Спустя двое суток.
Над гладью Моря призраков пронесся гулкий рев судовой сирены: тяжелый пассажирский паром снялся с якоря и взял курс в открытые воды.
Дуду сладко зевал, вылезая из своего деревянного ящика. Шэнь Янь сегодня почему-то не пришел его разбудить, а ведь давно пора обедать!
Но едва малыш высунул нос наружу, как сонливость сдуло без следа. Он выскочил на палубу и, вцепившись в фальшборт, ошалело заверещал во весь голос, уставившись на тающий вдали силуэт Города наёмников.
Его сокровища! Его бесценное богатство оставалось всё дальше и дальше!
Шэнь Янь, разумеется, взял мелкого с собой — оставить такого затейника одного было бы опрометчиво.
Атмосфера на палубе царила, мягко говоря, напряженная.
Цзян Юй и Капа с глубоко несчастными лицами сидели за доской для вейци. Вернее, состязались Гайя и Боцы, но оба древних полубога категорически отказывались двигать фигуры собственными руками. Бедным «исполнителям» приходилось не только переставлять отполированные речные камни, но и передавать друг другу реплики соперников. Притом что сами игроки восседали ровно напротив! Градус ядовитого сарказма в этой перепалке зашкаливал настолько, что Цзян Юй и Капа ничуть не удивились бы, если бы мифические старцы в следующую секунду всадили друг другу по клинку под ребро.
Увидев эту картину, выбравшийся из каюты Шэнь Янь лишь пробормотал себе под нос:
— Надо же так нагнетать страсти из-за обычной партии в кости да камни...
Впрочем, доска была не из простых. Черно-белые камешки, идеально круглые и гладкие, Шэнь Янь собирал на берегах Изумрудной реки, а парням из отряда «Тигр и Леопард» поручил отполировать их до блеска. В итоге получился отличный комплект — и на ощупь приятный, и глаз радует.
Шэнь Янь бегло бросил взгляд на доску: партия подходила к концу, и Гайя уверенно брал верх.
Губы Гайи тронула холодная, торжествующая усмешка.
Сидевший напротив Боцы вылупился на расклад широкими от изумления глазами:
— Да быть такого не может!
— Ходи давай, — сухо поторопил Гайя.
— И не подумаю! — вскинулся Боцы. — Пока я не сделал ход, партия не считается проигранной!
Шэнь Янь только молча покрутил пальцем у виска.
Конечно же, в итоге доску просто перевернули, и игра закончилась ничьей и взаимным раздражением.
Цзян Юй и Капа с облегчением вздохнули, аккуратно собрали камешки по шкатулкам и уселись играть уже сами — спокойно и в свое удовольствие.
Боцы тем временем подошел к Шэнь Яню и проворчал, перегибаясь через фальшборт и всматриваясь в морскую даль:
— Видел его? Вечно эта ледяная рожа. Сколько его помню — ни капли чувства юмора.
Затем его голос стал неожиданно серьезным:
— Не знаю, правду ли ты рассказывал, но очень надеюсь, что ты не водил меня за нос.
Обмануть того, кто вверил последнюю надежду эфемерной призрачной сказке... Последствия могли оказаться чудовищными.
Шэнь Янь тоже оперся о деревянные перила, глядя на темные волны:
— Честно говоря, я и сам не ручаюсь за достоверность. Считай это древними легендами, что я собирал по крупицам. Говорят, например, будто в самых темных пучинах этого океана спит исполинское чудовище.
— Одни утверждают, будто оно порождено мутациями от выброшенных отходов древней эпохи, — продолжал Шэнь Янь. — Другие — будто оно рухнуло прямо с небес...
— С небес? — нахмурился Боцы.
— Спустилось из глубин далекого космоса, — уточнил Шэнь Янь. — Если под божеством понимать сущность не из нашего мира, то эта тварь — самый настоящий бог. И вот эта тварь выбрала для своего сна глубоководные Бездны. Но даже во сне она издает смутный, сводящий с ума шепот... «Ктулху» — так в древних текстах пытались передать звуки этого чужеродного зова. Любой, кто пытался приблизиться к нему, терял рассудок в ту же секунду.
Боцы молча вглядывался в бездонную пучину, погрузившись в собственные мысли.
Среди наёмников давно ходило суровое правило: никогда не пытайся заглянуть слишком глубоко в океан, иначе разбудишь древний ужас, спящий на дне.
Плавание в открытом море — штука бесконечно одинокая, но, к счастью, компания подобралась шумная.
В углу палубы обессиленно вздыхал Дуду. Малыш всего-то решил немного вздремнуть в ящике, а его утащили за тридевять земель!
Старик Дун стоял на корме, прищурившись на бурлящий след за кормой:
— Эх, была бы у нас сейчас добрая сеть, сколько рыбехи можно было бы натаскать!
Шэнь Янь усмехнулся: этот паром строили так, чтобы ни один водный демон не смог запрыгнуть на борт, так что борта возвышались над водой словно крепостные стены. Закинуть отсюда сеть было бы задачей не из легких.
В другом конце палубы бывалые парни объясняли новичкам из отряда «Тигр и Леопард» тонкости морской жизни. Состав экспедиции обновляли каждую поездку, чтобы все молодые бойцы успели повидать мир и набраться опыта.
Лишь старый чародей Усер печально стоял у борта, подставив седую голову соленому ветру.
Обойдя палубу, Шэнь Янь спустился в каюту. Чжао Куо с азартом увлеченно тестировал спальное место.
Поскольку паром был до отказа забит товарами, свободного пространства под жилые помещения осталось в обрез. К тому же Подземные человеко-демоны проектировали судно под собственные габариты, не рассудив, что на борт может подняться такой гигант.
— Ну как? — поинтересовался Шэнь Янь.
— Сойдет, — отозвался Чжао Куо, пытаясь развернуть плечи. — Правда, повернуться проблематично.
Шэнь Янь достал плотный шерстяной ковер и разложил его на нарах:
— А так?
— Вроде мягче, — Чжао Куо откинулся на спину и хмыкнул. — Значит, я снизу, ты сверху.
Шэнь Янь на мгновение дар речи потерял от такой наглости.
Каюты распределял Старик Дун, и при таком количестве народа рассчитывать на отдельные хоромы не приходилось.
— Не хочешь тоже опробовать? — с искрой в глазах предложил Чжао Куо.
«Среди бела дня-то? Угомонись», — мысленно фыркнул Шэнь Янь.
* * *
Город наёмников. Обитель отряда «Тигр и Леопард»
Маленький Суньцзы, сурово нахмурив бровки и сжимая свою стальную вилочку, важным шагом патрулировал территорию. Шэнь Янь отбыл, и обязанность охранять учеников легла на его хрупкие плечи.
— Шэнъин, живо корми меня! — скомандовал малыш. — Набью брюхо — и снова на пост!
Отыскать Шэнь Яня и Чжао Куо в Городе наёмников сейчас не пытайся никто — все знали, что они уехали. А если кто и приходил с расспросами, парни из отряда «Тигр и Леопард» отвечали строго по инструкции:
«Накапливайте кармические заслуги. Вот вернется Шэнь Янь — и разом занесет всех достойных в Свиток. А о расширении набора поговорим после его возвращения».
Официально считалось, что Шэнь Янь просто отправился в далекую торговую поездку.
* * *
Морское путешествие тянулось долго, но без дела никто не сидел.
Клан Моки, из которого происходил Капа, веками жил в Городе чародеев Кенья. Сам Капа, которого в юности за чистый нрав прозвали Маленьким солнцем в объятиях Бога, часто бывал в соборе и отлично знал город. Для этого Шэнь Янь и взял его с собой.
Сейчас Капа раскладывал на столе чертеж:
— Вот подробный план улиц Города чародеев Кенья. Главная проблема — мы понятия не имеем, в каком именно подземелье держат архиепископа Джераса.
Планировка Города чародеев Кенья была куда проще и строже, чем у хаотичного Города наёмников.
Шэнь Янь немного подумал и уверенно ответил:
— Это не проблема, точное место я найду сам.
Сам Джерас, скорее всего, и не догадывался, где именно находится его камера. Но в Море Дамона рядом с его силуэтом отображались профили других людей. Стоит затянуть в пространство Моря кого-то из тех, кто дежурит рядом с архиепископом, аккуратно расспросить — и локация станет понятна.
Тут в разговор вмешался Гайя:
— В Городе чародеев Кенья, помимо самого Папы, обычно постоянно находятся четыре архиепископа и восемь глав Инквизиции. Впрочем, сейчас они наверняка усилят охрану. Всего у Святого Престола двадцать четыре архиепископа и сорок восемь главных инквизиторов. Не знаю, сколько из них уже вернулось в цитадель, но каждый из них обладает силой не ниже раунда Легенды Третьего Пролога.
Шэнь Янь опешил:
— Это еще почему?
С чего вдруг такая тревога? Разве силы Святого Престола не рассеяны по всему континенту?
Гайя неопределенно кашлянул и промолчал.
Просто в прошлый раз, когда Священный собор объявил «Путевые заметки Голиана» фальшивкой и заграбастал все доходы от продаж, Гайя разозлился, собрал своих людей и устроил в Папском квартале погром.
Обсуждение тем временем продолжалось:
— Архиепископ в заточении уже целое столетие. Даже если вначале его охраняли как наивысшую угрозу, за сто лет любые печати ослабнут, да и караульные потеряют былую бдительность.
— К тому же наша цель — вытащить человека, а не штурмовать цитадель.
— Значит, нужен отвлекающий маневр. Часть из нас должна притянуть к себе все внимание Святого Престола, заставив их бросить элитные силы на подмогу.
— А устроить такой переполох, чтобы Святой Престол забил в колокола и выслал подкрепление, под силу только двоим присутствующим полубогам.
— Вам нужно продержаться совсем немного. Как только мы вытащим Джераса, дадим сигнал и сразу уйдем.
План был прост: выманить змею из норы и ударить там, где не ждут.
В Священном соборе никому и в голову не придет, что спустя сотню лет кто-то решится спасать забытого архиепископа — да еще и дерзнет пробраться в самое сердце Инквизиции.
Слушавшие этот разбор Цзян Юй и остальные едва сдерживали дыхание.
Для наёмников рискованные вылазки были обычным делом, но такого безумия они еще не пробовали. Пойти войной на логово Святого Престола, пусть даже на пару минут — от одной этой мысли сердце готово было выскочить из груди.
Наёмники склонились над картой, вычерчивая пути отхода, точки для провокаций и маршрут эвакуации.
* * *
Ночь над океаном стояла глухая, беспросветная. Прожектор парома с трудом пробивал густой туман, и бесконечная темная вода, уходящая в никуда, внушала первобытный трепет.
Город чародеев Кенья. Подземелье Инквизиции
Перед Джерасом тускло мерцала всё та же тусклая масляная лампа.
Смотритель тюрьмы Бельки молча стоял у стены. Он не пытал узника — знал, что дух этого человека сломать невозможно. Никакие истязания не заставят его заговорить.
Но вдруг Джерас поднял голову. Его иссохшее, почти потерявшее человеческий облик лицо дернулось, и он просипел:
— Ты веришь в судьбу, Бельки?
Смотритель лишь молча вскинул бровь.
— Судьба — странная штука... — тихо заговорил Джерас, и в его голосе послышался безумный смех. — Никто не может властвовать над ней, но некоторые сущности способны сплетать ее узоры самым невообразимым образом.
Бельки подумал, что узник окончательно выжил из ума.
— Если бы ты рассказал что-то полезное, мне стало бы проще жить, — сухо заметил он. — Например, перевел бы пару страниц из Манускриптов Древних Дней.
Джерас оскалился в жуткой ухмылке. Если бы Папа знал, что никакой древний язык архиепископ переводить не умеет, кости Джераса давным-давно бы сгнили. Но заставить Папу верить в несбыточную надежду было лучшей местью, какую он мог придумать.
Постояв еще немного и поняв, что сегодня откровений не будет, Бельки повернулся и пошел прочь по темному коридору.
«Судьба... — пробормотал он про себя. — Стал бы кто-то верить в такую чушь».
Хотя иной раз против нее действительно не попрешь.
Взять хотя бы его самого. Папа возвысил его из простого служащего, даровал должность, но Бельки и в страшном сне не могло присниться, что всю оставшуюся жизнь он проведет в сыром подземелье, стережа одного-единственного узника.
Для остального мира он давным-давно мертвец. Он уже и забыл, как греет солнцу лицо...
Бельки шел по темному коридору, погруженный в унылые мысли, как вдруг прямо в его голове раздался странный, непреодолимый импульс, словно невидимая рука ухватила его за саму душу и потянула в небытие.