Море Дамона.
Суньцзы, забросив за спину лук и сжимая в кулаке клинок, надрывал горло вместе с толпой:
— Вперёд!
— За Зарю! За справедливость! За Альянс!
Маленький воитель с отчаянной храбростью бросался в самую гущу битвы.
Глядя на это, Шэнь Янь лишь нахмурился. Пользуясь властью над Вратами Дамона, он воссоздал падение Города Заря, превратив кровавую бойню в полномасштабный виртуальный симулятор. Задумка казалась безупречной: сделать поле боя привилегией для городов, вступивших в коалицию, дать бойцам возможность копить опыт и оттачивать тактику. Конечно, закалка тела и реальная сыгранность требовали тренировок наяву — сеть не была всемогущей. Но... её способность затягивать никуда не делась. Взять хоть Суньцзы и остальную ораву из «Тигра и Леопарда»: мальчишки целыми днями с головой уходили в игру, а выходя из сети, ещё часами бахвалились своими подвигами.
К тому же, окинув взглядом бескрайние толпы в Море Дамона, Шэнь Янь заметил, что от указов Святого Престола народу ничуть не поубавилось. Объявление сети притоном еретиков, а пользователей — осквернителями, похоже, мало кого испугало.
«Впрочем, — подумал Шэнь Янь, — тем, кто открыто пренебрёг папской догмой, вскоре придётся несладко».
И он не ошибся: за последние дни столкновения вспыхивали то тут, то там.
В подвластных Престолу землях сетевых кафе не водилось, однако в свободных городах хватало величественных соборов и папских эмиссаров. Священники сутками дежурили у дверей заведений, дотошно внося каждого посетителя в чёрные списки отступников.
Замысел Папы Эйтароса прослеживался предельно чётко: задушить сетевую революцию в зародыше, пока та не набрала полную силу, заклеймить её скверной и упечь на самое дно преисподней, откуда нет возврата. Служители церкви с жестокой непреклонностью исполняли волю Ватикана, опираясь на тысячелетний авторитет Престола, силой и угрозами подавляя первых пользователей.
«Осквернители»...
Вчерашние добропорядочные миряне в одночасье превратились в святотатцев. На них сыпались презрительные насмешки, соседи и собратья по вере одаряли их исполненными ненависти взглядами. Все изменилось: прежние благостные улыбки священников сменились брезгливым отвращением, будто само присутствие этих людей оскверняло землю.
Поначалу отчуждение, чувство вины и страх перед грехом грызли их души. Но вскоре «грешники» с изумлением осознали: таких, как они, вокруг тысячи.
Когда вокруг оказалась целая орава подобных «отступников», чувство одиночества улетучилось, а клеймо изгоев перестало казаться чем-то постыдным. А вслед за этим пришло осмысление. Что плохого они совершили? Всего лишь заглянули в сеть — послушать свежие вести из далёких земель, обучиться чему-то новому, узнать цены и товары в соседних городах ради торговли, перекинуться парой слов с родными да повидаться с друзьями... За какие из этих грехов их причислили к исчадиям ада? С чего ради они должны терпеть поношение и плевки в лицо?
Тем более что у многих из них сыновья и братья сражались на переднем крае, сдерживая полчища нежити Авраама. В сети к семьям воинов относились с глубочайшим почтением и заботой: их близкие жертвовали собой ради спасения человечества, ради светлого будущего и мира. И в это же время Святой Престол, палец о палец не ударивший ради борьбы с мертвецами, смеет клеймить их позором! Священники явились в их родные города, чтобы указывать, как жить, и осыпать бранью защитников отечества. Куда испарилась их елейная кротость?
И тогда в народных массах робкий ропот сменился открытым возмущением. Церковь начали прямо обвинять в трусости: чем Святой Престол отличается от разбежавшихся градоначальников, если пасует перед армией нежити? А лучший способ ответить на нападки — перейти в контратаку. Люди во все горло заговорили о том, что духовенство превышает полномочия, посягая на чужую свободу в чужих домах.
Поначалу эти голоса звучали робко, но ведь сетью пользовались не только прихожане Престола. Миряне и иноверцы тут же примкнули к протестующим: они-то с какого перепугу должны считаться скверной? Завязалась жестокая словесная перепалка.
Такого отпора Престол явно не ожидал. Впрочем, репрессивные меры лишь ужесточились. Прежде жёсткие облавы и запугивание работали безотказно. Но теперь пользователи могли поддерживать друг друга через сеть, и привычные методы церкви — изоляция, травля и ультиматумы — дали сбой.
Каждый, кто переступал порог сетевого кафе, превращался в вольного бунтаря, и волна недовольства духовенством захлестнула виртуальные просторы. Особенно остро это задевало тех, чьи города примкнули к коалиции: их воины проливали кровь за правое дело, их подвигами восхищался сам Владыка Гайя! И после этого терпеть оскорбления от священников? Святой Престол своими руками раздул пламя мятежа.
Раскол углублялся с каждым днём. И в сети, и на улицах всё громче раздавались гневные голоса:
— Слава богу, наш город не под властью Престола, а не то за один выход в сеть висеть бы нам на площади!
— Говорят, в папских землях никто даже пикнуть не смеет — все до смерти напуганы.
— А ведь если подумать... Все те «еретики», которых они сжигали веками, — не были ли они такими же, как мы? Просто теми, кто осмелился перечить церкви?
— В чужие дела нос суют с охотой, а как дошло до борьбы с Авраамом — сразу в кусты!
— И не говори! Мы — под командованием Владыки Гайи, а Престол в Альянс не входит. Да если б и попросился — я б трижды подумал! У нас тут единство, а эти святоши придут и устроят грызню, какой уж тут Авраам...
Шэнь Янь пристально следил за ходом дискуссий. Происходящее играло ему на руку. Раньше Престолу ничего не стоило сжечь горстку неугодных, объявив их еретиками, — никто не смел возвысить голос. Но сеть даровала людям возможность общаться и мыслить самостоятельно, вытаскивая правду на свет. Священники по привычке полагали, будто всё ещё способны удерживать монополию на умы. Но если они не адаптируются, то сами же и сгорят в пожаре новой эры. Кое-где духовенство пока удерживало контроль, но стоило хоть одному жителю пробраться в сеть и поговорить с внешним миром, как многолетняя пропаганда рушилась на глазах.
Шэнь Янь предпочёл не вмешиваться. Маленький винтик, способный обрушить неприступную скалу, уже был запущен.
* * *
Впрочем, прямо сейчас Шэнь Янь переключил внимание на Суньцзы, с увлечением следя за мальчишкой.
Паренёк смахнул пот со лба, примяв мокрые вихры, а подле него замер озадаченный юноша.
Тот выглядел глубоко задумчивым. Его искренне поражало, почему этот ребёнок перед лицом войны не ведает страха. На своём веку юноша видел бесчисленное множество войн, отвратительных оскалов человеческой алчности, искажённых ужасом лиц и безумия, порождённого жаждой выжить. Эгоизм всегда оставался единственной движущей силой любых сражений, и никакие высокопарные речи не могли скрыть грязи раздора.
Но этот мальчишка... Он словно излучал свет среди беспросветного мрака — свет, какого юноше ещё не доводилось встречать.
Авраам неожиданно спросил:
— Почему ты не ведаешь страха? У них нет боли, но ты её чувствуешь. У них нет чувств, но ты ими наделён...
Суньцзы лишь хлопал глазами. Что за ахинею несёт этот дядька? Он ведь всего лишь ребёнок, откуда ему знать такие умные слова!
Состроив козу, мальчишка упрямо качнул головой:
— Ой, да кто это у нас тут? Не тот ли гордец, что не захотел дружить с Суньцзы? Хм!
А теперь сам явился разговаривать! Суньцзы вообще-то тоже знает себе цену!
Он натянул тетиву, посылая стрелу в далёкого мертвеца:
— Хочешь спросить — сначала помоги мне перебить эту нежить! И давай кричи со мной вместе:
— Смерть Аврааму!
Шэнь Янь у экрана едва не поперхнулся от такой дерзости. А вот юноша ничуть не оскорбился — казалось, он искал нечто куда более важное.
* * *
Горы Альтерак
Тем временем на первой линии обороны, в горах Альтерак, стягивались войска союзных городов. Вовсю кипела работа над фортификационными сооружениями.
Прежний страх и отчаяние рассеивались по мере того, как прибывали новые отряды. Люди больше не чувствовали себя брошенными на произвол судьбы: перед ними выстроился единый, мощный фронт. Плечом к плечу с соратниками даже самая глубокая тревога переплавлялась в непреклонную отвагу.
А когда Владыка Гайя, спешно прибывший на виверне, ступил на землю Альтерака, боевой дух войск достиг невиданного взлёта.
Дорожная пыль покрывала его одежды, но даже в пути Гайя ни на миг не выпускал из рук сетевой терминал, непрестанно отдавая приказы и координируя действия Альянса.
Едва прибыв, он с ходу потребовал отчёт:
— Как продвигается армия нежити?
Правитель Хари Боэртэ, отвечавший за разведку, доложил:
— Их маршрут неизменен. Мертвецы прут прямо на нас.
Он нахмурился, добавив с глубокой тревогой в голосе:
— Они прекрасно знают об оборонительных рубежах, но даже не пытаются их обойти. Это выглядит крайне подозрительно... Не таят ли они какой подвох?
Впрочем, благодаря сети передвижения гигантского войска мертвецов просматривались как на ладони — никаких иных манёвров зафиксировано не было.
— Неужели всё дело в сети? — удивлённо высказался Хари Боэртэ. — Мы ведь получаем сведения с передовой почти мгновенно...
Гайя лишь промолчал. Ему-то было заведомо известно, что Авраам сам присутствовал в сети и знал обо всех перемещениях сил коалиции.
Выдержав паузу, Гайя промолвил:
— Вы плохо знаете Авраама. Пусть им движет жажда разрушения, он слишком горд, чтобы опускаться до подлых уловок против тех, кто идёт на него с открытым забралом... Если только мы сами не начнём хитрить.
Гайя поднял взгляд к горизонту:
— Готовьтесь к бою. Нам предстоит схватка за выживание всего человечества.
* * *
«Как отмечено в Хрониках Континента, весной 3672 года Третьей эры армия Альянса под предводительством Владыки Гайи и полчища нежити Авраама сошлись в битве у гор Альтерак. Это сражение потрясло основы мира и вошло в историю под названием Весна Новой Эры».