Те, кто не верил в Чёрную башню, с самого начала просто глазели по сторонам, воспринимая происходящее как занятное зрелище. Они были уверены, что это лишь результат передовых правительственных разработок, не несущий никакой угрозы. Разве станет государство вредить собственным гражданам? Даже если стрясётся беда, у власти сидят такие же люди: пусть хоть небо обрушится, расхлёбывать тем, кто наверху. До простых смертных никому нет дела, да и изменить они всё равно ничего не могут.
Зато тех, кто верил в Башню, к исходу третьего дня сковал первобытный ужас.
— Что ещё за игра?! Что за элиминация?! Требуем объяснений!
— Ответа! Дайте нам ответ!
— Что это вообще за дрянь?! Власти обязаны всё объяснить!
Толпа митингующих разрасталась, намертво парализовав центр Сучжоу. Среди протестующих крутились и любители половить рыбку в мутной воде в надежде урвать кусок пожирнее. Сколько бы бойцы народной вооружённой полиции ни выкрикивали предупреждения, пытаясь разогнать сборище, демонстранты, пользуясь подавляющим численным перевесом, наотрез отказывались отступать. Они плотно облепили защитный белый периметр вокруг башни и, казалось, вот-вот ринутся на штурм.
Подобные картины разворачивались по всему миру.
Китай ещё держался молодцом: до инцидента с Чёрными башнями в стране царила завидная стабильность, подкреплённая мощным государственным контролем и сплочённостью общества. А вот в бедных и нестабильных государствах, где власть и без того едва держалась на ногах, сторонники «фракции опасности Чёрной башни» захватили правительственные здания в первый же день.
— Чёрная башня — это глас Божий! Она приведёт нас в новую эру! Век Чёрной башни на пороге! О, наш великий и единственный Господь, даруй нам силу перерождения!
— Даруй нам силу!
Десятки тысяч безумцев падали ниц перед Чёрной башней, истово моля о наступлении дивного нового мира.
* * *
Тан Мо обо всём этом даже не догадывался.
Он до белизны в костяшках сжимал резиновую дубинку. Одежда на нём была лёгкая, но лоб уже покрылся холодной испариной. Жутковатый звонкий детский голосок закончил напевать считалочку, однако его отголоски ещё долго витали под высокими сводами читального зала.
— Ты слышал? — процедил Тан Мо сквозь зубы.
Колдун от ужаса растёкся по полу. Спутанные пряди закрывали лицо, и сквозь них Тан Мо видел только лихорадочно блестевшие, безумные от страха глаза. Потеряв дар речи, Колдун упёрся руками в линолеум и пополз назад, пока не уткнулся спиной в стену. Вжав голову в плечи, он затрясся и жалобно забормотал:
— Что это такое… что это было?..
Откуда Тан Мо было знать?
Когда песенка стихла, в библиотеке воцарилась гробовая тишина.
Понемногу Тан Мо взял себя в руки.
Столкнувшись с потрясением, многие теряют голову и впадают в ступор. Тан Мо был слеплен из другого теста.
Природа наделила его исключительным, почти пугающим хладнокровием. Пять лет назад, когда он только поступил в университет, его родители разбились в автокатастрофе. Другой на его месте сломался бы под тяжестью горя, но Тан Мо с поразительной выдержкой организовал похороны, уладил все формальности и лишь потом, оставшись в пустой квартире, позволил себе тайком выплакаться. А наутро уже трезво планировал собственное будущее.
К тому же после недавнего приступа тахикардии и необъяснимой тревоги он ощутил, что его рассудок стал ещё острее и спокойнее прежнего.
Перехватив дубинку правой рукой, Тан Мо снял с полки категории «G» увесистый том, намереваясь прикрываться им словно щитом, и подошёл к окну.
За стеклом царила бесконечная, слепящая белизна.
Окно выходило на восточную сторону. В обычное время отсюда открывался вид на центральный проспект Сучжоу и черепичные крыши знаменитых старинных садов.
Пальцы Тан Мо ещё крепче сжали дубинку. Сохраняя внешнюю невозмутимость, он чутко вслушивался в шорохи и возле каждого стеллажа готовился мгновенно нанести удар.
Обойдя третий этаж по периметру и заглянув во все окна — на север, юг, запад и восток, — он вернулся на исходную позицию.
— Мы больше не в Сучжоу.
Колдун, сжавшись в углу, воззрился на него с немым ужасом.
Тан Мо и самому претила эта мысль, но факты говорили сами за себя:
— Снаружи — сплошная пустота, хотя внутри всё осталось нашей библиотекой. Будто её вырезали из города и перенесли в какую-то гигантскую белую коробку. Я работаю здесь год. Проходя мимо стойки администратора, я проверил: кружка моей коллеги стоит на том же месте. Обстановка абсолютно идентична.
Поняв, что он не один на один с неизвестностью, Колдун мало-помалу приободрился и неуверенно поднялся на ноги. Оглядевшись, он внезапно ткнул пальцем в сторону стеллажей:
— О! Это же книга, которую я на прошлой неделе припрятал!
Тан Мо посмотрел туда, куда указывал собеседник.
— Боялся, что её кто-нибудь заберёт, вот и засунул в щель между двумя шкафами.
Тан Мо онемел.
«Так вот кто этим промышлял!..»
Тан Мо заведовал библиотечным фондом, а Колдун был постоянным читателем; раз оба признали место подлинным, сомневаться не приходилось. Он подвёл спутника к шкафчику службы безопасности и достал вторую резиновую дубинку. В ситуации полной неопределённости вооружить напарника было разумным решением: так тот сможет постоять за себя, а случись беда — в драке появится лишняя пара рук.
Не успели они дойти до стойки информации, как из глубины читального зала донеслось отчётливое цоканье: тук-тук-тук.
Колдун ошалело вытаращил глаза, а по спине Тан Мо скользнул ледяной пот.
Он ведь только что проверял то крыло — там никого не было! Кто это топает?
Прижавшись спинами к стене и выставив дубинки, мужчины настороженно вглядывались в полумрак между рядами. Звук стремительно приближался — неровный, дробный, будто ребёнок скакал вприпрыжку. Спустя полминуты из-за полок вынырнула невысокая фигурка. Девочка с двумя хвостиками. В промозглом ноябре она щеголяла в лёгком красном платье и начищенных до блеска красных туфельках.
Именно их подошвы так звонко стучали по полу.
— П-призрак!.. Привидение! — заверещал Колдун, пытаясь забиться за спину Тан Мо.
Вот только библиотекарю и самому стало не по себе.
Дело было даже не в самообладании... Какого чёрта навстречу им вышагивает Мазайка?!
Судя по росту, девчонке в красном было от силы лет семь-восемь. Нарядное платьице, аккуратная обувь, даже розовый рюкзачок с диснеевской Минни Маус за спиной — всё казалось безупречно настоящим, неотличимым от живого ребёнка. Кроме лица. Вместо него колыхалась плотная сетка серых квадратиков цензуры.
Ни бровей, ни глаз, ни носа, ни губ.
Сплошные пиксели.
Тан Мо стиснул зубы, подавляя дикое желание от души огреть мелкую тварь дубинкой.
— Братик, ты не видел мою книжку?
Каким бы звонким и чистым ни казался её детский голосок, при взгляде на это размытое месиво мороз продирал по коже.
Тан Мо с каменным лицом буравил гостью взглядом, не проронив ни звука.
Девочка повторила вопрос:
— Братик, ты не видел мою книжку?
Малышка выглядела хрупкой и беззащитной — скрутить её не составило бы труда, но обстановка вокруг отдавала чертовщиной, а замазанное лицо прямо кричало о нечеловеческой природе создания. Рисковать Тан Мо не стал и решил подыграть. Поджав губы, он через силу выдавил нечто похожее на добродушную улыбку:
— Девочка, а что за книжка у тебя пропала?
— Братик, ты так уродливо улыбаешься.
Тан Мо потерял дар речи.
— Моя книжка пропала, — продолжила девочка. — Поможешь мне её отыскать? Мама такая противная... Терпеть не могу читать! А она накупила мне целую гору книг. Они такие занудные! Но если я их потеряю, мама страшно рассердится. Если книжки не будет, мама меня убьёт. Братик, ты ведь найдёшь её для меня?
Тан Мо отбросил фальшивую любезность:
— А кто твоя мама?
— Мама — это мама. Братик, ты какой-то странный.
Из-за спины Тан Мо донёсся дрожащий голос Колдуна:
— Если ты не найдёшь книжку... мама... мама правда тебя убьёт?
— Ну да! Мама разозлится, а в гневе она ужасна.
— Но не убивать же за это?.. — пролепетал Колдун.
Девочка склонила голову набок, и хвостик волос мазнул по замазанному лицу. Тан Мо почему-то показалось, что, не будь этих пикселей, она бы сейчас широко и жутко скалилась. Словно сквозь пелену цензуры на них с Колдуном уставились две бездонные чёрные дыры.
— Хи-хи-хи... А если братик не найдёт мою книжку, то я убью братика!
Словно ушат ледяной воды выплеснули за воротник. Тан Мо поджал губы, не сводя глаз с девчонки Мазайки.
Секунду спустя он ровным голосом произнёс:
— Ты помнишь, как она называется? Я помогу с поисками.
— М-м-м... — Малышка закрутила головой, хвостики заметались из стороны в сторону; она явно пыталась сосредоточиться. Промычав добрых полминуты, она звонко объявила: — Не помню!
Тан Мо другого ответа и не ожидал.
Вдруг девочка засуетилась:
— Ой, мне пора в школу! Если опоздаю, учительница меня убьёт! Я побежала, а ты хорошенько поищи, братик!
Вскинув розовый рюкзачок, она юркнула в проход между стеллажами и растворилась во тьме.
Гостья исчезла, но безумная игра только начиналась.
Всё это время мужчины оставались за стойкой информации, благоразумно не приближаясь к странному существу. Едва силуэт девочки растаял среди полок, рабочий монитор Тан Мо внезапно ожил, озарившись синим сиянием. Переглянувшись, библиотекарь с читателем подошли ближе.
На экране белым по синему проступали строки — судя по всему, фрагменты детского дневника.
Тан Мо прочитал вслух:
— «15 ноября, ясно. Я потеряла книжку, которую купила мама! Мама меня убьёт!»
— Меняется! Текст меняется! — взвизгнул Колдун. — «16 ноября, пасмурно. Мне удалось обмануть маму, она пока не знает, что книжка пропала. Где же она? Где книжка? Мама правда меня убьёт!»
Строчки на экране дрогнули и перестроились.
Тан Мо продолжил чтение:
— «17 ноября, пасмурно. Кажется, мама обо всём догадалась... Неужели она поняла?»
Слова вновь поплыли, сменяясь свежей записью:
— «18 ноября, дождь. Хи-хи-хи... Мама и правда меня убила».
В зале повисла мёртвая тишина.
— Мы... мы правда умрём? — прошелестел Колдун, глядя остекленевшим взором.
Тан Мо повернулся к нему.
Библиотечная рутина была скучна и однообразна. Каждый день приходилось встречать сотни самых разных людей, и во время перерывов персонал частенько обсуждал местных чудаков. Колдун среди них держал безоговорочное первенство. Работы у него, похоже, не было: он торчал в библиотеке с утра до вечера, поглощал книги пачками и непрестанно бормотал под нос всякую мистическую чепуху. Сяо Чжао как-то судачила, будто его бросила девушка, после чего парень окончательно тронулся умом.
Для сотрудников он всегда был местным юродивым — странным, смешным и немного жалким.
Однако сейчас в глазах Колдуна плескалась такая искренняя, непритворная мука, что кроме жалости он ничего не вызывал. Тан Мо прекрасно видел его панику. По правде говоря, страх сжимал и его собственное сердце, вот только поддаваться ему сейчас было сродни самоубийству.
Поразмыслив, Тан Мо ответил без прикрас:
— Возможно, и правда умрём.
Колдун в отчаянии округлил глаза.
— Погоди, — оборвал его Тан Мо. — На экране снова новые слова. «Будучи послушной и понятливой девочкой, Мазайка...» — Тан Мо слегка скривился, но продолжил: — «... Мазайка имела лишь один изъян: она терпеть не могла читать. А мама больше всего на свете ненавидит девочек, которые не любят книги. Особенно тех, кто сам выбрасывает их, а потом врёт, будто их украли. Но мама не знала, что Мазайка не лгала: она не бросала книжку. Её украл демон».
При слове «демон» Тан Мо нахмурился.
— «Демоны терпеть не могут книги. Все демоны безграмотны, зачем им вообще читать? Читать пристало только пернатым ублюдкам с крыльями. Когда незадачливый демон утащил книгу, его заметил ангел. Не успев сжечь мерзкую писанину, демон тайком спрятал её в библиотеке. Но вот незадача: все книжные полки здесь абсолютно одинаковые! Когда ангел скрылся из виду, глупый демон опешил и в ярости взревел...»
— «Проклятые книжки!»
Едва Тан Мо дочитал последнюю строчку, тишину библиотеки разорвал звонкий, механически-детский голос:
[Динь-дон! Соревновательная игра «Кто именно украл мою книгу» официально начата!]
[Правила игры:]
[- Первое: насилие строго запрещено.]
[- Второе: днём ангел получает одну подсказку о местонахождении книги.]
[- Третье: ночью демон может сжечь любой книжный стеллаж.]
[О, мудрый и добросердечный ангел! Ровно через три дня Мазайка погибнет от руки разъярённой матери. Неужели тебе хватит духу бросить столь прелестную крошку на верную смерть?]
Тан Мо онемел.
«Прелестную крошку?! Да пошла она к чёрту!»