отложил книгу и внимательно прислушивался к происходящему. Он тихо хмыкнул:
«Похоже, функция так и не пригодилась?»
Тан Мо вздохнул:
* «Да, потратил впустую... Я опасался, что этот Марио окажется совсем конченым. Пять процентов клеток преступника — цифра довольно коварная, выходит около семи-восьми полей. Я думал, он мог впихнуть одну из них ещё до сотой клетки. Выставить сотую клетку королевской, а следом влепить смертельную ловушку — в его духе»*.
* «Он весьма пакостный тип»*, — согласился Фу Вэньдо.
Тан Мо продолжил:
* «Будь он ещё изощрённее, поставил бы седьмую или восьмую клетку преступника прямо на старт. Тогда на вторую клетку тоже вёл бы лишь один путь. Я больше склонялся к тому, что финиш — это первая клетка, но если бы там оказалась смертельная ловушка, я смог бы отмотать время и выбрать вторую. Жаль, он проявил некую мягкосердечность»*.
«Ты, кажется, огорчён, что босс игры оказался недостаточно кровожадным?»
* «Он и без того кровожадный»*, — сухо отрезал Тан Мо, а затем спохватился: * «Извини, заболтался. Совсем забыл, что ты не знаешь правил этой игры»*.
Фу Вэньдо качнул головой:
* «Ничего страшного. Судя по всему, игра весьма любопытная»*.
Тан Мо посмотрел на яйцо индейки. На лице его не отразилось ни эмоции, но внутри коснулось странное, теплое чувство.
Нечто вроде узнавания сородича, некоего молчаливого родства душ.
Наверное, именно поэтому он и разговорился. Рассказывать всё это остальным не имело смысла: Марио скорее прибил бы его, чем стал слушать; толстяк умом не блистал; а старик лишь спросил бы: «Если бы на первой клетке оказалась смерть, ты бы умер?» Открывать секрет архиватора Тан Мо не собирался.
Он опустил взгляд на яйцо индейки.
Игра благополучно завершилась, и Тан Мо отключил запись.
Марио оттопырил зад и рыдал на сцене в три ручья. Его слёзы лились настоящим потоком, и вскоре вода в белом пространстве затопила обувь всех троих.
Победа была зачтена, но наружу их не выбрасывало. Старик подошёл ближе:
— Может, надо забрать эту гору золота, чтобы нас выпустили?
Тан Мо воззрился на сияющую кручу.
—... Сомневаюсь, что смогу утащить всё это.
— А это что? — спросил старик, указывая пальцем.
Тан Мо присмотрелся. В самой гуще драгоценностей мерцал рубиновым светом небольшой красный камень. Он протянул руку и извлёк его из золотой толщи. В то же мгновение вся гора испарилась без следа, а вопли Марио на сцене взвились с новой силой:
— Мои сокровища! Мои сокровища-а-а-а!..
Так вот как выглядела настоящая награда — «Сокровище дядюшки Марио»?
Едва рубин оказался в руках Тан Мо, фигуры всех троих стали таять, готовые покинуть белое пространство.
Увидев это, Марио мгновенно завязал с плачем. Он подскочил на ноги и во весь голос заревел:
— Ах ты исчадие! Тан Мо, ты исчадие ада! Я запомнил тебя! Я обязательно... а-а-а, ой!
Лицо Марио окутала едва заметная черная дымка. Сделав лишь шаг вперёд, он тут же поскользнулся в луже собственных слёз и с грохотом полетел тормашками вверх. Голова его на всём лету врезалась аккурат в край сцены. И надо же было такому случиться, что прямо там, в щели раскуроченного деревянного настила, застряла та самая единственная монета, которую он давеча выковырял из улетающей горы!
От его прошлых бешеных прыжков сцена вся пошла трещинами.
Из скупенности он выдрал эту монету обратно.
И от ярости поскользнулся на собственных слезах, со всей дури вписавшись лбом прямо в этот золотой кругляш.
Раздался сочный хруст, и по деревянной личине потекла кровь.
Тан Мо:
* * *
Старик:
* * *
Толстяк:
* * *
Этот титан только что крушил всё вокруг без единой царапины, а теперь так глупо разбил себе голову. Троица застыла в немом изумлении.
Тан Мо вдруг отчаянно пожалел, что не забрал те монеты! Если они пробивают башку самому Марио, это же не деньги, а убойное оружие! Будь у него та гора золота, можно вообще не напрягаться в драке: чуть что — вытаскиваешь монету и швыряешь в противника, гарантированно пробивая насквозь.
Впрочем, исчезнувшего золота было не вернуть.
Тан Мо посмотрел на красный камень в ладони.
Надеюсь, ты окажешься полезнее.
В следующее мгновение мир крутанулся, и все трое оказались у знакомой клумбы.
Заходили они в подземелье на закате, когда солнце едва касалось горизонта. Теперь же над головами висела ночная луна.
В непроглядной тьме бушевал холодный ветер, со свистом трепля кроны деревьев. Сразу после их появления из воздуха один за другим начали вываливаться трупы. Складывалось ощущение, будто какая-то неведомая сила грубо швыряла их прямо из пустоты, перебрасывая через дорогу.
Первым вылетел труп женщины средних лет, за ним — лысый мужчина и молодая пара. Не появилось лишь тела того самого незаметного мужичка. Тан Мо помнил, что в мире Марио его до костей ободрали летучие рыбы. Видимо, от него попросту ничего не осталось.
И хотя все они проходили одну игру, близко знакомы не были.
Перейдя дорогу, Тан Мо с соратниками убедились, что выброшенные тела принадлежат их погибшим спутникам. Сняв с них верхнюю одежду, они прикрыли им лица — отдавая дань случайному знакомству.
Мужчина с пивным животом тяжело вздохнул:
— Слава богу, я дотянул до конца и не сдох от рук этого урода.
Старик качнул головой:
— Всё благодаря этому парню. Извини, меня вынудили втянуть тебя... Эй, ты чего?
Старик в шоке уставился на Тан Мо.
Тот стоял с гигантской спичкой в руке и прохладно разглядывал своих спутников.
Убойную силу этой спички оба успели оценить в подземелье. Старик осторожно подался назад, а толстяк нервно выкрикнул:
— Ты... ты чего удумал?! Убить нас решился?!
Тан Мо ответил ровно:
— Я же сказал там, внутри: как выйдем — я забью тебя до смерти.
Толстяк перекосился:
— Ты что, не пошутил?!
— Я никогда не шучу, — Тан Мо размял кисть. — Старика я пока трогать не стану, от одного удара он сразу отбросит концы. А вот ты... извини, твоя способность произвела на меня неизгладимое впечатление.
Не успел звук затихнуть, как гигантская спичка со свистом рассекла воздух и без колебаний обрушилась на толстяка.
Тан Мо и не думал шутить.
Сколько опасностей таила в себе «Монополия дядюшки Марио», доказали шесть тысяч четыреста шестьдесят один труп. Его насильно затащили в этот ад, и хоть он выбрался живым, два ребра у него до сих пор не срослись, а лёгкие после удара Чёрного Марио всё ещё подтекали кровью.
Его стремительный напад не оставил толстяку ни шанса на блок. Скорость, реакция, сила — Тан Мо превосходил его по всем статьям. Тяжёлое дерево врезалось в правое бедро мужчины, и нога с хрустом вывернулась под неестественным углом.
Толстяк взвыл от дикой боли:
— Думаешь, выграл одну игру и стал всемогущим?! Да без тебя мы бы тоже выбрались! Я тебя на куски порву!
Он широко разинул рот, грудь его раздулась, а глаза вылезли из орбит. В следующее мгновение он выдохнул. Мощный ураганный шквал крушил и вырывал с корнем придорожные деревья. Тан Мо успел вцепиться в ствол старого дуба, удерживаясь на ногах. Старику повезло меньше: его швырнуло прямо на бетонный бордюр.
Ураган бушевал целых три минуты, пока наконец не утих.
Тан Мо лишь слегка побледнел, не получив новых увечий, а вот старику досталось ощутимо.
Толстяк в ужасе уставился на Тан Мо. Он задействовал всю свою способность, но тот стоял невредим. Если Тан Мо захочет его прикончить, сбежать не удастся:
— Прости... пощади меня... Все ведь живы, ну прости ты меня...
Тан Мо подошёл ближе и с холодным спокойствием посмотрел на него сверху вниз:
— Ты уже третий. И живы далеко не все. Из тех, кого ты затащил, трое мертвы.
Голос толстяка осекся. На него словно накатило осознание.
Тан Мо убрал спичку, наклонился и без лишних слов сорвал с него куртку. Мужчина в страхе следил за его движениями, не понимая замысла. Тан Мо лишь бросил:
— Это моё. Я забираю.
Толстяк закивал как заведённый.
Подхватив рваную куртку, Тан Мо решительно шагнул прочь. Он намеревался найти глухое местечко, открыть Книгу способностей и посмотреть, чем именно владеет этот тип. Наказать его следовало не только ради урока, но и ради получения новой способности.
У Тан Мо было слишком мало атакующих навыков. И хотя ураганный выдох толстяка выглядел неказисто, он всё же обладал разрушительной силой. При грамотном подходе им можно было нанести неожиданный удар.
Но едва он сделал пару шагов, как из темноты донеслись шаги. Тан Мо мгновенно обернулся к концу улицы. Вдали стоял высокий, худой мужчина, с изумлением разглядывая их троих и четыре трупа на асфальте.
Зарезанные любовники лежали слишком явно: ножи торчали из грудей друг друга, указывая на обоюдное убийство.
Тан Мо застыл в боевой готовности, въедливо рассматривая незнакомца. Тот подошёл ближе, долго всматривался в трупы, а затем перевёл странный, испытывающий взгляд на живых — будто проверял, люди перед ним или призраки.
— Эм... я просто хочу уточнить, — произнёс он наконец. — Вы... живые люди, только что вышедшие из Подземелья №2?