Шэнь Янь, как и велел Чжао Куо, словно бы от нечего делать слонялся по улицам. Основным пристанищем для него стала местная лапшичная: там вечно толпился народ, а значит, лучшего места для распространения слухов было не найти. История о том, что Шэнь Янь перенёс тяжелейшее ментальное заражение и остался в живых, быстро расползалась по кварталам.
Посетители то и дело бросали на юношу изумлённые взгляды:
— Слыхали? Тот случай в городе... Говорят, вспышку вызвала мутировавшая сущность, притащенная прямо из руин!
— Надо же, подпасть под воздействие такой твари — и уцелеть! Ну и везунчик этот парень.
— И не говори. Посмотри на него — щуплый, нежный, ветром качает, а поди ж ты!
Тут кто-то понизил голос и загадочно ухмыльнулся:
— Да только брешут всё. Я вот слышал, будто дело вовсе не в мутанте, а замешан Манускрипт Древних Дней...
— Чего-о? Откуда бы? На посту охраны ведь ясно всё расписали, отчёт опубликовали.
Мужчина только фыркнул:
— Эти белобрюхие индюки из охраны? Да у них ещё молоко на губах не высохло! Способны они хоть что-то путное расследовать?
— И то правда, — хохотнул соратник. — Щенки сопливые, их максимум — искать болонок да кошечек для господ из Верхнего города.
Слухи, в которых правда мешалась с вымыслом, пустили корни.
Для обывателей это были лишь сплетни, но тот, кто стоял за преступлением, не мог пройти мимо. Когда возникают неконтролируемые, тревожные факторы, настоящий виновник неизбежно попытается проверить обстановку.
Шэнь Янь внимательно наблюдал за всеми, кто приходил к прилавку. Но преступник оказался хитроумным: он до сих пор не сделал ни единого шага навстречу. Впрочем, если гора не идёт к Магомету... У Шэнь Яня и его спутников имелся верный способ заставить его проявиться.
Ближе к вечеру Шэнь Янь отправился в Нижний город. Его целью был дом Чжан Гэна — того самого несчастного, которого охрана объявила единственным виновником.
По версии властей, Чжан Гэн пошёл на преступление от крайней нищеты: отчаяние затуманило разум, заставив шагнуть через край ради выживания. Но стал бы человек, готовый на всё ради куска хлеба, добровольно идти на виселицу? За такое преступление карали только смертью.
Причина могла быть лишь одной: настоящий убийца пообещал Чжан Гэну нечто такое, от чего тот не смог отказаться. Сам смертник воспользоваться наградой не мог, а значит, её передали его семье.
И если Шэнь Янь открыто направится к родным Чжан Гэна, это станет прямой демонстрацией убийце: расследование началось. Виновник, потративший столько сил на фальсификацию, не потерпит вмешательства.
Из соображений безопасности Шэнь Яня сопровождали Цзян Юй и дядя Го. Так образовалась их «троица с последствиями заражения».
В отличие от прямолинейной и шумной Цзян Юй, дядя Го хранил угрюмое молчание.
Цзян Юй поправила одежду на груди и нехотя заговорила:
— Как думаете, вылезет он сегодня? На дворе вечер, закат. Самое время для душегубства: тюк по шее, тело в водосток — и ищи свищи.
Ей никто не ответил. Шэнь Янь внезапно замер на месте.
Цзян Юй и дядя Го мгновенно сжали рукояти своих кинжалов.
Но юноша просто осторожно обогнул пустое место на мостовой и пошёл дальше.
Прохожие замерли, недоуменно глядя на эту сцену.
В воздухе мгновенно повеяло могильным холодом. Цзян Юй сглотнула слюну и нервно бросила глазеющим зевакам:
— Забудьте, забудьте! Делайте вид, будто ничего не видели!
М-да, Шэнь Янь в такие моменты наводил жуть.
Взглянув на пустое место, которое обошёл юноша, Цзян Юй замешкалась, но всё же сделала дугу и обогнула невидимку. Прохожие переглянулись. «Безумцы, выжили из ума!» — читалось на их лицах, но вслед за ними они точно так же начали обходить пустоту стороной. Психология толпы сработала безупречно: попав в незнакомое место, где все сидят молча, любой новоприбывший тоже сядет тихо, даже не понимая причин.
Цзян Юй посмотрела на сгущающиеся сумерки и тихо спросила у Шэнь Яня:
— Что, уже так рано вылезают?
Шэнь Янь кивнул:
— Ага. Целое семейство. Выбрались на вечернюю прогулку.
Сделав пару шагов, он уточнил:
— Вы точно разузнали, где жилище Чжан Гэна?
— Раньше они ютились в самом нищем трущобном углу Нижнего города, — откликнулась Цзян Юй, оглядываясь на оставшуюся позади «семью». — Но наши люди проведали: недавно они вдруг съехали. Откуда-то взялись деньги, и они сняли довольно приличное жильё. Такое им раньше и сниться не могло.
Шэнь Янь понимающе кивнул.
Оказавшись в нужном квартале, они нарочито громко расспрашивали прохожих, где находится дом новосёлов. Им нужно было не тихо провести разведку, а привлечь внимание наблюдавшего за ними врага.
Какой-то мещанин раздражённо буркнул:
— Ищете тех, что недавно въехали? Прямо по улице, в самом конце тупика.
А затем пробормотал вслед:
— Неделя прошла, а из дома ни ногой. Ни с кем не знаются, прячутся, словно нечисто на руку...
Шэнь Янь и его спутники направились указанным путём. Переулок упирался в глухую стену; кругом стояла гнетущая тишина. Свежая краска на двери выглядела так, словно хозяева хотели отпраздновать новоселье. Вот только никакого праздника не ощущалось.
Шэнь Янь неожиданно остановился:
— Слышите? Из дома доносится какой-то звук.
Он нахмурился, прислушиваясь:
— Похоже на мучительный стон... Несколько голосов сплелись вместе. Если не вслушиваться, кажется, будто мерещится. Жуткое зрелище.
Цзян Юй приложила ухо к замочной скважине. Спустя мгновение она насупилась:
— Ничего не слышу. Наоборот, глухо как в могиле.
Она обменялась взглядом с дядей Го. Шэнь Янь уступал им в боевой силе, и если бы внутри действительно кто-то стонал, они услышали бы это первыми.
Дядя Го тоже подошёл к двери, прислушался и тяжело нахмурился.
— Что там? — спросил Шэнь Янь.
— Ни единого звука. Даже дыхания не слышно, — отрезал дядя Го.
Однако прохожий утверждал, что семья ни разу не выходила на улицу. Значит, все должны быть внутри.
Троица переглянулась.
— Да чего гадать? Зайдём и проверим, — Цзян Юй сжала кинжал и размашисто ударила ногой по косяку.
Дверь с треском распахнулась.
Крошечная, тёмная комната просматривалась насквозь. Изнутри ударила тяжёлая волна тошнотворного смрада — так пахнет разлагающаяся падаль.
В ушах Шэнь Яня стоны превратились в непрерывный гнетущий гул. Но сейчас было не до звуков: багровые лучи заката, ворвавшиеся в открытую дверь, осветили несколько полуразложившихся трупов.
Над ними кружили рои мух, а в загнивающей плоти копошились белые черви.
Именно из этих гниющих тел исходил тот самый жуткий вой!
Шэнь Янь вспомнил слова Чжао Куо о двух особых путях расы духов — Медиумах и Толкователях трупов. Последние способны слышать голос мёртвых. Язык мёртвых отличается от речи живых — будь то призрак или труп, — и Толкователи трупов посвящают жизнь расшифровке этих звуков. В исследовании древних руин эта способность неоценима.
Шэнь Янь слышал эти голоса, но не умел их понимать. Впрочем, сейчас было не до этого. Прежде ему приходилось работать на раскопках гробниц, но там имели дело либо с высушенными мумиями, либо с голыми костями. Вид полуистлевшей, кишащей червями плоти заставил его побледнеть.
Цзян Юй зажала нос, приглядываясь к телам:
— Судя по состоянию, они мертвы не меньше десяти дней. То есть ещё до того, как мы отправились на пост охраны, вся семья уже была мертва.
Зачем кому-то потребовалось безжалостно вырезать целый род в этом глухом углу? Ответ лежал на поверхности. Они могли ничего не знать о Манускрипте Древних Дней, но косвенно оказались замешаны в деле. И заказчик просто зачистил концы.
Бедняга Чжан Гэн думал, что берёт вину на себя ради благополучия семьи, а сам собственными руками подписал им смертный приговор. Негодяй оказался куда жесточе, чем предполагал Чжан Гэн. А теперь и сам Чжан Гэн повешен, и концы навеки ушли в воду.
Если даже косвенные свидетели были так хладнокровно уничтожены, то что ждёт Шэнь Яня, подбирающегося к правде? Убийца ни за что не оставит его в живых.
Внезапно стенания, исходившие от трупов, сменились яростным, неистовым воплем. В нём мешались дикий страх, отчаяние и ярость.
— Звуки меняются! С ними что-то происходит! — выдавил позеленевший Шэнь Янь.
Цзян Юй и дядя Го на мгновение опешили: они по-прежнему ничего не слышали.
И в то же мгновение из густой тени в углу комнаты выскользнула тёмная фигура. Холодное лезвие с сокрушительной силой устремилось прямо к шее Шэнь Яня!
В этой крошечной лачуге всё это время таился засадник!
Нападавший был закован в тяжёлые железные доспехи рыцаря, а в руках сжимал огромный тупой двуручный меч.
Шэнь Янь на миг остолбенел. Рыцарь из западного Средневековья? Призрак прошлого?
Ему приходилось изучать историю и артефакты Запада, пусть и не так глубоко, как отечественные. Судя по характерной кованой броне и массивному мечу, этот дух напоминал западных рыцарей-охотников на ведьм. А на его нагруднике отчётливо проступал крест — символ крестоносцев.
Хотя Цзян Юй и дядя Го отвлеклись на осмотр комнаты, они прекрасно помнили цель вылазки: выманить убийцу. Они были готовы к нападению в любую секунду.
Едва рыцарь выскочил из тени, как из тени самой Цзян Юй рванулся призрачный силуэт!
На нём был шлем с пышным алым султаном и ярко-жёлтый подбитый панцирь, усыпанный блестящими металлическими заклёпками. На боку поблёскивала изогнутая сабля, а на ногах были высокие подшитые сапоги.
Воин Знамени Чистого Жёлтого цвета! Один из элитных восьмизнамённых дружинников!
Шэнь Яню хватило одного взгляда, чтобы опознать боевой дух: перед ним был представитель высших трёх знамён династии Цин. Он мог даже угадать его вероятное родовое имя — Налань или Борджигин. Воин двигался с невероятной стремительностью, нанося молниеносный удар.
Молчаливый дядя Го рывком заслонил Шэнь Яня своей спиной, вытолкнув его из комнаты. Из его собственной тени, подобно вздыбившейся штормовой волне, вырвался боевой конь вместе с всадником.
Тяжёлые доспехи, невероятной длины копьё, даже конь был с ног до головы закован в железный доспех.
Шэнь Янь не удержался от изумлённого возгласа:
— Это же...
Шесть скакунов мавзолея Чжаолин! Легендарная тяжёлая кавалерия, прославленная в веках, предстала во всём своём величии.
Оказаться в этом мире было истинной удачей: здесь величайшие герои человечества — и безымянные, и прославленные — сошлись на одной арене, чтобы плечом к плечу сражаться на смерть.