Золотистые волны, исходившие от духа Шэнь Яня, разошлись в воздухе, словно круги по воде, мгновенно охватив каждый угол Города наёмников.
Заветные слова: «Ныне воздвигнем Великую Китайскую стену, дабы защитить наших потомков!» — эхом отозвались в самых глубинах человеческих душ.
Вместе с этим призывом духовный импульс нёс в себе и понятное каждому знание: для чего именно предназначалась эта призрачная твердыня.
На миг весь Город наёмников замер в оцепенении.
Из поколения в поколение жизнями простолюдинов здесь не дорожил никто. Ни власти, ни гильдии не заботились об их безопасности, а сами бедняки привыкли к беспросветной участи — выживать как придётся или сгинуть без вести.
Да и помимо сегодняшнего бедствия смертельных угроз вокруг хватало с избытком: то из водосточных каналов выползет жудовищный аберрант, то ни с того ни с сего вспыхнет очаг скверны, то собиравшийся рядом человек вдруг потеряет рассудок и превратится в безумного монстра. Наёмники ещё могли дать отпор, но для обычного человека любая подобная встреча означала скорую и лютую смерть.
Коварная, отравляющая сила таилась повсюду, став частью их скудного быта. И никогда — никогда за всю историю — никто не задумывался о том, как беднякам выживать в этом аду.
Но сегодня в самом сердце города восстала золотая Великая стена из чистой духовной энергии. Она незримо шептала каждому: если столкнётесь с натиском нечисти, укройтесь в её бойницах, на сторожевых башнях и в угловых фортах.
Шэнь Янь поднялся высоко в поднебесье. Золотое сияние, источаемое его телом, сливалось с огненными контурами стены, уходившей в вышину.
Вскинув головы, жители видели, как он распростёр руки, словно принимая в объятия весь свой народ.
— Разве это не Шэнь Янь из отряда «Тигр и Леопард»?
— К какому же великому святому духу древности он воззвал?
— Неужели это полное слияние духа и тела?!
Предельное состояние наёмника, абсолютный союз с духом предка — высшее мастерство, доступное лишь считанным единицам.
— Священный дух предков пришёл защитить нас?
Горожане не сразу поверили происходящему. Слишком долго ими пренебрегали, слишком долго их жизнь ничего не стоила, чтобы откликнуться на внезапное милосердие без тени сомнения.
Духовный импульс открывал и другую истину: золотой стене требовалась подпитка.
Однако она отличалась от обычного святого духа. Чтобы удерживать в дольнем мире обычного духа, требовалась духовная сила вызвавшего его наёмника, и чем крепче был воитель, тем дольше и сокрушительнее действовал его покровитель.
Великая же стена не зависела от воли одного-единственного человека. Каждая живая душа могла отдать ей часть своих сил.
Ибо с древнейших времён заветной целью Великой стены была защита от вражеских нашествий, хранение мира и покоя людей. Она тянулась на десятки тысяч ли, пережила смену бесчисленных династий и превратилась в чудо древнего мира. Сама её суть воплощала высшую волю — в каком-то смысле она стала неизменным законом мироздания.
Она не принадлежала никому отдельно, но принадлежала сразу всем. А значит, любой человек мог стать её опорой.
Духовная сила — вещь тонкая и неуловимая. Ею может стать единый помысел, неосознанное устремление или общая надежда многих людей.
Едва золотая стена взметнулась к небу, а воля предка коснулась сердец, в душах горожан, наряду с изумлением, вспыхнула страстная жажда защиты. Они никогда не знали покровительства, и когда судьба даровала им этот шанс, желание спастись вспыхнуло с неудержимой силой.
Простые люди не могли владеть драгоценными священными артефактами — бедняку такое сокровище принесло бы лишь беду. У них не было возможности призывать великих воителей прошлого. Но теперь сам предок протянул им руку.
Помысел одного человека слаб и ничтожен, подобно капле. Но когда миллионы сердец вспыхивают единым чувством, мелкие ручьи сливаются в бушующий океан.
А ведь простые жители исчислялись в Городе наёмников собиравшимися в сотни тысяч сотнями тысяч.
И как только в умах множества бедняков затрепетала надежда на защиту древнего духа, из-под земли с гулом начали подниматься новые и новые звенья золотой стены.
Неисчерпаемое море людских надежд дало силу для «строительства» Великой Китайской стены.
Находясь в вышине, Шэнь Янь отчётливо видел, как сверкающие бастионы один за другим вырываются из глубин, устремляясь в бесконечную вдаль.
Великая стена — чудо Древних Дней — снова явилась в этот мир, дабы укрыть человечество от гибели.
Огромный Город наёмников ни дня не жил без бед, вызванных проявлениями потусторонних сил. А прямо сейчас принц Боцы и Гайя создавали аберрантов, поглощавших источник скверны; их сущности работали словно два гигантских водоворота, притягивая тёмную энергию из всех окрестностей.
Из-за этого концентрация загрязнения в городе подскочила в разы, и из подземелий да водостоков начали выходить восставшие мертвецы — куда чаще и гуще, чем обычно.
В нескольких районах сразу вспыхнула паника.
Первыми под удар, как и всегда, попали беспомощные бедняки. Увидев поднимающиеся из мрака трупы, люди с мертвенно-бледными лицами бросились прочь.
Но от проклятия невозможно просто убежать.
Преобразившись под действием тёмной материи, мертвецы одержимы лишь слепой, кровожадной яростью к живому. Некоторым несчастным не повезло больше остальных: их загнали в тупики, отрезав все пути к отступлению.
Что им оставалось?
Ужас и отчаяние. Такова была привычная доля обитателей этого мира — никто не придёт на помощь, никто не спасёт.
Оказавшись на краю гибели, бедняки взглянули на призрачную золотую стену.
Она состояла из чистой душевной энергии и свободно проходила сквозь плотные предметы — дома, стены и тела людей.
В смертельном отчаянии несколько человек бросились прямо внутрь золотого марева и с немым ужасом уставились на настигавших их чудовищ.
Никто прежде не видел ничего подобного, поэтому люди не питали особых надежд на призрачную преграду. Бесплотная стена казалась ненадёжным укрытием перед лицом гниющих клыков и когтей.
Однако то, что произошло в следующее мгновение, заставило всех замереть с расширенными от шока глазами.
Ш-ш-ш!
Едва мертвец коснулся золотой поверхности, как его плоть вспыхнула, словно от адского огня. Из пасти твари вырвался вопль нестерпимой боли — точно к живому телу приложили раскалённое докрасна железо!
Лишённые жизни ожившие трупы не должны чувствовать боли, но сейчас их осквернённые души издали стенание, слышимое лишь на духовном плане.
Не имея разума, мертвецы снова и снова бросались на стоящих в нескольких шагах людей.
И каждый раз их тела обугливались, извергая клубы чёрного дыма: скверна внутри них выжигалась дотла, испаряясь и превращаясь обратно в обычные рассеянные элементы.
Так продолжалось до тех пор, пока плоть тварей полностью не очистилась от нечисти, превратившись в самые обыкновенные, неподвижные трупы.
Город огласился оглушительным гулом.
Священный дух предка и впрямь встал на защиту бедняков! Защитил тех, кого весь мир считал лишь сором под ногами.
В то же мгновение золотые стены начали расти с удвоенной силой, возвышаясь во всех кварталах.
Людям катастрофически не хватало этой защиты. Прародитель протянул им руку — они больше не были сиротами, брошенными на произвол судьбы!
Они, простые смертные, тоже обрели покровительство!
По улицам прокатились ликующие возгласы. И хотя в самом центре города всё ещё яростно сражались двое полубогов, страх отступил перед ликованием.
Это был восторженный клич всех обездоленных. Сила простых людей, слившись воедино, породила неодолимую мощь: под сенью великого предка они воздвигли нерушимую твердыню, способную отразить любую нечисть.
В этот миг Дворец душ, покоящийся в Нижнем городе в обители отряда «Тигр и Леопард», стал неизмеримо величественнее и устойчивее.
Даже те, кто обладал самым скудным духовным чутьём, отчетливо увидели в своём сознании очертания этого небесного чертога.
И тут из древнего Дворца душ, подобно сверкающему салюту, вылетели десятки печатных оттисков. Они устремились вниз, готовые опуститься на лбы опешивших учеников Академии Хуася.
Школьники зашлись отчаянным визгом.
— Печати! Предки снова даруют печати!
— Как много! В этот раз их невероятно много, словно рассыпавшийся в небе салют!
Дети прыгали на месте, мотая головами и подбрасывая вверх подпрыгивающие ножки, и наперебой кричали:
— Мне! Отметьте меня!
Каждая печать, касаясь лба ученика, протягивала золотую нить к самому чертогу, овевая душу мощной волной духовного откровения.
«Даруется печать чародея-алхимика эпохи Цинь!»
«Даруется печать силача эпохи Цинь!»
«Даруется печать даоса Гуйгу эпохи Цинь!»
* * *
Каждый всплеск энергии заставлял сжимать кулаки от волнения. Каждое вещание горнего голоса ознаменовывало рождение нового профессионала, появление юного гения! Совсем ещё юные ученики в одно мгновение становились кандидатами в профессионалы.
А-Ли и ребятишки из расы подземных человеко-демонов визжали от восторга громче всех.
Но вскоре их радость сменилась замешательством: почему ни одна из сотен печатей не падала на головы их соплеменников?
Печатей вылетело несметное количество, и даже при самой низкой вероятности хотя бы одна должна была достаться хоть кому-то из детей Бездны!
Маленькие человеко-демоны в защитных очках растерянно переглядывались.
Раньше их народ действительно не мог становиться профессионалами, но ведь с приходом А-Ли в академию всё изменилось!
А-Ли уже достиг Девятого Пролога и стал Судьёй Подземного судилища! Никто не помнил об этом лучше них: после занятий они постоянно валили А-Ли на землю и полчаса дотошно изучали его со всех сторон, сгорая от зависти.
Теперь они — полноправные ученики Академии! Почему же печати обходят их стороной?
Глядя, как знаки наследия опускаются на лбы одноклассников, дети человеко-демонов едва не плакали от горькой обиды.
А-Ли судорожно размышлял: чем их нынешнее положение отличается от того дня, когда печать получил он сам?
И вдруг в его голове вспыхнула догадка. Воспоминание о том дне было слишком отчётливым, и он ухватился за ускользающую мысль!
— «Канон тысячи иероглифов»! Когда мне даровали печать, мы все вместе читали «Канон тысячи иероглифов»!
Правда это или нет — раздумывать не было времени. Печати кружили над головами, и нужно было пробовать всё!
— Небо — тёмное, земля — жёлтая! Космос — бескрайний, хаос — бездонный!.. — закричал А-Ли изо всех сил.
Остальные ученики, захваченные неистовым порывом, не зная, как ещё выразить свой восторг, подхватили чистые голоса:
— Огненный император и повелитель драконов, владыка птиц и прародитель людей!..
Стройное чтение сотен детских голосов эхом отдалось в небесах, заставив содрогнуться сами облака.
И тут несколько золотых печатей, покинув общий поток, сорвались вниз и опустились прямо в гущу ребятишек из подземных человеко-демонов!
Дети в защитных очках ревели в голос, но не от горя, а от счастья. Слёзы крупными каплями катились по их щекам, а они, утирая их кулачками, продолжали во весь голос скандировать древние строки.
Невероятное зрелище потрясло всех, кто находился поблизости.
Шэнь Янь подумал: Первый император, впервые в истории объединивший под своей рукой всю поднебесную землю, и впрямь органически не переносил смуту и хаос. Стоило ему явиться — и мир преобразился до неузнаваемости.
Шэнь Яню казалось, что для явления величия и непреклонной воли Хуася одного этого государя хватит с избытком.
И в этот самый миг высь содрогнулась.
Небосвод вспыхнул вновь, бесчисленные звёзды пришли в движение, и небесный океан забурлил сверкающими волнами.
Шэнь Янь потрясённо приоткрыл рот.
«Что за невероятное знамение?.. Неужели ещё кто-то из великих предков не выдержал вида этого безумного мира и решил ступить в дольний дол?»
Ибо прямо посреди бурлящего звёздного моря с востока пришла Фиолетовая ци, растянувшись на тридцать тысяч ли.