На следующее утро, стоило Чжао Куо спрыгнуть с подножки грузовика, как наёмники принялись отпускать сальные шуточки:
— Командир, а ты бодрячком!
Ночью кузов ходил ходуном так, что любо-дорого глядеть.
Чжао Куо пропустил зубоскальство мимо ушей.
«Ни хрена ведь не было, — подумал он с досадой, — а я, того и гляди, ещё и священный артефакт потеряю».
Если над священным артефактом провели Ритуал призыва из бездны, сменить владельца можно было лишь спустя три года. Всё это время реликвии полагалось покоиться под замком, вдали от чужих рук.
Шэнь Янь проснулся поздно: уснуть прошлой ночью удалось лишь под утро.
Его разбудил доносившийся снаружи шум. Ночью, судя по всему, разыгралась песчаная буря, и колёса грузовика наполовину увязли в дюнах. Чжао Куо как раз руководил раскопками.
Но поразило Шэнь Яня вовсе не это.
Прямо за его спиной стоял странный человек.
Воин в доспехах сунского пехотинца, с длинным луком и колчаном за плечами. Он застыл на месте, храня угрюмое молчание.
Совершенно незнакомое лицо — и всё же точь-в-точь как у лучника Лю Си, он же Лю Чанъи, явившегося ему во сне.
Более того, к этому незнакомцу Шэнь Янь испытывал необъяснимое чувство близости, будто перед ним стоял… верный друг, с которым они делили хлеб и кров всю жизнь.
Ощущение было поразительно тонким и странным.
Шэнь Янь долго не мог прийти в себя от оцепенения.
Спустившись на песок, он заметил, что Лю Чанъи молча следует за ним по пятам.
Завалы вокруг грузовика уже почти расчистили. При виде призрачного лучника на лицах наёмников лишь на миг промелькнуло удивление — ни подозрительности, ни настороженности, которых ожидал Шэнь Янь, никто не выказал. Впрочем, и равнодушными они не остались.
Неугомонный старик Дун, не упустив случая почесать языком, со вздохом протянул:
— Священный артефакт, чтоб его… Только благодаря им мы и пробуждаем из Бездны грёз героические души предков, чтобы сражаться плечом к плечу. Без этого в нашей проклятой пустоши и дня бы не протянули.
Шэнь Янь внутренне подобрался.
«Бездна грёз? Души предков?»
Неужели старик Дун говорил о теории семи измерений и концепции Бездны грёз, известных ему по прошлой жизни?
В его эпоху эти идеи оставались лишь гипотезами: исследования Бездны грёз только зарождались. Теоретически предполагалось, что инъекции Источника R, тысячекратно усиливающего активность эпифиза, позволят при помощи древних артефактов призывать в материальное измерение души великих воинов и владык прошлого, связанных с этими реликвиями. Но то была лишь умозрительная вероятность.
А здесь, среди этих наёмников, смелые научные гипотезы превратились в обыденность, такую же естественную, как глоток воды или кусок хлеба! Призыв духов предков для совместной битвы стал основой выживания — культ предков, доведённый до абсолюта.
Неудивительно, что Чжао Куо вчера так благоговейно перебирал свои сокровища: дело было не в банальной страсти к коллекционированию, а в сокрытой в древних вещах мощи.
Назвать их священными артефактами было чистейшей правдой.
Сомнения и вопросы захлестнули разум с новой силой. В этом мире существовали реликвии его эпохи и находили практическое применение теории Бездны грёз. Как же этот мир связан с тем, откуда он пришёл?
— Вот только странно, — снова подал голос старик Дун, смерив его озадаченным взглядом. — Когда мы вытащили тебя из воронки, на тебе никакого артефакта не было…
«Даже будь он у меня, я бы не стал таскать его на шее, — подумал Шэнь Янь. — Таким вещам место в музее, под бронированным стеклом».
Очевидно, дух лучника Лю Чанъи откликнулся на ту самую нефритовую подвеску-цзюэ из коллекции Чжао Куо!
Шэнь Янь всё ещё слабо ориентировался в происходящем, но зрелище ожившей теории Бездны грёз будоражило кровь. Если следовать логике, обладая нужной реликвией, можно призвать любую историческую личность, а не только безвестного лучника Лю.
Пять тысяч лет истории Поднебесной! Бесчисленное множество героев, полководцев и гениев!
Теперь стало понятно и происхождение тигра с леопардом, неотступно следовавших за Чжао Куо.
Шэнь Янь отошёл в сторонку и принялся экспериментировать.
Между ним и призванным воином действительно установилась незримая, неосязаемая связь. Стоило лишь мысленно сосредоточиться, приложив достаточное волевое усилие, как Лю Чанъи натягивал тетиву своего лука.
Его меткость поражала, а свист рассекающей воздух стрелы свидетельствовал о колоссальной убойной силе — такой выстрел без труда пробил бы человека насквозь. Это было подлинное боевое искусство стрелка, стоявшего на крепостной стене и разившего врагов, а не показуха на спортивной арене.
Старик Дун был прав: лишь с помощью духов предков человечество смогло уцелеть в этом аду.
Острая нехватка ресурсов порождала не только голод. Со временем забвению предавалось всё: история, технологии создания сложного оружия и механизмов… Всё это кануло в Лету просто потому, что людям не из чего было производить орудия труда и войны. Достаточно одному поколению отказаться от знаний, и они исчезают навсегда.
Их место заняли культ Бездны грёз и поклонение предкам.
Впрочем, между наукой и мистикой всегда была лишь тонкая грань.
Шэнь Янь увлёкся проверкой способностей духа, но вскоре накатила резкая дурнота. Казалось, каждое натяжение тетивы вытягивало из него жизненные силы.
Чжао Куо, старик Дун и остальные наёмники в изумлении наблюдали за этой сценой: им ещё не доводилось видеть, чтобы призванный дух развеялся за столь ничтожное время.
Подойдя ближе, Чжао Куо забрал обломок нефрита из ослабевших пальцев Шэнь Яня.
Головокружение тут же отступило. Глядя, как тигр и леопард неотлучно следуют за командиром, Шэнь Янь наивно полагал, что призыв не требует никакой платы.
Пока наёмники жевали сухие пшеничные лепёшки, восстанавливая силы, Шэнь Янь благоразумно держался поодаль, не решаясь навязываться. Со вчерашнего дня у него маковой росинки во рту не было, а жажда и голод сводили с ума, терзая пересохшее горло и пустой желудок.
Чжао Куо с нечитаемым выражением лица повертел в пальцах половинку нефритового диска:
— Ну что, надумал? Соглашайся — получишь и воду, и паёк. Да и этот артефакт я тебе одолжу.
Шэнь Янь опешил. Прежде с подобными предложениями к нему лез только старик Дун, а сам командир сохранял ледяное равнодушие, словно происходящее его вовсе не касалось. С чего вдруг такая перемена?
Сам явился соблазнять его пайком ради места слуги… И ведь язык повернулся!
Не дождавшись ответа, Чжао Куо усмехнулся с лёгким прищуром, словно прикидывая, сколько ещё протянет этот упрямец, и развернулся.
* * *
Грузовики взревели моторами и тронулись в путь по бескрайним песчаным просторам.
Из выхлопных труб повалили клубы густого чёрного дыма.
«Плохо очищенное топливо, — отметил про себя Шэнь Янь. — Чем больше примесей в сырой нефти, тем сильнее копоть».
Чтобы лучше разглядеть чужой мир, Шэнь Янь устроился в кабине головной машины.
За рулём сидел сам Чжао Куо. То ли нарочно, то ли нет, но он время от времени прикладывался к фляге. Впрочем, его «питьё» сводилось к тому, чтобы слегка смочить потрескавшиеся губы: в пустыне вода ценилась куда дороже любой еды.
Истинная пытка для умирающего от жажды.
К счастью, поездка в кабине, если не считать изнуряющего голода и сухости во рту, проходила относительно спокойно.
Но беда, как водится, нагрянула без предупреждения.
Шэнь Янь разглядывал окрестности, хотя смотреть было решительно не на что: унылые дюны, изрытые исполинскими полукруглыми воронками, бесконечный жёлтый песок и мёртвая тишина. Лишь на самом горизонте едва различимым силуэтом маячил колосс — чудовище Ктулху по имени Виктор. Больше никаких признаков жизни. Два грузовика казались жалкими песчинками, затерянными между небом и землёй.
Внезапно машина заглохла и остановилась.
— Горючее кончилось? — не удержался от вопроса Шэнь Янь.
Спросил скорее машинально: бывалые наёмники ни за что не допустили бы столь глупой оплошности.
— На выход, — бросил Чжао Куо. — Дальше потянем грузовики волоком.
Шэнь Янь опешил.
Тянуть тяжёлые машины на буксире по сыпучему песку? Более дикой бессмыслицы он в жизни не слышал!
Но, выбравшись наружу и увидев, как наёмники деловито крепят к раме толстые канаты, он понял: командир не шутил.
Внутри всё похолодело. Измученный жаждой и голодом, он едва держался на ногах в кузове, а уж тащить многотонную махину по барханам казалось чистым безумием.
Шэнь Янь поспешил к старику Дуну: тот отличался покладистым нравом, любил поболтать и мог прояснить обстановку.
Старик Дун воззрился на него с искренним недоумением:
— Ты что, не в курсе? Ты ведь из бродячих поэтов, заглянувших к нам из дальних земель?
Петь парень не умел, зато байки травил складные. В драке от него проку не было, так что на роль менестреля он подходил идеально. Крупные отряды наёмников почти всегда держали при себе бродячего поэта: в долгих, изнурительных переходах лишь их песни помогали смыть душевную усталость и отогнать безумие. Это объясняло и дремучее невежество Шэнь Яня — чужак, явившийся с другого края света.
— Впереди начинается зона Бездны, — пояснил старик Дун, сплёвывая на песок. — Рёв мотора разбудит тварей на дне ущелья. Придётся тянуть железяки на руках, чтобы не шуметь.
Вскоре Шэнь Янь воочию увидел то, о чём говорил старик.
Буквально в шаге от их ног разверзлась циклопическая пропасть. С одной стороны расстилалась бескрайняя пустыня, с другой — зиял отвесный провал Бездны, куда не проникали даже лучи палящего солнца.
Каменные стены ущелья были исполосованы бесчисленными следами когтей, словно полчища демонов раз за разом карабкались наверх; некоторые борозды выглядели совсем свежими.
Шэнь Янь замер над мрачной бездной.
«Цивилизация Бездны…»
В древних мифах встречались упоминания о подобных порождениях тьмы, но всегда считались лишь мрачными сказками. Теперь же перед ним простирался колоссальный разлом, рассекший континент.
И это была именно цивилизация: помимо отметин когтей, на скалах вились цепочки причудливых символов, напоминающих извивающихся червей, — письмена Бездны.
Эти существа рождались во тьме, взрослели во тьме и создали собственную жуткую культуру.
— А ведь когда-то они тоже были людьми, — вздохнул рядом старик Дун, вглядываясь в чернеющую пустоту. — В незапамятные времена, о которых и летописей не осталось, вспыхнула зараза — Источник R. Часть людей обрела силу призывать души предков и выжила, а остальные подверглись чудовищным мутациям. Их сослали в глубины бессолнечной Бездны, и с веками они перестали считаться родом людским.
Старик помолчал, покачав головой:
— Теперь их зовут человеко-демонами. Порождения Бездны… Они люто ненавидят нас — тех, кто делит с ними единую кровь и общее прошлое, но сумел остаться под солнцем и пойти иным путём. Правда ли это или сказки стариков — кто знает? Но легенды гласят именно так.
Шэнь Янь ошеломлённо прищурился.
«Источник R?..»
Простое совпадение названий? Или так называемый «вирус Источника R», о котором толковал старик, и тот самый разрабатываемый гормональный препарат для стимуляции эпифиза — одно и то же вещество?
Изначально проект «Источник R» создавался ради того, чтобы многократно усилить секрецию мелатонина, подчинить сновидения и направить человеческий голос в Бездну грёз. Но ведь шишковидное тело отвечает далеко не только за сон!
Что заставило начать массовые инъекции до завершения клинических испытаний? Что привело к повальной мутации и расколу человечества на жителей поверхности и подземных человеко-демонов?
Казалось, завеса вековой тайны приоткрылась прямо перед ним.