С приходом весны регион Цзяннань накрыло затяжными дождями, но постепенно погода становилась всё теплее. Тан Мо опустил стекло внедорожника, вглядываясь в вывески на фасадах зданий, потянувшихся вдоль дороги, чтобы сориентироваться на местности.
— На следующем перекрёстке налево.
Фу Вэньдо крутанул руль, направляя машину дальше на запад.
Найдя чёткие указатели, Тан Мо больше не нуждался в ориентирах на зданиях. Хотя он вырос в Сучжоу и был уроженцем провинции Цзянсу до мозга костей, в Нанкине ему бывать не приходилось. Топографическим недугом он не страдал, однако в незнакомом мегаполисе не рисковал расслабляться, внимательно сверяя карту с дорожными знаками.
Фу Вэньдо вёл машину неспешно — сам он приезжал в Нанкин лишь единожды.
Чёрный внедорожник плавно двигался по широкой магистрали. На проезжей части то и дело попадались столкнувшиеся, брошенные автомобили. Огибая их один за другим, спутники постепенно въезжали в оживлённые городские кварталы. По мере того как застройка становилась всё плотнее, на обочинах всё чаще мелькали фигуры людей. Тан Мо отложил карту и повернулся к окну, наблюдая за прохожими.
Час дня. На городских улицах скорость движения оказалась даже ниже, чем на скоростной трассе. Заметив боковым зрением маневры попутчика, Фу Вэньдо произнёс с абсолютной уверенностью:
— Что-то здесь не так.
Тан Мо перевёл взгляд на водителя. Задумавшись на мгновение, он возразил:
— Не то чтобы совсем не так... Скорее, этот город немного странный. В Шанхае никогда не увидишь столько народа на улицах, — он на секунду замолк, после чего указал подбородком на трёх мужчин среднего возраста с огромными рюкзаками за спиной, выходивших из здания слева. — В Шанхае после наступления темноты улицы вымирают. Пусть после шести вечера игровое время заканчивается и риск случайно попасть в подземелье исчезает, те, кто жаждет грабежей и убийств, получают полную свободу действий. Главная опасность ночи исходит от самих людей, поэтому я после заката на улицу не выходил.
Да что там Тан Мо — сам Фу Вэньдо по ночам предпочитал восстанавливать силы и откладывал любые вылазки до рассвета.
— В Пекине днём тоже не встретишь столько прохожих, — заметил Фу Вэньдо.
— Вот именно. В Шанхае все прячутся по зданиям. Днём прохожие встречаются, но далеко не в таком количестве. Нанкинские игроки... ведут себя чересчур беспечно, спокойно гуляют по улицам. И на лицах у них нет фальши, они расслаблены. Как минимум, эти люди совершенно не опасаются нападения нелегалов или других игроков, — Тан Мо проводил взглядом троих мужчин, мимо которых проехала их машина, и добавил: — Похоже, они из резервистов.
Фу Вэньдо вскинул взор, оценивая фигуры уходящих прохожих через зеркало заднего вида. В отличие от Тан Мо, он обратил внимание на их походку, скорость шага, напряжение мышц спины и поясницы.
— Боевого опыта почти нет, физические показатели увеличены незначительно. Действительно, резервисты.
— Из трёх категорий — официальные игроки, резервисты и нелегалы — резервисты самые многочисленные, — продолжил развивать мысль Тан Мо. — Ло Фэнчэн в своё время проводил примерные подсчёты: официальные игроки составляют около пяти процентов от числа выживших, нелегалы — ещё пять, а остальные девяносто — резервисты.
В торговом центре, где обосновалась организация «Атак», проживало свыше восьмидесяти человек, не считая членов самой группировки. По словам Ло Фэнчэна, среди той восьмидесятки числился лишь один официальный игрок, один предполагаемый нелегал, а прочие были обычными резервистами.
Тан Мо продолжил:
— Четыре месяца назад на планете насчитывалось четыреста девяносто миллионов игроков. Первого января, после обновления Чёрной башни до версии 2.0, их осталось около ста миллионов. С тех пор прошло два месяца, и сейчас в живых едва ли наберётся хотя бы столько. Большинство погибших — как раз резервисты, но даже с учётом потерь их численность преобладает. Слишком огромная базовая масса.
Машина миновала очередной перекрёсток, когда Фу Вэньдо резко ударил по тормозам. Тан Мо качнулся вперёд, и лишь привычка всегда пристёгиваться ремнём безопасности спасла его от удара о приборную панель. Вскинув голову, он увидел двух юных девушек, выскочивших словно из ниоткуда. Те явно не ожидали встретить в центре Нанкина действующий автомобиль и перепугались не меньше.
Школьницы старших классов с опаской воззрились на мужчин в салоне, после чего старшая, схватив подругу за руку, бросилась наутёк.
Тан Мо проводил их взглядом, а Фу Вэньдо вновь плавно тронул машину с места.
Его пальцы мерно постукивали по рулевому колесу:
— Хоть они и разгуливают на открытом пространстве, но бдительности всё же не теряют.
Тан Мо погрузился в размышления. В памяти всплывали картины, увиденные с момента въезда в Нанкин. На самом деле им встретилось не так уж много людей — от силы тридцать человек. Но для Шанхая подобное количество было бы немыслимым. На шанхайских улицах, даже днём, в самом оживлённом районе возле улицы Нанкинлу, за три часа едва ли удавалось встретить и два десятка выживших.
Проанализировав факты, Тан Мо сделал вывод:
— Нанкинских резервистов что-то защищает.
Этот вывод заставил Фу Вэньдо изгнуть бровь. Он бросил быстрый взгляд на спутника через зеркало. Тан Мо сохранял невозмутимый вид, будто высказал случайную догадку, однако майор распознал в его тоне нечто большее, чем простое предположение.
— Так уверен?
Тан Мо усмехнулся, откинувшись на спинку сиденья:
— Нет, просто предчувствие.
Способность Чэнь Шаньшань «Сверхинтеллектуальное мышление», скопированная Тан Мо, давала десятипроцентную точность каждому его интуитивному умозаключению. Он не стал вдаваться в подробности, ведь это оставалось лишь ощущением.
— Если судить по пропорциям, большинство встреченных нами людей — резервисты. То, что они безбоязненно разгуливают по улицам и не испытывают страха перед нами — чужаками на машине, явно приехавшими из другого города, — говорит о наличии серьёзной опоры. Возможно, существует нечто... или некто, гарантирующий им безопасность.
Произнеся это, Тан Мо сам почувствовал некоторую натянутость аргументов. Вывод о том, что все тридцать прохожих являлись резервистами, строился лишь на их с Фу Вэньдо догадках. Утверждать же едва ли не с порога, будто в Нанкине действует некий покровитель слабых, пока рановато — требовалось больше сведений.
В этот момент раздался низкий голос Фу Вэньдо:
— Я склонен согласиться.
Тан Мо удивлённо повернулся к спутнику.
Фу Вэньдо правил одной рукой, всматриваясь в далёкий дорожный щит:
— Официальные игроки и нелегалы гарантированно владеют способностями. Но и резервисты могут их получить — те, кто преодолел первый уровень Чёрной башни, обретают уникальные навыки. Если среди местных резервистов нашёлся кто-то невероятно сильный, сумевший подчинить себе Нанкин, он вполне способен взять под крыло остальных. И даже если он не провозглашал себя защитником, один его пример мог избавить остальных от страха, заставив вылезти из укрытий.
Голос майора внезапно оборвался. Он протянул руку в сторону Тан Мо:
— Где карта?
Пока Тан Мо слушал рассуждения спутника, он неожиданно ощутил прикосновение к своему бедру. Внутренне вздрогнув, он опустил взгляд. Фу Вэньдо продолжал следить за дорогой, однако его правая ладонь легла Тан Мо на ногу, опустившись ближе к основанию бедра, а подушечки пальцев касались края лежащего на коленях атласа. Сухое тепло проникало сквозь тонкую ткань джинсов. Прикосновение вышло донельзя двусмысленным — рука находилась слишком близко к паху, едва не задевая его. Тан Мо мгновенно почувствовал себя неловко.
Он аккуратно отстранил ногу в сторону и, слегка поджав губы, сам вложил карту в руку спутника:
— Тебе нужен атлас?
Фу Вэньдо пробежал взглядом по подробной схеме городских улиц, сверил названия на карте и на ближайшем перекрёстке круто заложил вираж, разворачивая машину на сто восемьдесят градусов.
Тан Мо нахмурился:
— Что произошло?
Откинув атлас на соседнее сиденье, Фу Вэньдо повернулся к Тан Мо. На его губах играла едва заметная усмешка. Он поднял палец, указывая на огромную вывеску с логотипом компании на фасаде близлежащего здания. Тан Мо проследил за его жестом и, разглядев эмблему, на мгновение замер от удивления.
Фу Вэньдо прищурился:
— Приехали.
Запарковавшись перед входом, они вместе вошли в заброшенный высотный бизнес-центр.
Здание насчитывало сорок три этажа и выглядело весьма представительски. Перед главным входом замер опустевший фонтан с позеленевшей, застоявшейся водой. Внутри царила абсолютная тишина. Фу Вэньдо подошёл к стойке администратора, поднял лежавший на столе журнал и перелистал несколько страниц с информацией об арендаторах.
— Сорок второй этаж.
Тан Мо кивнул, но в следующее мгновение до него дошло:
—... Нам идти пешком?
Фу Вэньдо молча посмотрел на него, и весь его вид выражал немой вопрос: «Ты рассчитывал на работающий лифт?»
Тан Мо промолчал.
К счастью, с момента инициации планеты их физические показатели возросли многократно. Поднявшись на сорок второй этаж, Тан Мо ощутил лишь лёгкое учащение дыхания и едва заметную тяжесть в икрах. До катастрофы подобный подъём оказался бы для него невыполнимой задачей.
— Фу Вэньшэн... — начал майор и, словно сочтя, что собственное имя звучит слишком похоже и может вызвать путаницу, перефразировал: — Дед моего двоюродного брата по материнской линии поднялся с нуля именно здесь, в Нанкине. У него двое детей: сын и дочь. Я не знаю адрес их проживания, но мне известна их компания. Мы поищем в кабинете его дяди, возможно, там найдётся домашний адрес.
Ещё по дороге в Нанкин Фу Вэньдо осознал критически важную деталь: он понятия не имел, где именно располагается дом деда его двоюродного брата.
Судя по прошлым предположениям, мальчик приехал в Нанкин на каникулы к родственникам. Возможно, планировал провести здесь лишь выходные, но именно в этот момент случилась инициация планеты, и ребенок оказался заперт в городе. В таком случае местом его последнего пребывания почти наверняка являлся дом деда.
Мать Ли Вэня перед отъездом догадалась оставить записку сыну, находившемуся в Нанкине, сообщив, что жива и где её искать. Фу Вэньшэн парень сообразительный, он вполне мог поступить аналогичным образом. К тому же, учитывая, что имя его двоюродного брата погремело на весь мир, мальчик тем более должен был оставить подсказку на случай, если Фу Вэньдо отправится на его поиски.
— Если повезёт, — заметил Тан Мо, — мальчишка мог догадаться, что ты не знаешь домашнего адреса, и специально добрался до офиса, чтобы оставить послание здесь.
Фу Вэньдо выдвинул ящик письменного стола и, перебирая бумаги, небрежно отозвался:
— Не думаю, что он так уж жаждет со мной встретиться.
Тан Мо опешил:
— Это ещё почему?
Задвинув ящик, майор поднял взгляд и с лёгкой улыбкой пояснил:
— В детстве я не отличался мягкостью характера. Изрядно его донимал.
Тан Мо неопределенно качнул головой.
Ему было трудно представить Фу Вэньдо, издевающегося над маленьким Фу Вэньшэном.
Чем дольше он находился рядом с этим человеком, тем сильнее менялось его первоначальное впечатление. Фу Вэньдо не обладал той безупречно-суровой надёжностью, которая казалась очевидной при первом взгляде. Порой он совершал совершенно непредсказуемые поступки и отличался пристрастием к весьма специфическому, прямо-таки ледяному юмору. Его прямолинейная мужественность проявлялась ежеминутно, и Тан Мо нередко ловил себя на мысли, что чувствует себя девушкой, пытающейся обсудить с парнем тонкости косметики.
Прежде в сети гуляло немало подобных видеороликов, да и соседи Тан Мо по университетскому общежитию не раз проходили через подобные проверки от своих девушек. Когда избранница показывала парню наборы для макияжа, его ответы превращались в готовое пособие по расставанию.
Тан Мо казалось, что Фу Вэньдо обладал именно таким талантом — умением мгновенно загнать любой разговор в тупик.
С этой мыслью он продолжал перебирать папки с документами, как вдруг невзначай спросил:
— И как только девушки с тобой ладили?
Где они берегли свои нервы? Сказав это, Тан Мо тут же осознал двусмысленность вопроса, замер и обернулся:
— Я не это имел в виду. Просто к слову пришлось.
— А зачем мне ладить с девушками? — откликнулся Фу Вэньдо от окна с полнейшим самообладанием.
Тан Мо не ожидал подобного ответа и опешил:
— Э-э?.. — На мгновение в его голове пронеслась странная мысль. Что это должно было означать?
Фу Вэньдо пояснил:
— В нашем поколении семьи есть только я и Фу Вэньшэн. У моего отца тоже были одни братья. Я с малых лет рос исключительно в мужском окружении. А после вступления в ряды вооружённых сил женщин вокруг тем более не наблюдалось.
До Тан Мо наконец дошёл истинный смысл его слов.
Вот оно что. Совсем не то, о чём он успел подумать. Ему-то померещилось, будто Фу Вэньдо намекает на полное отсутствие интереса к противоположному полу.
С облегчением выдохнув, Тан Мо повторил:
— Я действительно не то имел в виду.
Желая замкнуть эту неловкую тему, он развернул пухлую папку и углубился в чтение. Постепенно душевное равновесие восстановилось. Тан Мо подумал, что и сам сегодня ведет себя немного странно — должно быть, сказывалось длительное общение с Фу Вэньдо, чья прямолинейная аура оказалась весьма заразительной.
Они продолжили поиски, однако, тщательно осмотрев кабинет, так и не обнаружили никаких указаний на домашний адрес.
— Если на этом этаже ничего нет, вряд ли мы найдем что-то на других, — резюмировал Фу Вэньдо. — Пойду проверю кабинет заместителя генерального директора.
— А я просмотрю секретариат, — предложил Тан Мо.
Они разошлись по разным помещениям.
Спустя час Тан Мо, действовавший методично и быстро, закончил осмотр секретариата. Едва он закончил, в дверях появился Фу Вэньдо. Встретившись взглядами, они без слов поняли результаты поисков друг друга.
После короткого молчания Тан Мо тихо спросил:
— Что делаем, если так ничего и не найдём?
— Поищем ещё пару дней, — ответил майор ровным тоном. — А если не повезёт — вернёмся в Пекин.
Тан Мо спорить не стал. Если найти Фу Вэньшэна не удастся, тут уж ничего не поделаешь. Нанкин огромен, и даже с учётом катастрофического сокращения населения отыскать конкретного человека в мегаполисе без точных ориентиров практически невозможно. К тому же никто не мог гарантировать, что мальчик до сих пор находится в городе.
Да и сам Тан Мо не мог тратить всё время на безнадёжные поиски — ему требовалось добраться до Пекина к своему другу.
Несмотря на сказанное, Фу Вэньдо продолжал молча обследовать кабинет. Он даже перевернул корзину для мусора, тщательно проверяя её содержимое, но там обнаружились лишь скомканные черновики.
Тан Мо посмотрел на него и спустя мгновение примкнул к поискам. Они повторно прочесали помещение, и к тому моменту, как за окнами окончательно стемнело, кабинет был осмотрен во второй раз.
— В Нанкине не так много элитных жилых районов, — предложил Тан Мо. — Завтра мы могли бы пройтись по этим секторам.
Фу Вэньдо стоял у массивного стола из красного дерева, опустив голову и разглядывая лежащую на нём фотографию. Тан Мо подошёл ближе и взглянул через его плечо. На снимке запечатлелась семья Фу Вэньшэна. Маленький Фу Вэньшэн выглядел иначе, чем при их первой встрече — лет восьми-девяти от роду, этот симпатичный мальчуган широко улыбался, демонстрируя отсутствие пары передних зубов. По обе стороны от него стояли родители, в центре расположился седой старик, а справа — улыбающийся мужчина среднего возраста.
Тан Мо решил, что майор поддался нахлынувшим чувствам. Всё-таки перед ним находился единственный близкий родственник, родной брат, и даже самая непреклонная воля могла дать слабину в подобный момент.
— Это его дед, а рядом... дядя? — мягко уточнил Тан Мо.
Фу Вэньдо молчал.
Тан Мо не умел утешать людей, поэтому предпочёл не навязываться с расспросами. Но в следующий миг майор неожиданно протянул руку, взял фотографию и поднёс ее ближе к глазам Тан Мо, указав пальцем на силуэт небоскрёба за спинами людей:
— Ты нигде не встречал это здание?
Тан Мо замер. В наступивших сумерках он достал из рюкзака фонарик и тщательно осветил снимок. На его лице отразилось изумление:
— Действительно знакомый силуэт... Я точно где-то его видел. — Покопавшись в памяти, он осознал: единственный источник, где он мог видеть нанкинские архитектурные достопримечательности, находился прямо у него в сумке. — Атлас!
Он быстро извлёк географический справочник, перелистывая страницы до карты Нанкина, и открыл раздел с описанием достопримечательностей:
— Площадь Синьшицзи! Это один из ключевых символов города, в справочнике есть его изображение. — Мысли Тан Мо заработали с молниеносной скоростью: — Этот снимок сделан прямо у ворот их семейной виллы. На заднем плане виден сам дом, а за ним — здание на площади Синьшицзи. Значит, их особняк расположен неподалёку от площади, по крайней мере в зоне прямой видимости этого высотного здания.
Кто бы мог подумать, что случайная фотография содержит столь ценную зацепку. Тан Мо понял: Фу Вэньдо вовсе не предавался ностальгии, он разглядывал не самого мальчика, а архитектурный фон за его спиной.
Нить была найдена, и дневные труды не прошли даром.
За окном царила непроглядная тьма. После целого дня поисков наступило время отдыха.
Кабинет дяди Фу Вэньшэна отличался внушительными размерами. Тан Мо прилёг на диван, уставившись в тёмный потолок и прокручивая в голове всё увиденное с момента прибытия в Нанкин.
Обстановка здесь выглядела куда спокойнее, чем в Шанхае. В условиях глобальной угрозы, создаваемой Чёрной башней, даже самые слабые из выживших — резервисты — открыто разгуливали по улицам, что указывало на наличие определённого порядка. Пусть даже в городе не функционировали официальные органы власти, некие законы здесь явно соблюдались.
Тан Мо вспомнил брата и сестру Ван, встречавшихся ему на скоростной трассе — они тоже дергали из Нанкина.
Те двое являлись резервистами, а здешние резервисты отличались весьма своенравным поведением.
«Есть ли между этим какая-то связь?..»
— Между чем именно? — неожиданно раздался голос майора.
Тан Мо сделал паузу:
— Ничего особенного. Просто мысли вслух. Завтра, когда отправимся на поиски, лучше оставить машину. Площадь Синьшицзи находится недалеко отсюда, а автомобиль привлекает слишком много ненужного внимания.
— Согласен, пройдемся пешком.
Фу Вэньдо отдыхал на соседнем диване. Их разделял лишь небольшой журнальный столик. В погружённом в тишину кабинете дыхание обоих звучало ровно и размеренно, сливаясь в единый ритм. Вообще-то в глубине помещения имелась комната отдыха с кроватью, однако ложе там стояло односпальное. Тан Мо не горел желанием занимать его в одиночку, а Фу Вэньдо не стал поднимать этот вопрос. В итоге они с абсолютной справедливостью поделили по дивану.
Напряжённые дни, проведённые в кабине внедорожника, повторились: в часы отдыха оба предпочитали хранить молчание. Во время испытаний Чёрной башни их взаимодействия отличались безупречной слаженностью, да и в обыденных ситуациях они понимали друг друга с полувзгляда. Однако о личной жизни друг друга они знали предельно мало, и подходящие темы для разговоров отыскать удавалось не всегда.
Вглядываясь в темноту, Тан Мо неожиданно нарушил молчание:
— Сколько лет твоему брату?
— Двенадцать. Похоже, ходит в шестой класс.
Возраст совпал с догадками Тан Мо, однако его занимал иной вопрос:
— Такая внушительная разница?
У вас четырнадцать лет разницы, как ты вообще ухитрялся его опекать или донимать?
Фу Вэньдо уловил скрытый подтекст. В темноте его губы тронула едва заметная усмешка:
— Четырнадцать лет. Я ушёл на службу в восемнадцать, так что четырёх лет вполне хватило.
— Вступил в армию в восемнадцать? — Тан Мо вспомнил себя в этом возрасте: выпускной класс, подготовка к вступительным экзаменам, живые родители, переживавшие за его будущее не меньше любого другого семьянина.
Голос Фу Вэньдо прозвучал глухо и бархатисто:
— Довольно поздно. Отец скончался, и только после этого я принял решение.
Тан Мо умолк, не ставя новых вопросов.
Фу Вэньдо тоже не стал развивать тему.
Ни тот, ни другой не имели привычки откровесничать о своём прошлом. Тан Мо ни разу не касался подробностей прежней жизни в разговорах с майором, равно как и сведения о Фу Вэньдо доходили до него в основном со слов Ло Фэнчэна. Тан Мо имел лишь общее представление о военной карьере спутника, тогда как майор не знал о прошлом Тан Мо ровным счётом ничего.
Учитывая, что полноценный сон посещал его недавно, Тан Мо не испытывал сонливости. Спустя десять минут он поднялся и подошёл к панорамному окну, направляя взгляд на тёмный силуэт Чёрной башни, парящей над гладью реки Циньхуай.
Эта монолитная конструкция ничем не отличалась от своих собратьев в Шанхае и Сучжоу. Она довлела над землёй, нависая над каждым жителем города.
Ровное дыхание Фу Вэньдо могло подсказать, что тот уснул, однако Тан Мо прекрасно знал: майор бодрствует. Поразмыслив немного, Тан Мо произнёс:
— А я до всего этого работал библиотекарем. В городской библиотеке Сучжоу. У нас она располагалась прямо в центре, по соседству со знаменитой торговой улицей Гуаньцянь. Чем-то похожа на нанкинскую Нанкинлу.
Он умолк, но ответа долго не последовало.
Тан Мо не придал этому значения, продолжая созерцать чернеющую громаду. Спустя некоторое время за его спиной раздался мужской голос, в котором проскальзывали странные нотки:
—... Ты был библиотекарем?
Тан Мо тихо хмыкнул:
— Именно. Госслужба, твёрдая уверенность в завтрашнем дне. Поступить туда оказалось непросто — требовался диплом престижного университета. Я думал, что отныне вся моя жизнь расписана на годы вперёд, но не прошло и полугода, как в небе материализовалась эта башня. По одной на каждые десять тысяч квадратных километров, всего одна тысяча двадцать одна башня по всей стране. И если башня появлялась над городом, то аккурат над самым оживлённым его районом. Наша сучжоуская находилась буквально в двух сотнях метров от библиотеки.
Фу Вэньдо помолчал, точно взвешивая услышанное, после чего произнёс:
— Пекинская башня зависла прямо над площадью Тяньаньмэнь.
— А шанхайская — над рекой Хуанпу, — подхватил Тан Мо. — Всё сходится, исключительно в ключевых точках. За те полгода я каждый день проезжал мимо неё на автобусе. Башня казалась лишь бестелесной проекцией, но накануне глобальной активации произошла странная вещь. Я рассказывал об этом Ло Фэнчэну: в ночь перед стартом мне показалось, будто башня на доли секунды обрела плотность. Тогда я счёл это обычной галлюцинацией.
— Возможно, тебе не показалось, — заученно отозвался Фу Вэньдо.
Впрочем, истинность того наблюдения уже не имела значения. Земля вступила в игру, и от многомиллиардного населения планеты остались лишь считанные десятки миллионов.
Тан Мо вглядывался в далекую башню ещё какое-то время, после чего решил вернуться к дивану. Однако едва он повернул голову, как обнаружил, что Фу Вэньдо бесшумно поднялся и сидит с безупречно прямой спиной, не отрывая взгляда от спутника. Слабый свет луны и звёзд, проникавший сквозь панорамное остекление, едва подсвечивал силуэт майора, оставляя его лицо в глубокой тени, но его тёмные глаза явственно блестели, прикованные к Тан Мо.
Тан Мо замер у окна, встречая этот пристальный взгляд.
Посреди молчания Тан Мо с лёгкой улыбкой спросил:
— Что-то не так?
Фу Вэньдо качнул головой:
— Нет. Просто не думал, что ты работал в библиотеке.
— Не укладывается в голове?
Майор снизу вверх посмотрел на Тан Мо.
Тот слегка прищурился, сохраняя невозмутимый вид:
— А ты знаешь, кто был самым выдающимся библиотекарем в истории нашей страны?
Фу Вэньдо погрузился в раздумья. И когда Тан Мо уже приготовился озвучить правильный ответ, майор изгнул бровь:
—... Председатель?
После этих слов оба не удержались от смеха.
Тан Мо посчитал свою шутку куда более удачной, чем прошлые реплики спутника — в ней присутствовал тонкий подтекст и ни капли прежней сухости. После этого короткого обмена колкостями напряжение между ними окончательно рассеялось, уступив место какому-то новому уровню доверия. Для успешного взаимодействия требовалась не только боевая сыгранность, но и человеческое взаимопонимание, способное укрепить их союз в будущем.
Ранним утром Тан Мо и Фу Вэньдо собрали снаряжение и, прихватив фотографию, покинули здание бизнес-центра.
Расстояние до площади Синьшицзи составляло около трёх километров.
— Судя по ракурсу на снимке, — анализировал Тан Мо на ходу, — фото сделано с южной стороны площади. Сейчас мы находимся к северу от неё, так что поиски могут затянуться.
Нанкин производил впечатление мегаполиса со сравнительно высокой плотностью выживших. Тан Мо и Фу Вэньдо с рюкзаками за плечами ничем не выделялись на общем фоне. Двигаясь под сенью раскидистых платанов, они поддерживали высокий темп и уже через пятнадцать минут оказались у подножия высотных зданий площади Синьшицзи.
Тан Мо сверился с картой, а Фу Вэньдо — со снимком. Обойдя площадь по полукругу, они вычислили наиболее близкий ракурс.
Фу Вэньдо прикинул:
— Здание площади на снимке имеет высоту около восьми сантиметров, а двухэтажная вилла на переднем плане — около шести. Мы всё ещё далеко от нужной точки, поиск может занять немало времени.
— Главное — найти район частной застройки. Задача упрощается, хоть и придется пройтись пешком.
Определившись с направлением, спутники двинулись в путь на поиски дома Фу Вэньшэна.
В Нанкине хватало перемещающихся игроков, поэтому на двух путников никто не обращал внимания. Фу Вэньдо инстинктивно держался ближе к проезжей части, уступая Тан Мо сторону тротуара. Опавшая листва платанов толстым ковром устилала асфальт, тихо похрустывая под подошвами.
Приблизившись к заброшенному торговому комплексу, Тан Мо сбавил шаг. Фу Вэньдо тоже прищурился, разглядывая пустующее трёхэтажное здание, уступавшее по масштабам лишь шанхайскому оплоту организации «Атак».
Тан Мо внимательно осмотрел фасад, но, не обнаружив ничего подозрительного, продолжил движение. По соседству располагался крупный гипермаркет «Суго», вынесенный в отдельный корпус из-за внушительных размеров.
Едва Тан Мо ступил на площадку перед входом в магазин, как резко остановился и повернулся к майору:
— Сколько времени мы не встречали людей?
— Девятнадцать минут, — мгновенно отозвался Фу Вэньдо. — На том перекрёстке прошёл мужчина с женщиной.
Лицо Тан Мо изменилось:
— Идём в обход.
Фу Вэньдо, тоже уловивший неладное, развернулся, но не успели они сделать и пары шагов, как под ногой Тан Мо раздался сухой треск. Он поднял подошву и посмотрел на мостовую. На сером камне белели мельчайшие осколки. Присмотревшись, он понял, что это обломки яичной скорлупы — кто-то уже раздавил яйцо до него, а его собственный шаг лишь докрошил их в мелкую пыль.
Сердце Тан Мо ёкнуло. Он перевёл взгляд на Фу Вэньдо, и тот ответил столь же напряжённым взором. Прежде чем они успели произнести хоть слово, из глубин супермаркета раздалось визгливое кудахтанье:
— Ку-ка-ре-ку-у-у! Дитя моё! Где моё дитя, ку-ка-ре-ку?!
Тан Мо обернулся и увидал, как из темных дверей магазина вылетает гигантская белая туша, несущаяся прямо на него. Не теряя ни секунды, он извлёк из рюкзака кружевной зонтик Волка-бабушки и, выкрикнув заклинание, выставил купол в качестве щита.
Белая индейка с оглушительным треском врезалась в прочную ткань. Сила удара заставила Тан Мо качнуться назад. На его лице отразилось глубокое изумление, когда он разглядел нападавшую птицу. Впрочем, истинной причиной шока стала вовсе не гигантская индейка...
Тан Мо быстро повернулся к Фу Вэньдо:
— Фу Вэньдо, мои способности заблокированы! И физические показатели резко снизились!
Майор нахмурился и тут же проверил внутренний резерв:
— А у меня всё работает.
Гигантская индейка, получив отпор, вовсе не разъярилась. Кудахча и хлопая крыльями, она приблизилась к месту, где Тан Мо раздавил скорлупу. У Тан Мо похолодело внутри. Неужели он раздавил яйцо этой твари? Но ведь скорлупа была пуста ещё до его шага! К тому же это выглядело как фрагменты обычного куриного яйца.
Впрочем, если Чёрная башня посчитала это яйцом индейки — значит, так оно и было. А Тан Мо стал тем, кто его уничтожил.
— Похоже, мы угодили в реальное подземелье, — быстро произнёс Тан Мо. — Я раздавил её яйцо, губитель ее потомства. Способности у меня отключены, но ты действовать можешь.
Фу Вэньдо сжал кулак, его взгляд стал опасным. Он гипнотизировал птицу, обнюхивавшую обломки на земле.
Индейка ткнулась массивным клювом в скорлупу, точно пытаясь уловить дух погибшего птенца и вернуть его к жизни. Глядя на её манипуляции, Тан Мо крепче сжал рукоять зонта, готовый к жестокому бою.
Птица вскинула голову, и её маленькие чёрные глазки-бусины уставились на людей.
Фу Вэньдо замер в полной боевой готовности, однако индейка на него никак не отреагировала — похоже, перед ними была не та тварь, которую майор когда-то едва не изжарил.
Человек и птица застыли в немом противостоянии, а в следующее мгновение индейка рванулась вперёд, расправив крылья:
— Ку-ку! Дитя моё!
Фу Вэньдо совершил молниеносный выпал, и его правая рука в мгновение ока превратилась в иссиня-чёрный лезвие-клинок. Тан Мо сложил зонт и нанёс выпад остриём прямо в грудь твари. Но майор опередил его: выскочив перед птицей, он занёс клинок для рубящего удара. Однако едва его рука приблизилась к шее индейки на десяток сантиметров, как воздух содрогнулся от глухого удара — невидимый барьер заблокировал атаку, не позволив причинить вред монстру.
Фу Вэньдо отпрянул, совершив кувырок назад.
Тан Мо среагировал мгновенно: уклонившись от туши птицы, он нанёс обманный выпад остриём зонта. Но стоило оружию приблизиться к цели, как прозрачная преграда возникла снова, а в ушах Тан Мо раздался звонкий детский голос:
[Динь-дон! Игрок Тан Мо активировал эффект «Безумный матереубийца». Наказание: Кара небесная.]
Грохот!
С ясного неба обрушился ослепительный зигзаг молнии, целившийся прямо в Тан Мо. Он успел лишь инстинктивно вскинуть зонт над головой. Разряд ударил в купол, мгновенно разбегаясь по спицам. Мощнейший электрический ток пронзил тело Тан Мо; он застыл, а во рту пролилась солоноватая горечь. Собрав волю в кулак, он сглотнул подступившую кровь.
Воспользовавшись его замешательством, индейка сгребла Тан Мо мощными крыльями, прижимая к пышной груди:
— О, дитя моё! Ты наконец выбрался из скорлупы! Мамочка так скучала!
Тан Мо, парализованный ударом молнии, не имел сил вырваться из этих душных объятий, и ему оставалось лишь с каменным лицом терпеть, пока гигантская птица трётся о него головой. Сгребя его за воротник, точно неразумного цыплёнка, индейка потащила Тан Мо к дверям супермаркета:
— Ку-ка-ре-ку, милый мой птенец! Твои братья и сёстры заждались! Из семерых братишек ты да младшенький оказались самыми ленивыми, никак не хотели вылезать! Но теперь-то ты снаружи, ку-ку!
Тан Мо начал приходить в себя. Упёршись руками в землю, он резким рывком освободился из хватки.
Птица обернулась, недоумённо склонив голову набок:
— Ку-ку? Дитя моё?
Тан Мо смерил её долгим взглядом и спустя пару секунд смирился с неизбежным: их действительно затянуло в аномальное подземелье. На самом деле он не уничтожил птенца — он сам превратился в только что вылупившегося цыплёнка! Он потерял доступ к способностям и не мог атаковать наседку под угрозой повторной небесной кары.
Глубоко вздохнув, Тан Мо произнёс:
— Веди. Я пойду сам.
Индейка радостно закудахтала и, смешно перебирая лапами, пошагала впереди, указывая дорогу.
И в этот момент за спиной Тан Мо раздался хруст. Тан Мо замер и стремительно обернулся. У входа в магазин высокий статный мужчина смотрел на него с лёгкой усмешкой. Убрав подошву с растоптанного яйца, Фу Вэньдо обратился к птице:
— А я сойду за твоего птенца?
Индейка застыла на мгновение, после чего с тем же безумным восторгом ринулась на майора:
— Ку-ка-ре-ку-у-у! Дитя моё!
[Динь-дон! Игроки Тан Мо и Фу Вэньдо активировали побочный квест «Проклюнувшийся индюшонок» и официально вошли в реальное подземелье «В гостях хорошо, а дома лучше». Пожалуйста, следуйте за исполненной любви Гигантской индейкой в ваш птичник, чтобы начать игру.]