— До ритуала откровения Цзян Юй была весьма симпатичным парнем.
Шэнь Янь аж оторопел.
Вот оно что! Неудивительно, что Дун Да при каждой встрече по-братски сгребал её в охапку и звал братом Цзян Юем, отчего вся картина выглядела весьма специ́фично. Шэнь Янь-то грешным делом думал, будто они просто закадычные друзья и общаются без церемоний. А оказывается, они и впрямь бывшие кореша!
— Неужели эти ритуалы действительно до такой степени жуткие? — ошеломлённо переспросил Шэнь Янь.
Чтобы стать сильным наёмником, и впрямь требовалось нечеловеческое мужество. Едва представив подобные последствия, Шэнь Янь поймал себя на диком ощущении: будто в груди неожиданно потяжелело, а межножье подозрительно опустело. И как к такой жизни вообще привыкать? Если изменилось само строение тела... не претерпит ли и психика какие-нибудь дикие, необратимые мутации?
Рой тревожных мыслей и вопросов вихрем пронёсся в его голове. Но тут он встрепенулся. Да чего он вообще паникует? С ним-то ничего подобного ещё не произошло!
Чжао Куо только собрался ответить, как к ним приблизился высокий худой шатен с весьма застенчивым видом. Юноша явно искал Цзян Юй — в руках он держал пару сочных плодов.
— Наш отряд только что вернулся из Великого Изумрудного леса, — несмело заговорил он. — Мне тут выделили пару фруктов... Хочешь попробовать?
Цзян Юй по-хозяйски сгребла парня за плечи:
— Вот это по-братски! Уважаю.
Парень мгновенно залился краской и конфузливо опустил взгляд — от такого тесного объятия пышная грудь девушки ощутимо прижалась к его боку. Цзян Юй тоже мазнула взглядом книзу:
— Ой, передавила тебе всё? Слушай, может, поможешь поправить, а то сволоклась набок? Ужасно неудобные штуки, да ещё и тяжёлые.
Шэнь Янь чуть не подавился баоцзы, изо рта едва не вывалились крошки.
Тем временем Чжао Куо вернулся к прежней теме:
— И это далеко не самое странное, с чем приходится сталкиваться.
Он кивнул в сторону неряшливого, кудлатого дядьки с небритой физиономией из отряда «Тигр и Леопард».
Шэнь Янь нервно сглотнул:
— Только не говори, что дядя Го до ритуала был юной девицей...
В голове у него образовалась полная каша. Теперь даже на брутального Чжао Куо он поглядывал с неопределённой опаской.
Чжао Куо смерил его непроницаемым взглядом:
— Каждые двенадцать месяцев он начисто теряет прошлую память. Ровно на год. А потом в какой-то момент все воспоминания разом возвращаются.
Шэнь Янь онемел. Три базовых ритуала наёмников открылись для него с совершенно неожиданной, пугающей стороны.
В этот миг к лавке с лапшой подошёл весьма примечательный визитёр. Это был Чжао Лань — всё в том же изысканном готическом наряде, с аристократической осанкой, заставлявшей его выглядеть белой вороной среди трущобной грязи. Парень не появлялся здесь уже несколько дней.
Хуан-цзай первым ринулся ему навстречу, на ходу вытаскивая из собственной тени две полные горсти трещащих сверчков.
— Ого! Опять явился, не боишься?
— Три баоцзы и пиалу жидкой каши, — бросил Чжао Лань.
Хуан-цзай аж рот разинул. Надо же, держится так, будто ничего не произошло! Мальчишка в досаде топнул ногой:
— С тебя десять медных голубей!
Затем он воровато огляделся по сторонам — Шэнь Янь строго-настрого запрещал рассыпать сверчков возле прилавка.
Впрочем, сегодня Чжао Лань отличался от своего обычного образа: за спиной у него висел громоздкий футляр. Это был сундук для священного артефакта — такие использовали для транспортировки особо крупных реликвий. Конструкция оснащалась особыми пружинными дверцами, позволявшими на ходу касаться скрытого внутри оружия.
Чжао Лань вальяжно опустился на свободное место, то и дело покосившись на Чжао Куо. Кажется, юноша жаждал продемонстрировать нечто важное. Он приоткрыл дверцу футляра, положил ладонь на реликвию, и в его жестах сквозила упрямая, мальчишеская гордыня. Сложная, противоречивая натура: касаясь артефакта, он демонстративно стрелял глазами по сторонам, настойчиво привлекая к себе внимание.
Чжао Куо даже головы не поднял. Похоже, старший брат отродясь не понимал странных выходок и капризов младшего — да и, впрочем, никогда не пытался.
А вот Шэнь Янь, бросив случайный взгляд, мгновенно замер. Из щели футляра выглядывал фрагмент кованого древка. Неужели это та самая могущественная реликвия, которую Чжао Лань носил с самого детства, но так и не сумел провести ритуал призыва из бездны, чтобы пробудить духа древнего героя?
Оружие выглядело воистину грозным. Остриё наконечника поражало своей заточкой, а боковой крюк сгибался внутрь под плавным, хищным дугообразным углом, а не привычным прямым изгибом. Металл расширялся от лезвия к основанию с безупречной точностью. Но более всего поражала поверхность древка — она вся была испещрена вязью мелких, похожих на извивающихся червей знаков, от которых веяло древней, тёмной тайной.
«Надо же, это действительно оно...» — про себя ахнул Шэнь Янь.
Сначала Позолоченное копьё с головой тигра в руках Белого владыки расы духов Сяо Линьчэня, а теперь вот эта легендарная вещь.
— Если ты всерьёз надумал проходить ритуал откровения, не стоит торопить события, — негромко произнёс Чжао Куо. — Двигайся шаг за шагом. Начни с самых слабых мутировавших сущностей. Психическое заражение от них минимально. Если в Городе наёмников объявляется аберрант, отряды стараются утащить его тушу к себе и припрятать для проведения ритуала.
Шэнь Янь опомнился. Прятать дохлых аберрантов? От этой мысли его чуть не свернуло от отвращения. Ему сразу вспомнилось то чудовище, которое стражники из Цзиньи-вэй изрубили в труху. Неужели кто-то потом подбирает эти гниющие куски, сшивает нитками и бережно хранит в закромах? Какая дикая дрянь.
Впрочем, с другой стороны, становилось даже немного обидно. В уничтожении того монстра была и его скромная заслуга. Чжао Лань бросил тушу, сам Шэнь Янь тоже ушёл — и кому в итоге досталась такая добыча? В городе постоянно кто-то выползает из коллекторов, да только пока прознаешь об этом, ценный трофей уже приберут к рукам шустрые конкуренты.
— А где вообще узнают о появлении мутировавших сущностей? — поинтересовался Шэнь Янь.
Разумеется, ритуал откровения нёс в себе смертельную опасность и мог изуродовать разум. Ещё пару дней назад Шэнь Янь ни за что не решился бы на подобное безумие. Но... судьба свела его с Изысканным Ма Чао из Силяна.
Величайший воитель древности, бесстрашный богатырь! О таком духе-покровителе за спиной можно было только мечтать. А если собрать целую дружину?.. Одно представление об этом заставляло кровь бурлить от восторга. Эта соблазнительная возможность пьянила сильнее любого вина, и Шэнь Янь просто не мог противостоять искушению.
В конце концов, человеческой натуре свойственно надеяться на лучшее. Вокруг полно наёмников, прошедших эти ритуалы, и ничего, живут себе припеваючи. С чего бы ему быть неудачливее прочих?
— В кабаках наёмников, — чеканно ответил Чжао Куо. — Каждая гильдия берёт и оставляет там поручения. Свежие слухи стекаются именно туда.
Шэнь Янь озадаченно моргнул:
— Кабак? Там что, действительно торгуют хмельным?
В условиях жесточайшего дефицита зерна выгонять алкоголь было непозволительной роскошью. Это совсем не вязалось с суровой реальностью.
Чжао Куо с искренним недоумением воззрился на собеседника:
— А кто тебе сказал, что там продают выпивку? Название тянется из каких-то древних времён, вот все по привычке так и говорят.
Шэнь Янь только мысленно развёл руками. Прекрасно. Кабак, в котором отродясь не водилось спиртного.
Впрочем, любопытство взяло верх, и Шэнь Янь затянул Чжао Куо прогуляться до ближайшего заведения. Вдруг повезёт, и удастся раздобыть свежую тушу аберранта?
— Выручку посчитаем, когда вернёмся! — задорно предложил он. — А то выгребать по медному голубю за кашу — тоска, куда приятнее потом разом пересчитать всю кучу.
Чжао Куо на мгновение задумался — ему как раз требовалось перекинуться парой слов с одним человеком в тех краях. Выпрямившись, он шагнул в сторону городских кварталов.
На своём месте Чжао Лань застыл с тёмным, обиженным лицом. В голове не укладывалось: брат прошёл мимо и даже глазом не повёл! С какой стати?! Надувшись от злости, юноша с досадой подхватил футляр и направился обратно в Верхний город.
Хуан-цзай лишь вобрал голову в плечи. И чего этот капризный барчук опять взъерепенился?
* * *
Вернувшись в расположение отряда «Железо и Кровь» с купленным свёртком баоцзы, Чжао Лань с мрачным видом принялся разогревать остывшие пирожки.
Аромат горячего фарша привлёк маленькую девочку, похожую на кукольную принцессу. На брата во все глаза смотрела его младшая сестра Бэйэр.
Чжао Лань без лишних слов протянул ей сочный пирожок. Бэйэр послушно взяла угощение, на мгновение зажмурилась в тихой молитве и благоговейно произнесла:
— Благодарю Господа за дарованную пищу.
После чего откусила кусочек — восхитительный вкус заставил её прищуриться от удовольствия.
Девочка уже собралась сделать второй укус, как Чжао Лань бесцеремонно вырвал баоцзы из её рук.
— Драгоценная сестрица, ты лучше продолжай молиться своему всевышнему, — съязвил он, отправляя пирожок себе в рот. — Он ведь так милосерден, обязательно ниспошлёт тебе самых вкусных яств. Главное — не забудь отблагодарить его как следует.
* * *
Нижний город. Бар наёмников
Чжао Куо и Шэнь Янь переступили порог заведения. Помещение оглушило гулом голосов, пьяным хохотом и разгульными базарами о горячих танцовщицах. Здесь бурлила дикая, неотёсанная жизнь, пропитанная азартом, кровью и жаждой опасных походов. Этот кабак был плоть от плоти самого постапокалиптического мира.
Когда дверь распахнулась, шум на мгновение стих. Из глубины зала раздался хрипловатый, выдержанный временем голос:
— Неужели с ребёнком гуляешь, мой дорогой бывший Командующий?
В тоне звучала фамильярная насмешка. Толпа подхватила подколку разноголосым свистом.
Чжао Куо лишь неопределённо буркнул и направился к говорившему.
«Это он кого сейчас ребёнком обозвал?!» — Шэнь Янь осторожно выглянул из-за его широкой спины.
За столиком сидел сухощавый, пыльный от долгих дорог старик с аккуратно уложенными длинными волосами. В его облике угадывалась вольная, поэтическая натура, а глубокие морщины выдавали богатый жизненный опыт. На губах его застыла спокойная улыбка человека, повидавшего на своём веку абсолютно всё.
— Крити, — представил его Чжао Куо. — Бродячий странствующий поэт и весьма необычный путешественник. Вечно приносит самые неожиданные вести. Правда, чаще всего вслед за его вестями приходят беды.
Короткая характеристика была абсолютно точной. Старик Крити пользовался известностью во всех окрестных городах: он исходил вдоль и поперёк невероятные расстояния, ведал сокровенными тайнами и считался мудрецом, чьё мнение уважают даже самые отчаянные головорезы.
Но нрав у старика отличался редкими чудачествами. Золото его не интересовало, слава была пустым звуком, а власть тем более не манила. Все знали лишь об одной его страсти: Крити с маньячным упорством коллекционировал редкие и загадочные сведения. Он испытывал трепет перед Манускриптами Древних Дней, постоянно балансировал на грани гибели ради крупицы знаний и был готов щедро платить за достойную информацию.
Вот и сегодня, ещё до прихода Чжао Куо и Шэнь Яня, Крити умудрился произвести в баре настоящий фурор. Перед ним на столе стоял изрядно побитый временем деревянный ларь, по слухам — древний артефакт из руин. Впрочем, насколько правдивы были эти байки, каждый решал сам.
Старик объявил условие: любой, кто поделится с ним действительно ценной или любопытной тайной, заберёт этот старинный ящик без лишних расспросов.
Скажи подобное кто другой — его подняли бы на смех. Но Крити слов на ветер не бросал, и о счастливчиках, сорвавших куш за редкий слух, знали многие. Потому в заведении стоял невообразимый гвалт, да только байки местных наёмников пока не смогли впечатлить искушённого странника.
Шэнь Янь заворожённо уставился на резной деревянный сундук. Размеры, форма, отделка... Ба! Да ведь это самый настоящий самшитовый аптекарский сундучок! Судя по характеру резьбы и узорам, вещь относилась к эпохе Северная Сун.
Наёмники продолжали выходить к столу один за другим, но их рассказы навевали на старика лишь скуку. Шэнь Янь лукаво прищурился и шагнул вперёд:
— Разрешите попробовать?
Крити оживлённо вскинул брови и перевёл взгляд на Чжао Куо:
— А у твоего спутника есть жилка!
Затем он повернулся к Шэнь Яню и с мудрой улыбкой добавил:
— Впрочем, юноша, даже с протекцией бывшего Командующего ты не получишь ларь, если твоя история окажется банальной.
— Я просто попробую, — спокойно отозвался Шэнь Янь. — А насколько это интересно и ценно — судить вам, почтенный.
Шум вокруг утих. Десятки глаз уставились на него.
Шэнь Янь мгновение собирался с мыслями, а затем отчеканил:
— Реестр священных копий. Седьмое копьё поднебесной: Позолоченное копьё с головой тигра. Дух-покровитель: Изысканный Ма Чао из Силяна. Нынешний владелец: Белый владыка расы духов Сяо Линьчэнь.
Лишь пара фраз — и в баре воцарилась гробовая тишина. Сведения о легендарном Белом владыке? Духи безбытно обитали в глуши Великого Изумрудного леса, и любые слухи об этой расе имели невероятную ценность, не говоря уже о личностных тайнах самого Сяо Линьчэня!
Каждому было известно, что оружие Белого владыки — копьё. Но Позолоченное копьё с головой тигра?! Седьмое место в общем реестре?! Исполинский дух Изысканного Ма Чао?! Эти слова звучали так дико и величественно, что у суровых наёмников перехватило дыхание, а кровь в жилах закипела, отозвавшись на древний зов силы.
Зал застыл в оцепенении. Реестр священных артефактов?! Неужели оружие можно классифицировать таким образом? Таинственный, холодный и одинокий скиталец... оказывается, обладал такой невероятной реликвией!
Теперь становилось понятно, отчего Сяо Линьчэнь с самого первого появления наводил ужас на врагов — за его спиной стояло седьмое сокровище мира! В реальности, вращающейся вокруг священных артефактов, подобная информация стоила дороже золота.
Заметив, как нахмурился старик Крити, Шэнь Янь решил, что этого мало, и после короткой паузы добавил:
— Реестр священных копий. Десятое копьё поднебесной: Копьё с золотым орнаментом и курильницей. Дух-покровитель: Чародей копья Лу Цзюньи. Нынешний владелец...
Он сделал намеренный выдержанный перерыв и закончил:
— Город наёмников. Отряд «Железо и Кровь». Чжао Лань.