Правила чёрного рынка были слишком жестокими, хаотичными и беспредельными. Шэнь Янь ни за что не осмелился бы отправиться туда в одиночку, а потому прихватил с собой телохранителя.
Чжао Куо скользнул взглядом по шедшему рядом юноше. Прошлым вечером он лишь к слову обмолвился о местной барахолке, однако Шэнь Янь загорелся каким-то непостижимым любопытством.
По наблюдениям командира, юноша порой подсознательно избегал подобных диких и злачных мест, словно ребёнок, ещё не столкнувшийся с жестокой реальностью постапокалипсиса. Однако на этот раз сам вызвался глянуть на всё собственными глазами. Что ж, столкнуться с действительностью пораньше — вовсе не плохо. Открещиваться от правды всё равно не выйдет.
Чёрный рынок ютился в самом паршивом районе Нижнего города — среди трущоб. В воздухе висела резкая вонь нечистот, ветхие стены пестрели хаотичными мазками краски, по улочкам валялись кучи гниющего мусора, а в тёмных углах ютились чумазые оборванцы, от копошения которых исходил шорох, похожий на шелест шелкопрядов, поедающих тутовые листья.
Впрочем, вряд ли все они были простыми нищими. В их налитых безнадёгой взглядах читалась такая лютая дичь, от которой Шэнь Яню стало бы жутко даже во сне. Разум этих людей будто перешагнул грань человеческого: от них ожидали любого звериного непотребства, и это казалось само собой разумеющимся. Наёмников, заражённых полютантами и проваливших ритуал откровения, из-за искажения духа нарекали монстрами, однако Шэнь Яню казалось, что здешние обитатели от них ничем не отличаются. Настоящий притон порока и греха.
Прохожие сновали молча и суетливо, сторонясь друг друга. Каждый поддерживал дистанцию, впиваясь в окружение с параноидальной настороженностью.
Чуждая, зловещая, тонущая во мраке и гнетущей тишине улица.
Шэнь Янь и Чжао Куо, по примеру остальных, укутались в балахоны, скрывавшие всё лицо, кроме глаз.
Они остановились посреди улицы напротив решётчатого окна одной из развалюх. За ним сидел мужик среднего возраста с взглядом резким, точно лезвие, и физиономией мрачной, как у смертника на эшафоте.
Чжао Куо понизил голос:
— Платишь ему — получаешь доступ к комнате на время. У каждого помещения свой номер.
Шэнь Янь кивнул и вдруг протянул руку:
— Запрошу-ка я немного казённых средств. Надо бы проработать пару новых блюд. В лавку уже заглядывают господа из Верхнего города, а у нас меню куцее. Стоит расширить ассортимент под разные слои покупателей...
Чжао Куо аж опешил. «Казённые средства»? «Слои покупателей»? Слышать подобные словечки ему ещё не приходилось, но звучало весомо.
Не успел он опомниться, как юноша ловко выудил из его ладони монеты и прямо на его глазах выкупил помещение у сурового надсмотрщика.
Чжао Куо потерял дар речи.
За каким чёртом для разработки блюд снимать притон на чёрном рынке? Любопытство жгло его изнутри.
Шэнь Янь с довольной ухмылкой потащил спутника к каморке с табличкой «04-18». А скупердяй Чжао Куо всё оглядывался на медного голубя, просунутого в окошко.
Так называемая тайная комната для сделок оказалась убогой конурой. Из обстановки — только хлипкие стол и табурет, покрытые въевшейся солью не то засохшей крови, не то застарелого жира. Шэнь Янь оплатил сразу два дня, ведь сама «сделка» намечалась лишь на завтра.
Выбравшись наружу и оглянувшись, юноша почувствовал, что оставил за спиной совершенно иной, проклятый мир.
Чжао Куо, глядя в затылок спутнику, буркнул:
— Заливал ты про новые блюда, да?
Шэнь Янь прикрыл рот ладонью, сдерживая смешок. Вот же тугодум!
— Тебе просто свербело посмотреть, как устроены здешние конуры! — добавил Чжао Куо.
И на кой хрен просаживать его медных голубей ради такого убожества?
Допросить юношу командир не успел. На повороте в глухой, безлюдный переулок путь им перегородили.
В тени стоял одинокий силуэт: серебряные волосы, золотой венец, длинный лук за спиной и серый плащ.
Белый владыка расы духов — Сяо Линьчэнь.
И надо же: представитель расы духов дерзко явился прямо в Город наёмников!
Раса духов презирала людей, а те, в свою очередь, терпеть не могли высокомерных духов. Вековые обиды приводили к кровавым стычкам, так что поймай кто-либо из горожан линцзу на своей территории — расправа была бы скорой.
Губы Чжао Куо тронула усмешка. Не знай он, кто перед ним, решил бы, что легендарный следопыт Сяо Линьчэнь подрабатывает карманником — до того бесшумно тот появлялся.
Шэнь Янь подумал было, что эльф пришёл по душу командира, однако Чжао Куо слегка подтолкнул его вперёд:
— Это к тебе.
Шэнь Янь недоумённо нахмурился — они ведь даже незнакомы! Но, сделав шаг навстречу, всё понял.
Сяо Линьчэнь протянул небольшой свёрток и равнодушно произнёс:
— Ритуал откровения небес для Толкователя трупов состоит из двух частей. Первая — зелье. В этом свёртке необходимые травы. Дальнейшие указания ты обязан запечатлеть клятвой на душе: ни одна живая душа не должна узнать об этом.
Шэнь Янь замер. Ритуал откровения Толкователя трупов?
Он оглянулся на Чжао Куо и мгновенно догадался: вчерашняя встреча командира с представителем расы духов явно увенчалась сделкой, и этот ритуал был частью договора.
«Ничего себе, — мысленно ахнул юноша. — Две вещи, о которых я мечтал! Считай, ритуал уже у меня в руках, а завтра додавится и Цветок рассвета...»
Впрочем, радость быстро сменилась сосредоточенностью: Сяо Линьчэнь заставил его произнести формулу душевной клятвы. Слова звучали жутко, точно смертельное проклятие. Случись юноше выдать хоть слово о полученных знаниях, кара настигнет его душу, и жизнь превратится в ад, горчащий пуще смерти.
Очевидно, таково неизменное правило мира наёмников. Чжао Куо уже объяснял: даже внутри отряда, выменивая ритуал за очки заслуг, наёмники дают нерушимый обет молчания.
Едва Шэнь Янь эхом повторил каждое слово заклятия, Белый владыка продолжил:
— В свёртке лежат семена гнилокостника, кровавые грибы, белый фосфор, могильная трава...
Всего около десятка наименований. Любой из этих ингредиентов рос на вековых погостах, напитываясь мертвечиной и трупной скверной.
Шэнь Янь мысленно содрогнулся: названия одно другого мрачнее.
— Зелье Девятого Пролога крайне простое и не требует изысков, — сухо продолжал представитель расы духов. — Раздели все ингредиенты на девять равных долей. Вари по одной порции ежедневно: две сы закипевшей воды выпаривай до одной, после чего выпивай отвар вместе с гущей.
— Пей по одной чаше в течение девяти дней без перерыва. Вторая же часть ритуала называется «Погребение». В день приёма отвара ты должен отыскать брошенный под открытым небом труп и предать его земле, даровав покой.
Таков был полный ритуал откровения небес, пробуждающий талант Толкователя трупов. Шэнь Янь въедливо запечатлел каждую деталь: девять дней подряд пить отвар с гущей и предавать земле по одному брошенному покойнику.
Завершив наставление, Сяо Линьчэнь растворился в тени. Он не сомневался: коль скоро раса духов сдержала слово, Чжао Куо тоже не пойдёт на попятную.
Шэнь Янь прижал свёрток к груди и благодарно кивнул командиру.
Дальнейшие заботы захлестнули юношу с головой. Пусть Сяо Линьчэнь и уверял, что зелье Девятого Пролога вываривается без всяких премудростей, рисковать собственным здоровьем Шэнь Янь не намеревался. Сначала требовалось раздобыть котелок, сухие дрова, мерный кувшин и подобрать уединённое местечко. Затем — с аптекарской точностью разделить снадобья на девять равных кучек.
Начать приём снадобья сегодня было нельзя: свари он отвар под вечер, на поиски мертвецов просто не осталось бы времени.
Относительно трупов Шэнь Янь осторожно расспросил Чжао Куо. Нарушить клятву душе было страшно до жути — эти заклятья здесь работали безукоризненно, о чём свидетельствовала молчаливость членов отряда «Железо и Кровь».
Чжао Куо ответил философски:
— Где-где, а в городской канализации мертвецов всегда пруд пруди. А если нужны посырее — поброди в подворотнях у чёрного рынка. Там у трупов злоба к миру обычно самая лютая.
Шэнь Янь онемел. Мда, сомнителен повод для гордости...
Впрочем, судя по словам эльфа, градус неупокоенной злобы роли не играл — главное, чтобы покойник был брошен на произвол судьбы. Хотя... мысленно добавил юноша, свежесть мертвеца всё же имела некоторое значение для эстетики.
С трепетом в душе Шэнь Янь ожидал момента, когда ступит на путь Профессионала и станет настоящим наёмником. Это был его первый шаг к полной интеграции в этот суровый мир.
За хлопотами незаметно подкрался вечер. Но прежде чем стать Толкователем трупов, юноше предстояло устроить ещё одно крайне важное дело.
* * *
Город наёмников, Верхний город, штаб отряда «Бесстрашные»
Ночная тишь окутала Верхний город. В комнате бородача Чэн Тунафу посреди убранства возвышался изящный алтарный столик. На нём покоился резной шкафчик, внутри которого лежал Цветок рассвета.
Чэн Тунафу настороженно оглядел двор через щель в ставнях и, убедившись, что слежки нет, приблизился к алтарю. Помявшись, он аккуратно приложил к шкафчику букет свежих полевых цветов. Этот букетик здоровый мужик сегодня с трудом насобирал на лугу, вытерпев не один десяток насмешливых взглядов.
Однако бородач рассудил так: пусть загадочный Покровитель и просил лишь Цветок рассвета, ограничиться одним быльём было бы явным неуважением. Коль скоро таинственной сущности люба флора, почему бы не порадовать её свежим букетом? Вдобавок он выложил горку сочных купленных фруктов. Композиция выходила странноватой, но опрятной.
Затем бородача вновь одолели сомнения, впрочем, ненадолго. Зажмурившись, Чэн Тунафу стиснул зубы и принялся неуклюже вприпрыжку скакать вокруг алтаря, точь-в-точь как цирковой медведь.
Эту пляску он сегодня специально высмотрел у местного шамана-камлателя. И пусть со стороны это выглядело дико, сам Чэн учился со всей серьёзностью. Слава богу, этот позор никто не видел — поймай его кто за таким занятием, вовек не отмоешься.
Увы, после доброго десятка кругов ничего не произошло.
Чэн Тунафу досадливо опустился на табурет. Что же он упустил?
«Точно! У меня ведь нет прямого имени Покровителя!» — озарило его. Он понятия не имел, к кому именно обращается. А ведь возносить молитвы и жертвоприношения неведомым сущностям — смертельно опасная затея. Чёрт знает, чьё ухо подслушает твой шепоток. Назойливому комару, зудящему над ухом, скорее прилетит размашистая оплеуха, нежели награда.
Озадаченный бородач крутил в руках каменную статуэтку. Её он днём выцыганил у своего братана Гао Вэя — мол, подержу у себя второй священный артефакт, непригодный для Ритуала призыва из бездны, попытаюсь разгадать его тайну.
И в этот самый миг, без единого предвестника, его душу сокрушительно потянуло куда-то в неведомую высь.