На фоне циклопических бронзовых врат, уходящих кроной к самым звёздам, величественное древнее сооружение казалось невероятно огромным, сжимая человека до размеров ничтожной песчинки.
Шэнь Янь обустраивал палаточный лагерь.
— Думаешь, в ближайшее время нам внутрь не попасть? — спросил Чжао Куо.
Шэнь Янь кивнул. Судя по записям Небесного толкователя, исследователи в своё время перепробовали кучу способов выбить эти двери, но все усилия оказались тщетными. Когда они уже совсем пали духом, бронзовые врата вдруг распахнулись сами собой.
Раз уж всё равно придётся ждать, лучше делать это с комфортом. Поставив палатку, Шэнь Янь велел Суньцзы отправиться отдыхать. Дорога выдалась изматывающей: взрослые ещё как-то держались, но для ребёнка такой переход был на пределе сил, о чём Шэнь Янь беспокоился больше всего.
Едва юнец забрался внутрь, как тут же провалился в сон — пожалуй, впервые за всё время пути ему удалось нормально выспаться. Из щели полога высунулась мордочка Дуду. Забавно суча короткими лапками, малыш юркнул вслед за Суньцзы, отвоевал край одеяла, сладко зевнул и устроился рядом — ему тоже требовалось восполнить силы.
На фоне невозмутимого спокойствия отряда Шэнь Яня служители Святого Престола пребывали в священном экстазе. Объявив нерукотворное величие циклопических врат очередным божественным чудом, они в исступлении пали ниц перед входом.
«И почему у них каждое великое творение обязательно принадлежит богу? — качнул головой Шэнь Янь, глядя на эту сцену. — Они что, забыли, что пришли к Городу Бессмертных?»
— Молитесь усерднее! — дрожащим от восторга голосом воззвал старый Папа. — И тогда Господь расточит свою благодать и отворит врата пред верными своими!
Шэнь Янь лишь молча лишился дара речи.
Эти люди настолько привыкли лгать себе, что уверовали в собственную ложь. Веками украшая образ своего божества, они ни разу не задумались: а не соткана ли вся их священная история из такой же дешёвой позолоты, созданной предками нынешних иерархов? Как и пару дней назад, когда фанатики с пеной у рта выскребали со стен излияния Первого папы римского. Вместо того чтобы поискать истину, они спешно отреклись от извращённого, уродливого нутра своего основателя. Но какой толк уничтожать надписи на камне? Неужели они всерьёз думают, будто так можно стереть само прошлое?
Священнослужители даже не подозревали, что Шэнь Янь вёл прямую трансляцию всей экспедиции по Руинам гигантов в общую сеть. Любое их действие, каждый постыдный шаг находились под пристальным наблюдением жителей абсолютно всех городов.
В Море Дамона сейчас кипели нешуточные страсти. Первоначально Шэнь Янь намеревался лишь сорвать покров святости с фальшивого бога, но неожиданно для всех на свет выплыло уродливое нутро самого основателя церкви. Личность, которую они преподносили как некий чистый, непорочный сосуд и земного наместника небес, оказалась банальным и мерзким ничтожеством.
В сочетании со всплывшими доказательствами того, как Святой Престол тайно сеял аномальное загрязнение в городах, эти откровения произвели эффект разорвавшейся бомбы. Горькая правда о гнилой природе церкви наконец предстала перед общественностью.
Интересно, прозрели ли те фанатичные последователи, что до сих пор слепо цеплялись за веру? Чтобы трансляцию увидело как можно больше народу, Шэнь Янь распорядился развесить проекционные экраны вдоль всех городских стен.
Клирики же продолжали пребывать в неведении, свято веря, что все свидетели позора Первого папы сгинут на этой вершине. Неизвестно, откуда в них берётся подобная слепая уверенность. Хотя, разумеется, они рассчитывали на своего бога: в их фанатичных умах господь обязался покарать нечестивцев, включая даже жуткого Авраама, оставив в живых лишь верную паству.
Однако величественная бронза оставалась глуха к их страстным молитвам.
В отличие от клириков, молчаливый Авраам не стал тратить время на реверансы. Подойдя ближе, он с силой обрушил ладонь на створку. Вся гора содрогнулась от мощнейшего удара, но врата даже не шелохнулись.
Служители церкви вспыхнули от праведного гнева:
— Ты... Ты дерзаешь осквернять святыню?!
И хоть на их лицах бушевала праведная ярость, они с затаённым дыханием следили за входом, втайне надеясь увидеть, сможет ли этот монстр в человеческом облике выбить дверь.
Авраам проигнорировал их вопли и занёс руку для серии новых сокрушительных ударов. Создание Бессмертных, простоявшее почти две эры, доказало свою невероятную прочность: подошва горы ходила ходуном, но гигантские створки так и не поддались.
Если уж сам Авраам не смог выбить проход, то о прочих и говорить нечего.
Шэнь Янь, воспользовавшись паузой, иронично заметил:
— Может, ну его? Пойдём обратно? Всё равно замок не поддаётся, да и припасы у нас не бесконечные. Какой смысл мёрзнуть на этом ледяном юру?
Конечно, лучше всего было бы вообще не заходить внутрь. Но если уж придётся, Шэнь Янь твёрдо намеревался довести дело до конца и вытащить на свет божий всю подноготную гнилого института церкви, окончательно развенчав их мифы.
Разумеется, его подколки не могли переубедить ослеплённых фанатиков. Они заплатили слишком высокую цену и скорее бы сдохли на месте, чем отказались от последней надежды.
Тихо вздохнув, Шэнь Янь развел костёр, водрузил над огнём котелок, накрошил сушёного мяса, залил водой и принялся варить густую похлёбку. Вскоре по округе пополз такой соблазнительный аромат, что из палатки тут же высунулись две сонные мордашки. Вытирая слюнки, Суньцзы и Дуду наперегонки выскочили наружу и с радостным писком устремились к котлу.
Поспав, Суньцзы заметно повеселел, а уж после горячей похлёбки, щедро налитой Шэнь Янем, на его щеках появился здоровый румянец. За время долгого перехода им приходилось грызть одни лишь сухие пшеничные лепёшки, которые на подъёме и вовсе превращались в ледяные булыжники. Даже сам Шэнь Янь сделал пару глотков обжигающего, наваристого бульона, прижмурился от удовольствия.
— На этой вершине полно скрытых угроз, — неторопливо произнёс Шэнь Янь. — Неподалёку должны лежать каменные стелы с письменами Бессмертных. Там описаны их изыскания, касающиеся Древних Дней.
Чжао Куо и остальные удивлённо переглянулись. Сейчас внимание большинства приковано к гигантской двери, но стоит всем понять, что проход закрыт, люди начнут обшаривать окрестности. А ведь язык Бессмертных смертельно опасен: каждый, кто попытается прочесть или осмыслить эти символы, навлечёт на себя ужасное проклятие. И это не пустые запугивания — Небесный толкователь из Города героев, обладавший уникальным даром понимать любые древние знаки, платил за перевод письменностей Бессмертных собственной слепотой.
Кроме Шэнь Яня, Небесный толкователь был единственным, кто мог разобрать этот язык благодаря своему невероятному дару — читать смысл непостижимых символов. Однако тексты, содержащие знания о Древних Днях, несли в себе чудовищную ментальную скверну.
Шли дни, а бронзовые врата оставались неприступными. Среди служителей церкви нарастала паника.
Почему? Почему Всевышний не откликается на их горячие молитвы? Ведь они — его верные слуги, самая любимая паства! Неужели... неужели создатель отверг их?
Нет, это невозможно! Они отдали за него свои души и жизни, опустились на самое дно греха и порока ради его величия! Мучительное осознание собственного бессилия горело на их лицах, превращая весь их благоговейный путь на коленях в злую насмешку.
Врата не открывались.
Тем временем Авраам подвёл к двери Дуду. Малыш стукнул кулачком по металлу, забавно оглянулся на Авраама и развёл лапками, словно говоря: «Видал? Я стучу, а толку ноль».
Заметив, что Авраам посматривает на Дуду с недобрым умыслом, Шэнь Янь спешно вмешался:
— За эти врата в своё время смогли проникнуть Великий император Города героев, Небесный толкователь, Первый папа римский Филибус и Белый владыка Сяо Линьчэнь из расы духов. Ни у кого из них не было под рукой живого Бессмертного. И раз они нашли способ зайти, значит, есть иной ключ.
Авраам задумался. В этих словах имелась резонная логика: они просто пока не разгадали секрет механизма.
В отличие от отчаявшихся фанатиков, отряд Шэнь Яня устроил себе вполне комфортный быт с палатками и горячими обедами. Впрочем, без дела они не сидели.
Суньцзы с округлившимися глазами переводил взгляд с Гайи на Боцы и Чжао Куо, держащих в руках сетевые терминалы:
— Вы... вы что, притащили их с собой?!
Да ещё по штуке на брата! А он-то, дурак, каждый день с замиранием сердца рисковал жизнью, умыкая магический прибор у самого Авраама! На самом деле не только у офицеров, но и у всех бойцов «Тигра и Леопарда» имелись персональные терминалы — как иначе поддерживать оперативную связь в походе? Кто вообще отправляется в дорогу без средства связи?
Шэнь Янь неустанно вбивал соратникам в голову важность сетевых коммуникаций, так что терминалы давно стали неотъемлемой частью их экипировки. Правда, для детворы из отряда действовали строгие лимиты, дабы сетевые развлечения не мешали учёбе — за укрывательство техники полагалась суровая взбучка.
Суньцзы едва не плакал от досады. Выставив два пальчика, он жалобно заканючил:
— Ну пожалуйста, хоть на полчасика!
Тем временем Шэнь Янь активировал свой прибор. Сегодня должно было состояться экстренное заседание Альянса. В виртуальной конференции участвовали Боцы, Гайя, Чжао Куо и правители всех городов-членов союза.
Атмосфера стояла предельно напряжённая. Гайя зачитывал текст нового закона, способного навсегда перекроить политическую карту мира:
[Указ Альянса:]
[Отныне во всех городах Альянса объявляется вне закона и подлежит немедленному аресту любой представитель Святого Престола.]
[Все задержанные клирики подлежат открытому суду и суровому наказанию.]
Участников заседания пробрала дрожь. Каждый понимал масштаб последствий этого решения, но в то же время осознавал его неизбежность. Святой Престол цинично превратил их города в скотобойни, выкачивая человеческие жизни и души для своих ритуалов. Теперь, когда ужасающие злодеяния церкви выплыли наружу, ярость людей достигла предела. Никто не желал больше терпеть участь жертвенного скота.
Прежде рабский страх перед могуществом церкви сковывал правителей, но единый указ, поддержанный тремя сотнями городов, давал им реальную силу дать отпор и призвать фанатиков к ответу.
Задача-минимум — полностью вычистить свои территории от церковной заразы. И момент для этого выдался идеальный: основные силы и высшее духовенство Святого Престола застряли на вершине в Руинах гигантов. Когда они вернутся, всё уже будет кончено. Если Альянс выступит единым фронтом, церковникам останется лишь смириться. Понимая всю выгоду ситуации, правители, хоть и содрогаясь от собственной дерзости, единодушно поддержали инициативу Гайи.
Закончив с первым вопросом, Гайя обвёл присутствующих строгим взглядом:
— Теперь о главном. Как продвигается решение проблемы с обращением жителей в нежить?
Градоначальники замялись. Борьба с эпидемией нежити и масштабная чистка духовенства — каждая из этих задач сама по себе могла подорвать устои любого мегаполиса. Вести войну на два фронта означало поставить под удар существование самих городов. Требовалось расставить приоритеты: сначала навести порядок внутри, и лишь затем вступать в открытое противостояние со Святым Престолом.
Шэнь Янь быстро подсчитал цифры: почти пятая часть из трёхсот городов Альянса уже пошла на уступки, официально разрешив продажу семян и скота простолюдинам. Прижатая к стене аристократия была вынуждена отступить перед лицом отчаявшегося народа. Бунтующие бедняки наглядно продемонстрировали, что готовы увлечь знать за собой в ад, но завоевать право на жизнь. Страсть к выживанию и лучик надежды, указанный Шэнь Янем, вселили в сердца обездоленных неукротимую храбрость.
Шэнь Янь мысленно вздохнул. Он выступал лишь искрой, но само пламя взвилось благодаря усилиям простых людей. Нищие, лишённые выбора, ухватившись за призрак перемен, ринулись вперёд подобно мотылькам, летящим на огонь. Столетия гнёта и искажений наконец привели к неизбежному взрыву.
— И каков результат? — поинтересовался Шэнь Янь.
Правители смущённо кашлянули.
Самое удивительное, что стоило знати пойти на уступки, как бунты и массовые превращения людей в нежить прекратились сами собой! Теперь эти правители со снисходительной ухмылкой наблюдали за соседями, где всё ещё бушевали хаос и кровопролитие, искренне недоумевая: к чему доводить дело до взаимного истребления? Достаточно было подписать одну бумажку — и в города вернулся долгожданный покой.
Собственный уклад жизни знати ничуть не пострадал. Разница заключалась лишь в том, что прежде забитые и угрюмые горожане теперь встречали проезжающие экипажи сдержанными, но тёплыми улыбками. Некоторые лорды даже пристрастились к неспешным прогулкам по улочкам.
Шэнь Янь одобрительно кивнул. Прецедент создан, и закоснелые консерваторы из оставшихся городов неизбежно последуют их примеру — аристократы всегда отлично умели держать нос по ветру.
Поразмыслив, Шэнь Янь обратился к собранию:
— Уважаемые господа, если у вас найдётся немного свободного времени, приглашаю вас остаться на мою лекцию по основам марксистско-ленинской философии.
Правители пошли на реформы под давлением обстоятельств. Стоит угрозе минуть — и они с лёгкостью расторгнут любые договорённости. Бесполезно ломать систему снаружи, не изменив мышление людей. В своё время Кровавый тиран попытался силовым путём перекроить историю, но после его падения мир быстро вернулся в прежнее уродливое русло.
Главное отличие Шэнь Яня заключалось в наличии стройной теории, чёткого плана и реальных результатов. Разностные машины, заказанные им у подземных человеко-демонов, теперь массово производились меднопечными карликами. Оправленные в мифрил, эти терминалы огромными партиями расходились по всем континентам.
Развитие сети создало материальную базу для работы его просветительской системы. Если раньше доступ к занятиям Академии Хуася ограничивался редкими сетевыми кафе, то теперь инфраструктура была готова к полноценному дистанционному обучению.
Именно поэтому он пригласил правителей на первую открытую лекцию. Помимо древних ритуалов и преданий Хуася, вызвавших всеобщий ажиотаж, Шэнь Янь намерен был включить в программу изысканные искусства, ценимые знатью, а также главный тезис марксизма: пролетариат — ключевая производительная сила общества.
Дворяне привыкли считать трудящихся никчёмным мусором, и Шэнь Янь собирался доказать им всю глупость этого заблуждения. Вся материальная и духовная ценность этого мира зиждилась именно на пролетариате.
Лишь перелом в сознании мог трансформировать общество. Но словесных доказательств мало — требовался наглядный ориентир, величественный маяк новой эпохи. И этим маяком должен был стать Город наёмников. Шэнь Янь намеревался не просто продолжить его развитие, а придать ему невероятное ускорение, превратив в процветающий центр социалистической системы, вызывающий восхищение у всего мира.