Тан Мо выхватил нож. Опасность зайти в нору и привлечь внимание твари его больше не волновала. Сделав шаг в третий лаз, он начал выгребать сцепившуюся с белым порошком землю.
К счастью, эта опрометчивая вылазка не подманила крота. Вынеся охапку грязи на свет, Тан Мо высыпал её на землю и принялся кропотливо отделять мелкие белые крупицы от комочков глины.
Он работал с предельной концентрацией, мрачнея с каждой минутой. Не упустил ни единой песчинки, извлекая мелкие белые фрагменты. На всё ушёл целый час, зато в итоге порошок был полностью очищен от грунта. Закончив, он тут же бросился к пятой норе.
За прошедший час чёрный крот, с которым сражался Тан Мо, уже угомонился и убрался во тьму подземелья. Тан Мо опустил взгляд на землю у пятого лаза.
Каждая из нор имела около трёх метров в поперечнике. Вчера Тан Мо оставил тарелку у самого края, слева. Теперь здесь, у левой кромки, вбитая в грунт белая пыль едва ли не сливалась с землей. А вот тарелка, поставленная им сегодня, превратилась в такую же крошку чуть дальше от входа, в глубине прохода.
Сегодня чёрный крот всё-таки сожрал сладкую картофелину. Пока здесь находился человек, тварь не обращала внимания на еду, пытаясь размыкать живую плоть. Стоило Тан Мо исчезнуть — и она вернулась к лакомству.
Срубив лопаткой ножа землю, Тан Мо осторожно продвинулся вглубь лаза, прислушиваясь к каждому шороху, и собрал остатки сегодняшней тарелки.
Перед ним лежали три кучки грунта и три порции белого порошка. Сначала он сравнил две части, выгребенные из пятой норы. Очевидно, это были осколки белой керамики, растёртые в пыль. Затем перевёл взгляд на порошок из третьего лаза.
Он внимательно сличил все три образца.
— Один в один…
Тан Мо сжал кулаки, не отрывая взгляда от белых горок. Всё это — мелкие крошки, оставшиеся от разбитых фарфоровых тарелок.
Белый порошок в третьем лазе точно не мог появиться ни вчера, ни до шести вечера сегодня. Тан Мо лично проверил все девять нор вчера, а сегодня перед наступлением шести часов осмотрел их снова, убедившись, что никаких изменений не произошло (не считая следов от вчерашней тарелки у пятого входа). И лишь после этого он наугад выбрал пятый лаз.
«Стычка с чёрным кротом заняла около пяти минут, — высчитывал про себя Тан Мо. — Ещё минуты три я приходил в себя снаружи. От пятой норы до третьей — полминуты хода максимум. Добавим сюда ещё минуты пять-шесть до шести вечера, когда я закончил осмотр...»
Получалось пятнадцать минут. Максимум.
В течение этих пятнадцати минут кто-то положил тарелку в третий лаз, и её разнесли в дребезги.
«На той тарелке наверняка тоже лежала бататовая клубнелуковица. И её точно так же раздавил чёрный крот».
Тан Мо коснулся татуировки гигантской спички на запястье и огляделся.
У подножия холма раскинулся обширный огород. В ночной тьме тусклый лунный свет озарял девять зловещих чёрных нор. Ночной ветер шуршал сухой травой, катая по земле мелкие камни.
Никого. Вокруг не было ни души.
И всё же в промежутке около шести вечера кто-то — по крайней мере один человек — успел оставить тарелку в третьей норе, после чего её растоптала тварь. Это идеальным образом объясняло, почему при восьмидесятипроцентной вероятности Тан Мо встретил у пятого лаза не золотого, а чёрного крота.
Седьмое правило игры гласило: «Если еда оставлена более чем в одной норе или игрок находится не у того лаза, где лежит еда, вероятность появления золотого крота равна 0%».
Еду разложили сразу в двух местах, да ещё и игроки оказались у разных нор. Откуда здесь взяться золотому кроту?!
Тан Мо сжал рукоять гигантской спички и наотмашь врезал по огромному валуну у входа. В стороны от места удара расползлась паутина трещин, и по валуну прошёл глухой гул, отозвавшийся эхом по всему ущелью. На первый взгляд казалось, будто он сорвался, выплескивая злобу на издевки Чёрной башни, но на самом деле каждое его чувство было обострено. Появись сейчас неизвестный противник — игрок или монстр, — Тан Мо мгновенно перешёл бы в атаку.
Но прошло пять минут, а вокруг ничего не изменилось. Тан Мо убрал спичку и задумчиво нахмурился. Внезапно его озарила мысль, и он помчался обратно в избушку Волка-бабушки, прямо на кухню.
На кухонном столе стопкой лежали белые фарфоровые тарелки. Перед уходом Волк-бабушка достала их из шкафа. Тан Мо помнил этот жест, а сопоставив его с правилами игры, догадался, что посуда предназначена для раскладывания приманки.
Прошло два дня, значит, он должен был израсходовать две тарелки.
Тан Мо бросился к столу и принялся быстро пересчитывать их снизу вверх:
— Одна, две, три, четыре... пять.
Всё сходилось! Ни одной тарелки больше не убыло!
Тан Мо постоял перед стопкой, затем подхватил гигантскую спичку и вышел из избы. Он направился не на задний двор к холму, а пошёл по той самой тропе, по которой его привёл Дядюшка Горилла. Но едва он миновал поворот, перед ним возникла невидимая преграда, перегородив путь.
[Динь-дон! Вы достигли границы подземелья.]
Перехватив спичку, Тан Мо повернул в другую сторону. Единственная спускавшаяся с холма тропа была перекрыта, но что, если спрыгнуть с обрыва? С его нынешними физическими показателями прыжок с середины этой невысокой горы вряд ли стал бы смертельным — в худшем случае он отделался бы переломом ноги. Зато так появился бы шанс вырваться наружу и добыть сведения.
Однако едва он занёс ногу над краем склона, невидимый барьер вырос снова.
[Динь-дон! Вы достигли границы подземелья.]
Тан Мо молча застыл.
Выходит, с момента старта игры вся его территория ограничена этой крошечной сопкой Волка-бабушки?!
Но кто тогда тот второй, кто оставляет тарелки у нор?!
Гору окутала непроглядная тьма. Поддаваться панике и сомнениям было бессмысленно. Сжав волю в кулак, Тан Мо до единого слова восстановил в памяти восемь правил, оглашённых Чёрной башней.
«Ни в одном правиле не сказано, что игрок всего один».
Именно. Ни слова Волка-бабушки, ни системные инструкции башни не утверждали, будто ловить крота предстоит одному лишь Тан Мо. Волк-бабушка собиралась отправить на охоту внучку, но кроме неё на этих существ мог охотиться кто-то ещё.
Тан Мо не знал, с кем имеет дело: с другим игроком, подземником или монстром. Но найти этого кого-то он не мог. Гора Волка-бабушки была совсем небольшой, с вершины просматривалось абсолютно всё, вплоть до девяти нор у подножия. И самый очевидный вывод напрашивался сам собой: увидеть этого соперника Тан Мо не мог в принципе.
Если рассуждать здраво, сейчас он проходил одиночное штурмовое испытание, что полностью исключало наличие напарников. Но нигде не утверждалось, будто в это же самое время другой игрок не штурмует башню или не проходит параллельное подземелье с идентичным квестом.
«Он тоже ставит приманку на фарфоровой тарелке у входа в лаз, значит, его способ ловли ничем не отличается от моего, — размышлял Тан Мо, шагая обратно к избушке. Голова его прояснилась. — Я не вижу его, а он не видит меня. Иначе он не стал бы спокойно наблюдать, как я оставляю еду у другой норы. Ведь приманка в двух местах сводит шанс появления золотого крота к нулю, привлекая только чёрного. Неужели он тоже использует тарелки?..»
Застыв у порога, Тан Мо почувствовал, что в этой логике кроется какая-то странность. Невидимый «союзник» (раз оба охотятся на крота, их пока можно условно назвать союзниками) действовал совершенно аналогично. Приманка могла быть другой — Тан Мо обнаружил в третьем лазе только керамическую пыль, саму же еду сожрал крот; это мог быть как батат, так и нечто иное.
«А вдруг ему нужен вовсе не золотой, а чёрный крот?» — мелькнуло в голове.
Впрочем, он тут же отбросил эту догадку. Чёрные кроты больше всего любят жрать подземников, а вовсе не батат. Чтобы подманить такую тварь, еда не нужна — достаточно самому встать у норы. К тому же, судя по интонациям Волка-бабушки, к чёрным кротам монстры относились спокойно.
Они ненавидели только золотых.
Тан Мо глубоко вздохнул, закрыл глаза и толкнул дверь дома.
Перед ним стояли три ключевые загадки:
Во-первых, кто этот незримый человек, оставивший тарелку у третьей норы? Игрок, подземник или местный монстр?
Во-вторых, чего он добивается? Тоже пытается поймать золотого крота?
В-третьих, как заставить его поставить приманку к той же норе, что и Тан Мо? А если этот неизвестный — не монстр, то как вынудить его встать с ним у одного и того же входа?
Чёрная башня не запрещала иметь несколько порций еды или нескольких участников, но при любом их количестве все должны находиться у одной-единственной норы, иначе золотой крот просто не вылезет.
И ни на один из этих вопросов у Тан Мо не было ответа.
Невидимый партнёр, с которым невозможно связаться или обменяться хоть какими-то сведениями, полностью лишал возможности найти разумный выход.
— Не может всё быть настолько безнадёжно. Это игра, а у любой игры есть решение... — Тан Мо с грохотом захлопнул дверь и принялся шагать по комнате. — Я не вижу его, он не видит меня. Но с вероятностью в восемьдесят процентов наши задачи совпадают. Мне нужен способ выйти на связь. Я уже понял, в чём подвох, а он? Как подать знак? Как заставить его заметить меня?..
Шаги Тан Мо резко оборвались. Ему показалось, будто он упускает нечто невероятно важное.
Начиная с той первой игры в библиотеке, куда его втянул Колдун, пройдя через вынужденный штурм башни и кровавую «Монополию», Тан Мо ни разу не оказывался в столь тупиковом положении, не видя ни единой лазейки для победы.
И всё же это игра. А раз так, способ пройти её существует.
Взгляд Тан Мо потяжелел. Успокоив дыхание, он опустился на мягкий диванчик Волка-бабушки и уставился на розоватый керамический кувшин, стоявший на журнальном столике.
Сосуд оставался ровно в том же положении, в каком Тан Мо оставил его днём. Едва заметный розоватый глянец глиняных боков мерцал в лунном свете. Тан Мо не спеша скользил взглядом от основания к горловине. И когда его взор задержался на круглом отверстии кувшина, глаза парня внезапно расширились.
«Нарисую круг и прокляну тебя»!
Тан Мо едва не подпрыгнул на месте. Он наконец вспомнил о наличии этой способности!
Способность «Нарисую круг и прокляну тебя»: позволяет проклясть любой объект. Использование ограничено одним разом в сутки, шанс успеха — 30%, эффект неизвестен.
Для активации не требовалось знать ни внешность, ни имя цели — достаточно было чётко определить субъект. Например: «Тот, кто сегодня в шесть вечера положил тарелку в третью нору».
Наклонившись, Тан Мо прижал указательный палец правой руки к столешнице и начал выводить окружность. Заведя линию вправо и вверх, он повёл её к нижнему краю. Но на этот раз палец начал непослушно дрожать. Чтобы закончить кривую, косую фигуру, у Тан Мо ушла целая минута.
Тогда, в подземной норе Дядюшки Крота, Ли Бинь, демонстрируя свою способность, начертил два круга. Они вышли идеально ровными, будто сработанными циркулем, и абсолютно одинакового размера.
Скопировав эту способность, Тан Мо прибегал к ней лишь четырежды: проклял нелегала, напавшего на школу Шибэй, проклял Марио и ещё двух нелегалов, попавшихся ему на улице Нанкинлу. Обычно при задействовании способности палец двигался сам собой, создавая безупречную геометрическую форму.
Теперь же, глядя на уродливый, кривой овал на столе, Тан Мо почувствовал, как сердце сжимает тяжёлое предчувствие. Осенённый догадкой, он извлёк из воздуха Книгу способностей.
Он распахнул первую страницу.
[Способность: Мне до главного героя не хватает только духовного поля]
Сюда уже была помещена гигантская спичка, повторное использование невозможно.
Вторая страница.
[Способность: Нарисую круг и прокляну тебя]
Прямо сейчас завершилась неудачей.
Третья страница.
[Способность: Ищу-ищу себе друга]
* * *
Добравшись до пятой страницы, Тан Мо замер на заклинании «Демон, верни моего дедушку!». Выйдя из избушки в непроглядную тьму, он упёр руки в бока и во все лёгкие рявкнул в пустоту ущелья:
— Верни дедушку!
В прохладном ночном воздухе эхо долго раскатывалось по Долине монстров. Но кроме звука его собственного голоса, ничего не произошло — ни искорки не вспыхнуло во тьме.
Сердце Тан Мо камнем ушло в пятки. Однако он не сдался и провёл проверку остальных способностей — от «Пожирать тысячи ли словно тигр» до остальных из своего арсенала. Но сколько бы он ни пытался, за исключением «Сверхинтеллектуального мышления» Чэнь Шаньшань, не имеющего видимого внешнего проявления, ни одно заклинание, обладающее конкретным эффектом, не сработало.
Полный провал.
«В этом подземелье запрещена магия?»
Тан Мо поджал губы. Ответом самому себе было подлинное «нет». Он мог пользоваться способностями — хотя бы тем же извлечением спички. Сам факт вызова оружия из татуировки на запястье был прямым задействованием «Мне до главного героя не хватает только духовного поля». Так что эта способность работала, но все остальные оказались заблокированы. Более того, во время драки с чёрным кротом ему даже в голову не пришло применить хоть какую-нибудь магию.
Лишь сейчас Тан Мо осознал, что он попросту забыл о существовании своих способностей, полагаясь исключительно на силу мышц да гигантскую спичку.
«... Возможно, в этом испытании разрешено лишь духовное поле».
Сделав это временное умозаключение, Тан Мо убрал Книгу способностей обратно в небытие и достал из кармана прозрачную, как хрусталь, каплю.
Слёзы дождевого червя.
Он решил проверить, работают ли артефакты.
Слёзы дождевого червя были расходным предметом с ограничением в три использования, способным заживлять тяжёлые повреждения и рваные раны. Тан Мо не стал рубить себе конечность, а лишь достал нож и сделал неглубокий надрез на левом предплечье. Лезвие рассекло кожу, брызнула алая кровь. Сморщившись от острой боли, Тан Мо прижал каплю к ране.
Прошло пять минут. Благодаря феноменальной регенерации официального игрока кровь остановилась сама собой, но Слёзы дождевого червя так и остались безучастно лежать на порезе, не оказав ни малейшего эффекта.
Убрав хрустальную каплю обратно в карман, Тан Мо вытащил шляпу Марио. Днём он уже трижды бился ею о стену, выбив три предмета, один из которых обменял в розоватом кувшине на сладкий батат. Шляпу Марио разрешалось безопасно применять лишь трижды в сутки — четвёртый удар вызывал сильное головокружение и дурноту.
И всё же Тан Мо не колебался ни секунды. Надев фуражку, он с разбегу врезался головой в каменный камин.
Бум!
На пол с тихим звоном выпал старый, потемневший от времени серебряный перстень. Переведя дух и оперевшись о стену, Тан Мо нагнулся и подобрал находку.
Шляпа Марио работала.
Последним из имеющихся у него предметов оставалось редкое яйцо индейки.
Извлекши его на свет, Тан Мо долго всматривался в скорлупу. Затем трижды постучал по гладкой поверхности и вполголоса произнёс:
— Господин Фу?
За окном стонала ночная вьюга, сотрясая дребезжащие оконные рамы. Яйцо индейки молчало.
Пальцы Тан Мо до белизны сжали скорлупу. Он повторил громче:
— Господин Фу!
Минуло три минуты, но ответом была лишь тишина.
Тан Мо вскинул указательный палец и провел по поверхности скорлупы, вычерчивая символ «S». Но на этот раз буквица не вспыхнула ослепительным сиянием, как происходило всегда. Словно не замечая этого, Тан Мо выкрикнул на весь дом:
— Фу Вэньдо!
Лишь свист ветра за стенами избы откликнулся на его зов.
Спустя десять минут Тан Мо спрятал яйцо индейки. Он подошёл к окну и вгляделся в непроглядный полумрак у подножия холма, где затаились девять зловещих лазов. В этот миг стоявшие возле дивана розовые часы тонко заверещали: их стрелки сошлись на отметке двенадцати.
Наступил третий день.
— Это одиночная игра, — произнёс Тан Мо, не сводя взгляда с чернеющей вдали третьей норы. Голос его звучал поразительно ровно, а лицо оставалось абсолютно спокойным. Он пришёл к окончательному выводу: — И тот второй... это я сам.