Слушать голос бури?
Впитывать высшую истину, доносящуюся сквозь гул грозовых разрядов?
Гао Вэй находился в полном оцепенении. Если бы не знакомый раскатистый бас Бородача, он решил бы, что перед ним чужак.
К тому же, откуда в этой глуши взяться другим голосам?
Не успел он обдумать эту мысль, как море содрогнулось.
Исполинская волна взметнулась без малейшего предупреждения, едва не сорвав суденышко с гребня. Шквал заставил воду закипеть, а сквозь рев стихии еле пробивался вопль Чэн Тунафу, уносимого куда-то в темноту:
— Слушай внимательно! Запоминай каждое слово!
А вслед за этим рухнул оглушительный грохот раската.
Гао Вэй едва держался на ногах — его чуть не выбросило за борт, благо сработал инстинкт, заставивший мертвой хваткой вцепиться в планширь.
Единственное, о чем он мог думать, — как вскарабкаться обратно.
Черт бы побрал это безумное место! Он ведь только что находился у себя дома, в Городе наёмников.
Впрочем, на размышления о чертовщине времени не оставалось.
Превозмогая буйство волн, он изо всех сил потянулся наверх, забираясь на палубу подбрасываемой штормом лодки.
А из раскатов грома пробивались звуки. Голос вещал сам собой, вопреки желанию Гао Вэя слушать.
Таинственные шепоты, глухой гул древних сущностей.
Смысл ускользал. Да и какая разница, если главное — удерживать судно, не давая ему перевернуться.
Будучи опытным наёмником, Гао Вэй успел побывать во многих опасных, жутких уголках мира. Но по сравнению с сегодняшним безумием прошлые передряги казались ничтожными.
Текущее положение напоминало предания о былых эрах: стоило случайно прикоснуться к ветви дерева в неизведанных землях — и в следующее мгновение ты превращался в кучку костей; глотнешь сырой воды — и плоть сползет со скелета.
О таких невероятных испытаниях рассказывали только в легендах о мастерах эпоса. Лишь великие наёмники проходили через подобные смертельные опасности и фантастические встречи — иначе с чего бы им зваться легендами.
Буйство морской пучины продолжалось не знамо сколько.
Когда шторм наконец утих, Гао Вэй без сил ничком рухнул на дно лодки.
«Выжил...» — пронеслась в голове единственная мысль.
Позади него стоял Чэн Тунафу, на лице которого застыла широкая улыбка. Гао Вэй искренне не понимал, как Бородач способен улыбаться после подобного кошмара.
Схватка со смертью.
И разве опасность миновала?
Даже в безумии борьбы за жизнь Гао Вэй ощущал, откуда исходил этот раскатистый глас.
С вершины далёкой горы, от фигуры, окруженной звездным сиянием, прямо из-под гигантского ока.
Одного лишь эха этого голоса хватило, чтобы повергнуть мир в апокалипсис.
Возможно, их жизни подойдут к концу прямо сейчас, без единого шанса на сопротивление. Но даже встречая смерть, настоящий наёмник чувствует, как в жилах закипает горячая кровь.
Шэнь Янь на мгновение задумался. Его догадка подтвердилась: он действительно мог затягивать сюда других людей, и силуэты в лодках соответствовали реальным жителям внешнего мира.
Вот только он до сих пор не понял, по какому принципу они здесь оказались.
Шэнь Янь мысленно потянулся вперед и попытался оттолкнуть обе лодки обратно к краю моря.
Стоило суденышкам покинуть центр водной глади и вернуться на исходные позиции, как Чэн Тунафу и его спутник вновь превратились в неподвижные, лишенные эмоций трехмерные проекции.
Шэнь Янь отметил про себя, что может не только призывать гостей, но и изгонять их в любой момент.
Это открытие меняло всё.
Взглянув на застывшие фигуры, готовые окончательно вернуться на начальные точки, Шэнь Янь набрал воздух и произнес:
— Не смейте взирать на Меня! Не смейте произносить Имя Моё!
Его голос отозвался невиданным раскатом грома, прозвучав не то суровым предостережением, не то проклятием. Он сделал это намеренно — если Бородач и его приятель разнесут вести по всему городу, проблем не оборешься. Немного тумана и страха не помешают.
* * *
В штабе отряда наёмников «Бесстрашные» Чэн Тунафу сидел с разинутым ртом.
Во-первых, он так и не сподобился узнать имя таинственного владыки, и теперь снова не ведал, кому возносить мольбы при следующем жертвоприношении.
Во-вторых, уходя, он успел увидать нечто совершенно чудовищное. Океан встал дыбом, связывая небеса и воду в едином порыве разрушения.
И этот голос из грозовых туч...
Не взирать! Не произносить!
Чэн Тунафу содрогнулся. Благо он держал язык за зубами и никому не проболтался об увиденном, иначе давным-давно расстался бы с жизнью.
В Городе Фанди дворяне с благоговением твердят: «К богам нельзя обращать взор».
Этот владыка, если и не был богом, стоял к ним вплотную.
Переведя дух, Чэн Тунафу взглянул на каменную статуэтку — священный артефакт, одолженный у Гао Вэя. Первоначально он планировал выслушать высшую истину, а затем вернуть вещь владельцу, пересказав услышанное.
Но в глазах того владыки подобные хитрости смотрелись глупо и бессмысленно.
Чэн Тунафу рассудил, что артефакт нужно отдать прямо сейчас. Возможно, уже этой ночью Гао Вэй сумеет успешно провести Ритуал призыва из бездны.
Не обращая внимания на поздний час, Чэн Тунафу подхватил керосиновую лампу и отправился к штабу отряда «Ураган».
На полпути он наткнулся на Гао Вэя, который шел ему навстречу с точно такой же лампой.
Оба застыли, уставившись друг на друга.
Ни один не посмел вымолвить ни слова. Они прошли через одно и то же безумие, видели разверзшийся ад и слышали повеление владыки.
Запрет связывал их. Стоит начать расспросы — и таинственная сущность обратит на них свой губительный взор.
Они лишь обменялись странными взглядами.
Больше всего сгорал от любопытства Гао Вэй. До сих пор он осознавал лишь то, что стал участником невероятного мистического события и, вероятно, столкнулся с неведомой сущностью, несущей бедствия.
Его охватывали страх и недоумение. Но при этом никаких болезней, мора или проклятий не последовало.
Он услышал нечто в грохоте бури и увидел поразительные картины.
Гао Вэй догадывался, что Бородач знает больше, но страх перед неведомым сковал им языки. Стоит им заговорить — и внимание таинственной сущности принесет гибель.
Потоптавшись на месте, Чэн Тунафу молча сунул артефакт в руки товарищу:
— Ни о чем не спрашивай. Иди домой и ляг спать, сам всё поймешь.
Сказано это было настолько загадочно, что Гао Вэй окончательно запутался.
* * *
Шэнь Янь всё еще пребывал в иллюзорном пространстве. Духовных сил хватало лишь на одно погружение в день, так что следовало изучить здесь каждый угол, не теряя времени.
Впрочем, вскоре он вернулся в реальность — попытавшись шагнуть сквозь гигантские бронзовые врата.
«Вот оно как, — пробормотал он. — Выходит, это способ покинуть пространство».
Спрятав бронзовую шкатулку, Шэнь Янь отправился на поиски Чжао Куо.
Тот спал на редкость крепко — чтобы дозваться, приходилось трясти его изо всех сил.
— Завтра утром снова идешь со мной на чёрный рынок, — заявил Шэнь Янь.
— Опять выискивать ингредиенты для новых блюд? — лениво отозвался Чжао Куо.
— Если я пойду один, меня там зашибут в первом же переулке.
* * *
На следующее утро, едва рассвело, Чэн Тунафу уже ждал в комнате 04-18 на чёрном рынке.
Он помнил наказ владыки и не смел мешкать, намереваясь передать подношение посланнику.
В мрачной комнате стоял лишь запах плесени. Натянув капюшон пониже, Чэн Тунафу терпеливо ждал — его пышная борода слишком бросалась в глаза, без маскировки на чёрном рынке делать нечего.
Спустя некоторое время скупые лучи солнца пробились в пыльное окошко.
Шэнь Янь вместе с Чжао Куо вошли в помещение.
Чжао Куо на мгновение прищурился. Эту комнату Шэнь Янь снял только вчера, но внутри уже кто-то находился. Засада? Попытка ограбления, привычная для этого места? Или они договорились заранее?
Но ведь Шэнь Янь все эти дни был у него на виду.
Чэн Тунафу заметно нервничал. Прежде он не придавал значения подобным мелочам, но сейчас дело касалось высших сил.
Не успел Бородач заговорить, как Шэнь Янь выпрямился и произнес из-под капюшона измененным голосом:
— Отдай вещь, и мы уйдем.
Чем меньше слов, тем ниже риск себя выдать.
Чэн Тунафу хотел было убедиться, тот ли перед ним человек, но Шэнь Янь поднял ладонь.
Бородач бросил беглый взгляд и обомлел.
На ладони проступал рисунок глаза — точно такой же, как на гигантских бронзовых вратах.
Перед ним действительно стояли посланники. И их было двое.
Шэнь Янь подал знак Чжао Куо.
Тот слегка коснулся капюшона и шагнул вперед, забирая шкатулку.
Чэн Тунафу, не удержавшись, поднял глаза на молчаливого спутника.
И оцепенел.
Из-под нависающей ткани виднелись глаза. Вокруг зрачков незнакомца переливался едва заметный фиолетово-золотой ободок.
«Мастер эпоса! Посланник этого владыки — наёмник не ниже Третьего Пролога!»
Чэн Тунафу обдало холодом. Каково же могущество сущности, если ей безоговорочно служат легендарные воины?
Слава богам, он не пытался хитрить или проявлять дерзость. Иначе этот спутник уложил бы его на месте сотню раз.
По цвету ореола вокруг зрачка опытные наёмники определяли силу души. У новичков Девятого Пролога ободок отдавал бронзой, а у легенд Третьего Пролога сиял благородным пурпуром и золотом.
Рука Чэн Тунафу дрогнула. Ему невероятно повезло оказаться в числе отмеченных взором этой сущности, пусть даже через посредников.
Посланники не стали задерживаться и молча покинули комнату.
Чэн Тунафу выдохнул и направился к выходу. Последние дни казались безумным сном. Он ускорил шаг — нужно узнать, смог ли Гао Вэй провести Ритуал призыва из бездны.
* * *
Шэнь Янь и Чжао Куо шли по улице.
Шэнь Янь буквально физически ощущал на себе тяжелый взгляд спутника.
Чжао Куо приоткрыл коробку — внутри лежал Серебряный цветок рассвета.
Он помнил, что сам рассказывал Шэнь Яню о свойствах этого цветка, способного стабилизировать дух за несколько дней.
Вот только Серебряный цветок рассвета стоил огромных денег, а у Шэнь Яня не водилось ни единого медного голубя.
— И долго ты намереваешься дырявить меня взглядом? — вздохнул Шэнь Янь.
— Тебе действительно нечего мне сказать? — хмыкнул Чжао Куо. — Кто этот человек и чем ты расплатился за редкое растение?
— Сперва ответь, к какому из трёхсот с лишним классов принадлежит твоя профессия, — парировал Шэнь Янь.
Чжао Куо замолчал. У каждого наёмника имелись тайны, о которых не принято распространяться.
Шэнь Янь прибавил шагу, уходя от расспросов. Ему требовалось сварганить снадобье для Ритуала откровения небес, чтобы вступить на путь Толкователя трупов.
Разглашать свои секреты он не собирался — право на личную жизнь казалось ему естественным.
Чжао Куо лишь ухмыльнулся про себя. Человек никуда не денется, а разгадывать его тайны по кусочкам оказалось весьма увлекательно.
Вернувшись на склад, Шэнь Янь застал тишину — даже Хуан-цзай с остальными ребятами ушли помогать в лапшичную. Лишь Чжао Куо время от времени бросал на него проницательные взгляды.
Шэнь Яню казалось, будто этот верзила вот-вот повалит его на пол и примется досконально допрашивать.
Пока Чжао Куо был занят обтесыванием досок, Шэнь Янь установил котелок, налил две мерки воды и засыпал подготовленные ингредиенты.
Варился отвар по принципу обычного травяного настоя, но выглядело странно. Жидкость меняла цвет с бурого на перламутровый металлический, а затем превратилась в густую чернильную тьму.
Спустя два часа вода уварилась ровно вдвое.
Шэнь Янь покрутил в руках чашу с черной гущей. Выпить это вместе с осадком казалось суровым испытанием.
Остудив отвар, он подошел к Чжао Куо:
— Если со мной что-то пойдет не так, ты ведь поможешь?
Чжао Куо ухмыльнулся, забрал чашу и без лишних слов влил содержимое Шэнь Яню прямо в горло.
Шэнь Янь даже ойкнуть не успел — пришлось судорожно глотать, давясь густым осадком, напоминающим разваренные коренья.
Голова мгновенно закружилась. Душа словно налилась свинцом. В ушах возник глухой гул, похожий на трение сухих костей, переходящий в вопль ярости и горький плач.
Зелье подействовало. Нужно срочно найти мертвеца.
Шэнь Янь выскочил на улицу. В ушах нарастал странный гул, уводящий его в сторону канализации.
Он остановился перед чугунным люком. Зелье обострило восприятие до предела — под землей лежало тело, брошенное в грязь.
Идея отправиться на чёрный рынок за свежим трупом мгновенно испарилась. Шэнь Янь ощутил странную тоску.
Он ухватился за край чугунной крышки и внезапно расплакался. Слезы лились градом. Ему казалось, будто он сам лежит в этой сточной канаве, гниет и ждет, пока его превратит в аберранта какой-нибудь чернокнижник.
— Какая дикость... — выстонал Шэнь Янь, вытирая лицо. — Слезы сами текут!
Снадобье не лишало разума, но заставляло глубоко сопереживать умершим.
Шэнь Янь вытащил из люка разбухшее зеленоватое тело и потащил его за город. Под светлым диском луны он долго выкапывал яму, усердно работая лопатой.
— Как думаешь, глубина нормальная? — всхлипывая, пришептывал он, обращаясь к трупу. — Звери не отрыют. Место я выбрал отличное, тишина, пейзаж... Да и соседей вокруг полно, скучать не придется.
Проходившие мимо наёмники из отряда «Тигр и Леопард» озадаченно переглянулись.
— С кем это Шэнь Янь разговаривает? — прошептал Хуан-цзай, поежившись. — Мне аж холодно стало.
Суньцзы ничего не ответил, лишь глубже втянул голову в плечи.
— Кого ты хоронишь? Друга? — поинтересовалась Цзян Юй.
Шэнь Янь лишь удрученно мотнул головой, не в силах остановить слезы.
На обратном пути в город они столкнулись с похоронной процессией. Шэнь Янь, едва увидав гроб, с ревом кинулся к нему, рваясь помочь опустить усопшего в землю. Родственники онемели от изумления, и Чжао Куо пришлось подхватить Шэнь Яня под мышку и утащить прочь, словно куль с мукой.
Девять дней подряд Шэнь Янь проводил в непрестанных трудах. Каждое утро он варил зелье, искал в канализации брошенные тела и уносил их за город, напевая погребальные стихи о весенних цветах, осенних заморозках и зимних дождях.
На девятый день ритуал завершился. Шэнь Янь официально ступил на путь Девятого Пролога, став Толкователем трупов.
* * *
Тем временем в Верхнем городе, в штабе отряда «Железо и Кровь», Чжао Лань закончил укрепление духа. По решению матери он принял класс священника — секретный Пролог Города Фанди.
Завершив медитацию, Чжао Лань первым делом отправился в Нижний город за свежими баоцзы.
Вернувшись, он пришел к своей младшей сестре Бэйэр, держа в одной руке пирожок, а в другой — фолиант «Гимны богам».
— Что выберешь? — спросил он.
Бэйэр с трудом оторвала взгляд от книги:
— Баоцзы...
— Ты колебалась! — фыркнул Чжао Лань и немедленно спрятал угощение за спину.
Впрочем, его радость быстро улетучилась, едва до него дошли слухи: Гао Вэй из отряда «Ураган» сумел призвать духа из своего древнего артефакта!
Чжао Лань бросился к Гао Вэю, пытался разузнать секрет и даже катался по полу, устраивая истерику, но Гао Вэй молчал как истукан — помнил о запрете владыки.
«Даже если это древний кошмар, несущий бедствия, я готов рискнуть, лишь бы провести Ритуал призыва из бездны!» — бушевал про себя Чжао Лань.
* * *
Шэнь Янь выждал пару дней, пока остатки снадобья полностью не выветрились из организма. Лишь после этого он достал бронзовую шкатулку и снова погрузился в иллюзорный мир.
Океан по-прежнему простирался до самого горизонта, но количество лодок вокруг прибавилось.
Среди неподвижных фигур на одном из челноков Шэнь Янь вдруг разглядел знакомого юношу в готическом наряде.
Это был Чжао Лань.