— Грея, да ты... — Ли Мяомяо осеклась на полуслове, вовремя прикусив язык. Любой вопрос, даже риторический, эти проклятые часы могли засчитать за официальное обращение. Она с опаской мазнула взглядом по зависшему в воздухе синему циферблату и сквозь зубы процедила: — Твой вопрос не имел вообще никакого смысла.
Грея изящно снял цилиндр одной рукой и с глубочайшей серьёзностью произнёс:
— Миледи, этот вопрос мучил меня долгие годы. — Сделав паузу, он взглянул на неё с предельной искренностью: — Я спросил от чистого сердца.
Ли Мяомяо дар речи потеряла.
«В жопу себе засунь своё чистое сердце!» — мысленно взвыла она.
Если бы Ли Мяомяо могла сейчас сдвинуться с места или если бы имела хоть шанс одолеть Грея в бою, она бы без колебаний вкатала этого мерзавца, даром спустившего попытку, прямо в пол.
У них было всего пять попыток. На первой они попались на уловку и выкинули её на ветер. Второй вопрос сговнила сама Чёрная башня, обратив ответ в ничто. В третий раз Часы истины ответили предельно туманно: формально пояснили, что такое Компас софизмов, но о невидимках не проронили ни слова.
Оставалось два шанса. И этот придурок Грея спросил, как ему разбогатеть?! Почему бы тебе сразу не узнать, как стать миллиардером за одну ночь, скотина?!
Не только Ли Мяомяо — все игроки одарили Грея ледяными, наливающимися яростью взглядами. Однако джентльмен в бордовом фраке состряпал невиновную мину и лишь беспомощно улыбнулся. Игроки ждали от него хотя бы попытки оправдаться, но тот вместо этого обернулся к конструкции и отвесил изысканный поклон:
— Благодарю за ответ на мой вопрос, великие Часы истины.
Игроки молчали.
Часы истины хранили тишину.
Спустя секунду гигантский циферблат гулко выдал:
—... Не за что.
Тан Мо переводил взгляд с Грея на Часы истины. Он задумчиво изогнул бровь и сжал губы, прокручивая в голове прошлые фразы механизма. В отличие от впадающей в истерику Ли Мяомяо, Тан Мо сохранял хладнокровие: он прекрасно понимал, какие именно вопросы намеревались задать Мяомяо и Чжао Сяофэй.
— Профукать такой шанс... Теперь остался последний вопрос, — сквозь зубы процедила Ли Мяомяо.
Будучи членом «Избранных небесами», она так и не прониклась доверием к Тан Мо и Фу Вэньдо. Её верность принадлежала Жуань Ваншу, а не этой парочке, пусть даже у тех и за плечами был богатейший опыт штурма Чёрной башни. Ситуация становилась критической, и, хоть Мяомяо пыталась держать фасон, тревога захлестывала её с головой.
Она лишь тихо буркнула себе под нос, но Грея каким-то чудом её услышал.
— Миледи, вы клоните к тому, чтобы я задал вопрос, на который априори не существует единственно верного ответа?
Фраза прозвучала как вопрос, и все в комнате мгновенно окаменели. Любые мысли вылетели из голов, Тан Мо напрягся, готовый к выпаду Часов истины. Но гигантский циферблат молчал. Похоже, даже эту штуку доконало сумасбродство Грея, и она решила не цепляться к словам.
Напряжение спало. Ли Мяомяо, пожевав губы, выдавила ровно одно слово:
— Да.
Рисковать и болтать лишнего, как этот безумец, она не собиралась.
Грея ослепительно улыбнулся:
— К примеру: «Что ты ко мне чувствуешь?», «Какой цвет роз тебе милее?» или «Если прямо сейчас игра Чёрной башни завершится и мы покинем Стальной лес Шрёдингера, какое блюдо ты выберешь на ужин?»
Ли Мяомяо изумленно воззрилась на него, не произнося ни звука. Этот сумасброд попал в самую точку.
У Ли Мяомяо в запасе было два типа вопросов. Первый — прямо спросить у Часов истины способ прохождения подземелья. Второй — задать сугубо субъективный вопрос. Всё, что касалось чувств, вкусов и предпочтений, не имело абсолютного значения. Сегодня Мяомяо милы синие цветы, а через год её сердце завоюют алые. Раньше, когда Ци Хэн спрашивал, что взять на обед, она всегда отвечала: «Без разницы». И это не было кокетством: ей действительно было всё равно, в голове царила каша из сомнений и нерешительности.
Если уж она сама не знала точного ответа, то и Часы истины не смогли бы его выдать. Что бы они ни назвали, Ли Мяомяо в ту же секунду нашла бы кучу изъянов в озвученном блюде и напрочь опровергла бы их утверждение.
— Вы слишком примитивно судите о великих Часах истины, — протянул Грея. — Подобные детские уловки для них — лишь ничтожный шум на фоне бесконечного познания.
— Но это не повод задавать глупости и сливать попытку! — не выдержала Чжао Сяофэй.
Грея приложил руку к груди с видом глубочайшего раскаяния:
— Неужели вы гневаетесь?
Чжао Сяофэй аж поперхнулась:
— Чего?..
— Вывести из себя леди — тягчайший из моих грехов, — драматично произнёс он. — И всё же я сомневаюсь, будто задачи, нерешимые для смертных, заставят эти часы зайти в тупик. Моя дорогая, хоть один человек на этой планете знает, что представляет собой Чёрная башня? — Не дав ей ответить, Грея продолжал: — Ни один. Вы могли бы спросить о любой неразрешимой научной тайне человечества, но этот механизм ответит без запинки. Его ведение простирается несравнимо дальше ваших фантазий. Ведь перед нами — великие Часы истины! Так не разумнее ли потратить шанс на вопрос о том... как набить карманы золотом? Не правда ли, о великие Часы истины?
Часы истины от столь неприкрытой лести слегка засветились сильнее — этому фрику от науки сказать было нечего.
Чжао Сяофэй же вспыхнула до корней волос: Грея насквозь раскусил её замысел.
Ли Мяомяо целилась в субъективную плоскость, а Чжао Сяофэй собиралась зайти с козырей — знаменитых парадоксов и нерешённых математических гипотез. К примеру, спросить о доказательстве гипотезы Гольдбаха или о формуле Теории всего. Но Чжао Сяофэй упустила главное: люди бессильны объяснить природу самой Чёрной башни. С чего бы знаниям Часов ограничиваться рамками людского разума? Сам факт существования башни лежит далеко за пределами человеческого понимания. То, что казалось девушке неразрешимым, для этих часов могло оказаться элементарной задачкой.
Тан Мо смерил взглядом упавшую духом Чжао Сяофэй. Он думал точь-в-точь как Грея: выдай часы решение мировых проблем, система Чёрной башни скорее всего просто зацензурила бы ответ.
Так или иначе, у них оставался единственный, последний шанс.
Ли Мяомяо в отчаянии подавала знаки Тан Мо и Фу Вэньдо, но те даже не смотрели в её сторону.
Все взоры скрестились на Фу Вэньдо. Высокий, статный мужчина стоял прямо как натянутая струна, спокойно глядя в центр гигантского циферблата. Его взгляд выражал непоколебимую уверенность. Пока обе девушки судорожно перебирали в уме формулировки, способные загнать Часы истины в тупик или заставить их ошибиться, Грея опирался на трость, наслаждаясь зрелищем.
Что до Тан Мо, на его лице не проявлялось и тени беспокойства.
В застывшей тишине комнаты раздался низкий, бархатный мужской голос:
— Мой вопрос: что ты должна сделать... чтобы стать Часами истины?
Щёлк!
Длинная секундная стрелка на наливающемся синевой циферблате резко замерла.
Обе девушки застыли как вкопанные, с немым шоком глядя на Фу Вэньдо.
Губы Тан Мо тронула едва заметная усмешка.
Фу Вэньдо лишь хладнокровно продолжал смотреть на гигантский механизм.
Раздался оглушительный, резонирующий гул колокола. Женский голос, доселе звучавший ровно и величественно, сорвался на яростный крик:
— Чужак Чёрной башни, я не понимаю, о чём ты говоришь! Я и есть великие Часы истины! Твой вопрос лишён смысла, ты пытаешься меня обмануть!
— И это твой окончательный ответ? — спокойно уточнил Фу Вэньдо.
Часы запнулись:
— Ты...
[Динь-дон! По данным Чёрной башни, ответ неверный.]
Впервые за всё время система сработала в пользу игроков, в пух и прах разнеся заявление часов. Услышав системное оповещение, присутствующие невольно вздохнули с облегчением. В этом мире авторитет Чёрной башни был непререкаем: даже Его Превосходительство Шрёдингер подчинялся её правилам. А значит...
— Ты никакая не Часы истины! — мгновенно отрезала Ли Мяомяо.
Женский голос перешёл на визг:
— Я — великие Часы истины! В сто тридцать восьмую эру Его Превосходительство Шрёдингер по просьбе Королевы Сердец сотворил меня — Великие Часы Истины! — в подарок на её столетний юбилей! Я — единственные Часы истины во всём мире Чёрной башни! Во мне воплощена вся абсолютная правда мироздания...
— Если ты — подарок для Королевы Сердец, почему ты находишься здесь, а не у неё?
Истерика мгновенно утихла. Механизм словно невидимым взором уставился на Тан Мо.
Тан Мо, стоя за плечом Фу Вэньдо, отчётливо чеканил каждое слово:
— Будь ты подарком, тебе надлежало бы пребывать в Замке драгоценных камней Королевы Сердец, а не пылиться в Стальном лесу Шрёдингера. В ста восьми комнатах Шрёдингера хранятся его творения. И ты прекрасно знаешь, что среди них есть как удачные образцы, так и бракованные. — Тан Мо умолк, подняв взгляд на застывший циферблат. — Ты — Часы истины. Но ты — их бракованная, неудачная копия. Когда я увидел тебя в первый раз, то не заподозрил подвоха: ты слишком походишь на оригинал. А я видел настоящие Часы.
За исключением Фу Вэньдо, никто из присутствующих не догадывался, что Тан Мо уже сталкивался с оригиналом.
— Те часы выглядят абсолютно так же, — продолжал Тан Мо. — Каждая цифра, каждая деталь циферблата, обе стрелки — один в один. Тон речи, пафос, высокомерие по отношению к правде... Вся эта спесь одинакова. Однако меня не покидало ощущение фальши, пусть я и не мог сразу понять, в чём кроется подвох. Вы слишком похожи.
— Я — Часы истины! — срываясь на ультразвук, в ярости гаркнул механизм.
— «Истина — это то, что объективно существует и не подлежит сомнению», — ровным тоном процитировал Фу Вэньдо. — Твои слова?
— Да! — взвизгнули часы. — Я это сказала! Каждое моё слово — истина!
Фу Вэньдо тихо усмехнулся:
— Вот только при нашей первой встрече самая первая твоя фраза уже содержала ложь.
Стрелки циферблата судорожно задёргались: механизм пытался воскресить в памяти свои первые слова. Ли Мяомяо тоже наморщила лоб. И вдруг Чжао Сяофэй ошеломлённо выпалила:
— «Приветствую в мире Часов истины! Я — великие Часы истины, ведущие точный отсчёт времени для Его Превосходительства Шрёдингера...» Это?! Эта фраза... эта фраза...
— Это же неправда! — поражённо ахнула она.