Слабый солнечный свет пробивался сквозь синее остекление фасада и падал на пол у самой кровати.
После того как Тан Мо высказал свою мысль, между ними воцарилась тишина. Тан Мо снизу вверх смотрел на Фу Вэньдо. Тот неотрывно глядел в ответ, медленно прищуриваясь.
—…Неважно?
Тан Мо уловил его мысль и, едва заметно усмехнувшись, с вызовом переспросил:
— А что, важнее Награды Евы?
Фу Вэньдо резко упёрся ладонью в стену, зажав сидевшего со скрещёнными ногами юношу между собой и бетонной поверхностью.
Семь дней назад всё произошло слишком стремительно: Фу Вэньдо укрыл бессознательного Тан Мо в первом попавшемся офисном здании. Они находились в маленькой, скрытой от посторонних глаз спаленке при кабинете. Тесное помещение, узкая полутораспальная кровать, прижатая вплоть к стене — так что блокировать Тан Мо не составило никакого труда.
Расстояние между ними сократилось до предела.
Помолчав и не сводя с него взгляда, Фу Вэньдо вдруг спросил:
— Когда ты узнал, когда у меня день рождения?
Тан Мо промолчал.
Фу Вэньдо изогнул бровь:
— В прошлом декабре, в Долине монстров Волка-бабушки. Твоим секретом было то, что тебе давно кое-кто нравится, и его день рождения — девятого сентября. Потому ты и знал, что твоё счастливое число — девять. Вот только я никогда не сливал личные данные в сеть. Тем более дату рождения.
Тан Мо оставался невозмутим. Зажатый между стеной и чужой грудью, он просто откинулся назад, упёрся затылком в стену и спокойно ответил:
— А кто сказал, что речь о тебе?
Фу Вэньдо искренне удивился — зрелище редкое:
— Не обо мне?
Тан Мо чуть заметно улыбнулся:
— Но я и не говорил, что не о тебе.
Фу Вэньдо онемел.
— Ты нервничаешь, Фу Вэньдо, — продолжал Тан Мо. — В обычной обстановке ты бы сразу понял, что я шучу, и не стал бы задавать глупых вопросов. Но как бы там ни было, влюбился-то первый ты… Верно? Где-то в феврале прошлого года?
В феврале прошлого года Чёрная башня ещё не снизошла. Тан Мо и Виктор были знакомы полгода и часто играли в бридж по сети.
Тан Мо не любил развивать интернет-знакомства вживую и старался не светить личными данными, поэтому никогда не ездил на очные турниры. Виктор же окутывал себя ещё большей тайной — даже возраста своего не называл.
Поскольку на престижные оффлайн-соревнования Тан Мо не ездил, в феврале игровое сообщество организовало онлайн-турнир. Как раз в те дни Виктор часто заходил в сеть, так что они заявились парой. До финала, правда, не дошли. А накануне полуфинала Виктор внезапно оставил Тан Мо сообщение в QQ, предупредив, что завтра прийти не сможет.
Тан Мо не стал вдаваться в подробности, зная, что тот вечно загружен работой. Лишь теперь до него дошло: скорее всего, у Фу Вэньдо тогда образовалось срочное задание.
И всё же в тот вечер, вернувшись с работы и открыв QQ, Тан Мо испытал не столько досаду, сколько изумление.
«Виктор: Завтра возникли дела, не смогу прийти. Извини».
Спустя пять минут:
«Виктор: На следующей неделе буду в командировке в Сучжоу. Встретимся?»
Тан Мо согласился не сразу.
В ту пору Виктор вызывал у него симпатию, но о глубоких чувствах речи ещё не шло. Виктор походил на холодный кофе: аромат едва ощутим, сделать глоток и прочувствовать всю густоту, скрытую за обманчивым холодом, страшно хотелось, однако переступать через привычку не встречаться с виртуальными знакомыми Тан Мо остерегался.
К тому же… а вдруг при личной встрече всё очарование рассеется?
Поколебавшись несколько дней и снова увидев Виктора в сети, Тан Мо взвесил всё ещё раз и ответил: «Если тебе удобно, давай».
Виктор же долго молчал, а затем написал: «Прости, маршрут резко изменился, приехать не получится».
Тан Мо отреагировал далеко не сразу. В итоге выдавил лишь: «Хорошо».
Ощущение осталось крайне странное.
Он созрел для встречи, а его мгновенно отшили. Тан Мо и сам бы не назвал точный момент, когда симпатия переросла в нечто большее, но та история явно стала переломным этапом. Прежде его привлекала в Викторе невероятная сыгранность — абсолютное взаимопонимание без единого слова. Сильный, решительный, уверенный в себе Виктор манил его к себе, словно мощный магнит, пусть и не затягивал бездонной чёрной дырой.
С тех самых пор Тан Мо стал пристальнее следить за партнёром по игре. И та симпатия постепенно вызрела в уверенность: если Виктор ещё хоть раз предложит встретиться, сомнений больше не возникнет.
Прижавшись спиной к стене, Тан Мо с едва уловимой ухмылкой подытожил:
— Зная твой характер и статус, ты бы никогда не позвал на встречу случайного знакомого из сети, не будь у тебя самого жгучего желания увидеть его. Так что… февраль прошлого года?
Этот парень был чертовски умён. Впрочем, именно за острый ум и наблюдательность Фу Вэньдо его и ценил. Уклонившись от прямого ответа, он прикрыл глаза, глубоко задумался на несколько секунд и на выдохе произнёс:
—…Октябрь шестнадцатого?
Тан Мо на мгновение замер. Фу Вэньдо чуть заметно улыбнулся — попал в точку.
В октябре шестнадцатого Мотан и Виктор были знакомы от силы три месяца. Они пересеклись за виртуальным карточным столом, причём играли не в одной команде, а друг против друга — Фу Вэньдо сидел слева от Тан Мо. Казалось бы, соперники, однако Тан Мо почти сразу уловил: сидящий напротив игрок мыслит с ним в одном ритме. Каждое решение, каждый ход поразительно перекликались с его собственными соображениями.
Ту партию Тан Мо проиграл: напарник попался настолько беспомощный, что вытащить игру не смог бы даже гений. Проигрыш выгребся вчистую. Едва матч завершился, Тан Мо тут же направил Фу Вэньдо запрос в друзья. На той игровой платформе при приглашении автоматически уходила стандартная фраза. Но не успел Тан Мо кликнуть на кнопку отправки, как иконка сообщений уже замигала.
«Виктор: Ты отлично играешь, давай дружить».
«Мотан: Ты отлично играешь, давай дружить».
Их сообщения ушли с разницей буквально в одну секунду.
Тан Мо слегонца обомлел и вслух проговорил никнейм:
— Виктор…
Затем последовал короткий обмен фразами, обмен контактами в QQ и полгода совместных игр в паре.
В октябре система свела их с парочкой игроков с весьма забавными именами: один звался «Живи долго», а вторая — «Я долго». Никнеймы смешные, но играли соратники вполне прилично. Сражение длилось минут пять; когда победа Тан Мо и Фу Вэньдо стала неизбежной, «Живи долго» отчаянно застрочил в чат: «Ребята, у моей девушки сегодня день рождения, уступите партию, прошу вас! BBU!»
Тан Мо с подобным сталкивался впервые, потому отреагировал лишь многоточием: «……».
Виктор же поинтересовался: «Что значит BBU?»
«Живи долго: Ball ball you, молю вас! Нам сегодня дико не везёт, попадаются одни задроты, слили десять раз подряд! Уступите, отцы, девушка заладила: пока не победим, спать не ляжет!»
Победа сама по себе ни Тан Мо, ни Фу Вэньдо особо не волновала — их увлекал сам процесс, поэтому они просто покинули матч.
Уже в приватном чате Тан Мо робко заметил: «День рождения — праздник святой?»
«Виктор: А у тебя когда день рождения?»
Тан Мо не ждал такого вопроса: «Да не скоро ещё». И, подумав, добавил: «А у тебя?»
«Виктор: Тоже считай не скоро».
То был единственный раз, когда они завели разговор о датах рождения. Знакомы они были недавно, и конкретных чисел никто не назвал. Однако с той поры Тан Мо подсознательно зацепился за ту беседу. Он подметил нюанс в ответе Фу Вэньдо: «тоже считай не скоро».
«Считай» — слово весьма характерное.
Позже, вычленив точную дату рождения Фу Вэньдо, Тан Мо понял смысл той формулировки: его день рождения остался только что позади, оттого и получилось «считай не скоро».
Разбираться, кто в кого влюбился первым — задача неблагодарная. Тан Мо понимал, что его зацепило давно; пожалуй, ещё при первых совместных партиях у него зародилось ощущение: этот человек — особенный. Но назвать чёткий день, когда влюблённость оформилась окончательно, он бы не смог. Как, вероятно, и Фу Вэньдо.
И всё-таки…
Тан Мо и глазом не моргнул:
— Ты первый в меня влюбился.
Факты говорят сами за себя: февраль семнадцатого! Учитывая характер и статус Фу Вэньдо, пошёл бы он на встречу с геймером из сети, не будь тот ему симпатичен?
Фу Вэньдо возразил:
— Нет, ты первый.
И у него доказательств хватало: октябрь шестнадцатого! Не испытывай Тан Мо расположения, с чего бы ему гадать о дне рождения случайного игрока, высчитывать дату и упорно о том молчать?
Говорят, спор на пустом месте — дурное дело, но Тан Мо готов был стоять на своём до последнего. Как и в тот вечер, когда Фу Вэньдо впервые признался в чувствах: Тан Мо мгновенно осознал, что дорог этому человеку, но так и не уразумел, когда именно всё началось. В кого тот влюбился — в Тан Мо, в Мотана или в обоих сразу?
Фу Вэньдо чуть опустил взгляд, пристально и безраздельно вглядываясь в лицо Тан Мо. Тан Мо уступать не собирался, спокойно принимая этот взор.
Спустя какое-то время на лестнице раздались шаги. Тан Мо коротко ухмыльнулся:
— Детский сад какой-то.
Фу Вэньдо отнял руку от стены. Слов произносить не стал, но во взгляде читалось однозначное: «А сам-то?»
Тан Мо вынужден был признать: в некоторых вещах Мотан и Виктор всегда отличались редким детством.
Шаги быстро приближались. Фу Вэньшэн толкнул дверь и удивлённо воскликнул:
— О! Брат Тан, ты очнулся?!
Следом за ним вошла Чэнь Шаньшань:
— Брат Тан Мо, как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?
Тан Мо поднялся с койки, сделал пару шагов по комнате и размял затёкшие мышцы:
— Всё в порядке, разве что в животе пусто — всё-таки столько дней без еды. Фу Вэньдо сказал, я пролежал без чувств целую неделю. За это время произошло что-нибудь важное?
Чэнь Шаньшань достала из рюкзака упаковку галет:
— Очень многое. Майор Фу разве ничего не рассказал? — Девочка сама же нашла объяснение: — Ах да, ты ведь только очнулся.
Тан Мо на секунду замер, вскрывая пачку, после чего коротко кивнул.
— Брат Тан, ну что там с Наградой Евы? Скажи скорей, что это такое! — не выдержал Фу Вэньшэн.
Тан Мо сжевал пару сухарей, и, загнав голод подальше, убрал оставшееся в сумку. Затем посмотрел на Чэнь Шаньшань искренне и серьёзно:
— Шаньшань, тут без твоего анализа не обойтись. Начнём с главного… Никакой ощутимой награды я так и не получил.
Все опешили.
Чэнь Шаньшань быстро уловила суть:
— Понятно. Артефактов или предметов система точно не дала. Тебя оглушило красным яблоком. Майор Фу подобрал его, но когда мы осмотрели находку, оказалось, что она ничем не отличается от того яблока, которое досталось Нинь Чжэну. Называется «Награда Евы», а особых свойств никаких — просто формальный атрибут. — Короткостриженая девочка вытащила из кармана алый плод и протянула Тан Мо. — Можно сказать, это просто символ. Оно обозначает Награду Евы, хотя само по себе наградой не является.
Тан Мо кивнул:
— У Нинь Чжэна и Сюй Юньшэна были точно такие же. Да и у остальных возвращенцев по всему миру. Но пока его не раскроешь, это обыкновенное яблоко.
— Именно, — подтвердила Чэнь Шаньшань. — Так что материального приза тут нет. Пока ты спал, мы с майором Фу и Сяо Шэном всё обсудили и пришли к выводу… Сама Награда Евы как-то связана с разгадкой тайны появления Чёрной башни.
С этими словами девочка выжидающе воззрилась на Тан Мо.
Увы, её надеждам не суждено было сбыться.
Тан Мо с тихим вздохом произнёс:
— И это второй важный момент. Я пробыл без сознания семь дней, но по собственным ощущениям — не больше мгновения. Мне снился сон, одновременно бесконечный и мимолётный, но едва я проснулся, всё выветрилось из головы. Ни единого воспоминания. Впрочем, обо всех ваших разговорах я в курсе: пока лежал пластом, я слышал ваши голоса… Да и физические ощущения никуда не девались.
Фу Вэньдо, доселе скрестивший руки на груди и с безучастным видом слушавший диалог, при этих словах заметно вскинул бровь. Его взгляд скользнул по Тан Мо и задержался на его пальцах.
Фу Вэньдо: «…»