Суньцзы весь одеревенел, мелко задрожав. Медный голубь, висевший на его бамбуковой палке, жалобно позвякивал.
— Дуду, мы... мы идём домой.
«Вообще-то... вообще-то сидеть целый день в сундуке с деньгами в нашей усадьбе — не такая уж и плохая идея...»
Мальчишка краем глаза глянул на юношу у городской стены, мысленно заклиная: «Не смотри на меня, не замечай, пройди мимо...»
И надо же было их взглядам пересечься!
Суньцзы вздрогнул, голос его сорвался на дрожащий писк:
— С... некоторыми друзьями из сети совсем не обязательно встречаться лично! Шэнь Янь говорил, что перед встречей надо спрашивать разрешения, иначе это ужасно невежливо!
Пи-и-и!
Словно испуганный мышонок, которому наступили на хвост, Суньцзы сгреб Дуду в охапку и дал дёру.
Но окружающий воздух мгновенно загустел, превратившись в непроворачиваемую вязкую топь. Впечатление было такое, будто их сжало на самом дне многокилометровой океанской Бездны. Каждое движение давалось с адским трудом, а в следующий миг пропало даже минимальное пространство для шага.
В ту же секунду время в Городе наёмников замерло, погрузив всё вокруг в абсолютно нерушимую статику.
* * *
В этот самый момент Шэнь Янь, Чжао Куо, Гайя и Боцы как раз обсуждали недавние перемены внутри Альянса. Внезапно все четверо с превеликим трудом, словно сквозь толщу застывшего гудрона, повернули головы в сторону городских ворот. Их движения выглядели неестественно замедленными, будто само время вокруг натянулось струной.
— Запретное заклятие остановки разума! — процедил Гайя. — Из Города героев!
Но Город героев ни за что не стал бы атаковать Город наёмников.
— Помимо самого Города героев, этим запретным искусством владеет разве что тот, кто знает его до последних мелочей, — подал голос Боцы.
Шэнь Янь молчал.
Тот, кто знает врага лучше всех, обычно является его самым заклятым неприятелем. В этом мире под такое описание подходил лишь один человек.
— Авраам! — выдохнул Шэнь Янь.
Он невольно горько ухмыльнулся. Все эти дни он ломал голову и гадал, куда же после недавней великой битвы сгинул этот ходячий бедственный кошмар. И надо же — эта катастрофа явилась прямо к ним в дом.
В этот миг высоко над Городом наёмников раскатился оглушительный, пронзительный драконий рёв.
Шэнь Янь изменился в лице. Проклятье, он же только что отправил Суньцзы вместе с Дуду к лавке у городских ворот!
На лбу Шэнь Яня вспыхнули тонкие золотые нити, похожие на пушинки ивы. Они потянулись через весь город, связывая его разум с храмом предков на территории академии.
Когда Шэнь Янь, Чжао Куо, Гайя и Боцы, преодолевая сопротивление застывшего пространства, добрались до городских ворот, весь Город наёмников представлял собой галерею застывших фигур. Люди замерли на полушаге, не в силах даже моргнуть.
У самих ворот ни Суньцзы, ни Дуду, ни Авраама уже не было.
Братья из отряда «Тигр и Леопард», застывшие у лавки, лишь с отчаянием и мольбой в глазах косились в сторону Моря призраков.
Их утянули к морю?!
Четвёрка бросилась к побережью. Стоило Аврааму покинуть пределы Города наёмников, как действие запретного заклятия спало само собой.
* * *
Море призраков
От причала как раз отчаливало исследовательское судно, отправлявшееся в дальнее плавание.
Шэнь Янь и его спутники камнем свалились с неба прямо на деревянный настил палубы.
У борта стоял Авраам. В одной руке он держал за шиворот Суньцзы, в другой — Дуду. Оба мальчишки понуро висели в воздухе, время от времени беспомощно дрыгая ногами, словно пойманные за шкирку котята.
От тела Авраама к детям перетекали странные, витиеватые сияющие знаки.
— Ритуал идущих на смерть, — нахмурился Боцы.
Шэнь Янь с тревогой взглянул на него.
— Прямой угрозы жизни нет, — качнул головой Боцы. — Однако жертва заклятия не может отдаляться от заклинателя. Иначе... это равносильно шагу в бездну. Снять этот ритуал невероятно сложно — требуются жизненные отпечатки самого Авраама.
А силою вырвать у Авраама его жизненный отпечаток было попросту невозможно. Если с ним не смогла сладить даже прежняя грандиозная коалиция из пяти полубогов, четырёх Мастеров Эпоса и трёх Шэньхуа, то сейчас о силовом решении нечего было и помышлять.
В этот момент Авраам с легким изумлением уставился на Дуду. Руны, перетекавшие на тело малыша, никак не могли закрепиться на его коже и мгновенно осыпались.
Полный иммунитет к ритуалу!
Бессмертные и впрямь оставались самыми загадочными существами в мире.
Зато на лице Суньцзы отпечатался огромный, пылающий символ. Мальчишка выглядел так, будто жизнь его окончательно кончена.
Смерть мне-е-е!..
Авраам медленно произнёс:
— Господа, не соизволите ли составить мне компанию в путешествии к Проклятым землям?
Шэнь Янь тут же попытался вступить в переговоры:
— Тебе нужен Огонь безумия? Но я уже передал эти сведения Святому Престолу! Их люди сейчас как раз прочёсывают Проклятые земли. Ты можешь просто дождаться, пока они найдут его, и забрать всё готовенькое.
Авраам ничего не ответил. По натуре своей он был настолько подозрителен, что не верил ни единой живой душе. Он не мог знать наверняка, полной ли информацией Шэнь Янь поделился со Святым Престолом. А поскольку вести об Огне безумия исходили от Бессмертного, самым надежным решением было держаться поближе к самому источнику.
Корабль уже набрал ход, уходя всё дальше в открытое море.
Авраам наконец опустил Суньцзы на палубу.
У мальчишки от страха подкосились ноги. Он уже вознамерился было рвануть к Шэнь Яню, но тот предостерегающе качнул головой:
— Не отходи от него.
И действительно: стоило Суньцзы сделать всего пару шагов, как его охватила тошнотворная, дикая боль. Тело хоть и двигалось вперёд, но душа словно застревала на месте, зацепившись за невидимый крюк. Попытайся он убежать силой — и дух попросту вырвет из плоти, обрекая на верную гибель.
Суньцзы шмыгнул носом, на глазах его заблестели слезы. Он ведь так несчастен! Неужели... неужели ему теперь до конца дней придётся таскаться за этим страшным демоном?!
Хнык... Суньцзы превратился в раба демона!
Шэнь Янь рассуждал логически: слив информацию об Огне безумия Святому Престолу, он рассчитывал, что Авраам — эта ходячая катастрофа — стерпит и ринется на конфронтацию с церковниками. Но тот сыграл совершенно не по правилам.
К счастью, пока казалось, что Авраам не намеревался проливать кровь. Он лишь вынуждал их помочь ему с поисками.
По крайней мере, до тех пор, пока Огонь безумия не будет найден, Авраам вряд ли станет уничтожать заложников.
Судя по всему, Авраам приглядывался к тому, насколько Суньцзы дорог остальным.
Помолчав немного, он опустил на палубу и Дуду, после чего одиноко прислонился к фальшборту, уставившись в туманную морскую вдаль.
Дуду со всех ног примчался к Шэнь Яню и, на бегу тыча пальцем в сторону Авраама, запричитал:
— Шэнь Янь, а этот дядька сильный! Он сумел прервать шепот Дракона!
Шэнь Янь промолчал.
Авраам понимал человеческую природу куда лучше, чем можно было вообразить. Ему хватило пары взглядов, чтобы убедиться: пока у него в руках хотя бы один Суньцзы, эта компания ни за что не бросит мальчика и не сбежит.
Возможно, именно из-за слишком глубокого понимания людских душ Авраам окончательно утратил веру в человечество.
Человек с таким даром, способный так тонко чувствовать и сопереживать, должен был стать защитником людей, их святым или величайшим героем.
Но жестокая эпоха, в которую ему посчастливилось родиться, заставила того, кто глубже всех чувствовал чужую боль, встать по ту сторону баррикад.
* * *
Корабль уходил всё дальше от берега. Шэнь Янь тщательно осмотрел Дуду, пока тот наперебой жаловался на обидчика, после чего повернулся к Чжао Куо и остальным:
— Нам действительно не помешает побывать в Проклятых землях.
— Я и сам опасался, что если Святой Престол откопает Огонь безумия, то навлечет ещё большую беду.
В своё время армия Восточного похода Святого Престола стояла прямо у ворот земель расы духов и Города наёмников. Чтобы избежать бессмысленного кровопролития и дать фронту возможность сосредоточиться на борьбе с полчищами нежити, Шэнь Янь передал эти сведения Святому Престолу в обмен на отвод войск.
Разумеется, точное местонахождение Огня безумия в Проклятых землях он утаил — и это ничуть не нарушало условий договора.
Рано или поздно с этой угрозой всё равно пришлось бы разобраться. Разве что событие нагрянуло слишком внезапно, да и оказаться в одной лодке с Авраамом никто не планировал.
Шэнь Янь тихо изложил спутникам свои соображения, после чего не спеша подошёл к Аврааму. На этом корабле расстояние до него всё равно не имело никакого значения.
Суньцзы жалким комочком повис на ноге Шэнь Яня, утирая нос. Хнык-хнык, он ведь даже не успел примерить обновки, а новую мебель только-только занесли в его комнату!
Шэнь Янь погладил мальчишку по голове, успокаивая, а затем перевёл взгляд на Авраама, который делал вид, будто никого вокруг не замечает.
Вслед за его взором Шэнь Янь уставился в морскую пучину — туда, где на дне покоились руины Бессмертных.
— То, что ты ищешь... Ты ищешь это со Второй эры и не оставил поисков даже после того, как умер и восстал из мёртвых, — тихо произнёс Шэнь Янь. — Но задумывался ли ты хоть раз, что объект твоих поисков может оказаться совсем не таким, каким ты его себе воображаешь?
Шэнь Янь из всех сил пытался нащупать бескровный путь решения проблемы. Ему не хотелось, чтобы кто-то из его спутников пострадал на этом судне.
— Из неких древних манускриптов я почерпнул кое-какие сведения о руинах гигантов на высокой горе, — продолжал Шэнь Янь. — Боги, которых ищете вы со Святым Престолом, вовсе не всемогущи. На самом деле они — жалкие, униженные пленники, терпящие бесконечные муки... Неужели такое существо способно исполнить твои желания? Даже если человечество не в силах спасти себя само, действительно ли твоя последняя надежда возложена на подобных тварей?
Эти доводы в своё время сработали на Боцы — они заставили его одуматься в момент величайших сомнений. Но Авраам...
Шэнь Янь сменил тактику:
— Взгляни на Город наёмников. Каким он стал теперь. Каждый человек нашел свой путь, и жизнь людей день за днём становится лучше. Я свято верю, что это единственный верный путь, способный изменить весь мир. Разве не к этому мы все должны стремиться? Даже без богов, своими собственными руками, мы способны переписать судьбу этого мира.
Авраам даже веком не повёл. Он насквозь видел человеческую натуру, и никакие красивые речи не могли скрыть главного: Шэнь Янь плетет эту паутину слов лишь ради того, чтобы сохранить жизнь себе и своим близким.
Человеческая душа — самая запутанная вещь на свете. А ради выживания — сколько правды и сколько лжи было в словах Шэнь Яня?
И всё же Авраам, вопреки ожиданиям, разомкнул губы:
— Если не хочешь, чтобы твои друзья из расы моря сгинули ни за что, вели им убираться.
Шэнь Янь замер, а затем просто молча взмахнул рукой в сторону открытого моря.
Из воды тут же один за другим начали выныривать морские эльфы. Лица их были мрачнее тучи. Им противостоял демон Авраам — уничтожитель миров. И пусть море оставалось родной стихией расы моря, ни у кого из них не было ни малейшей уверенности в успехе.
Шэнь Янь подал им знак отступить и прекратить слежку.
С этим временным «соратником», чьё сердце было чернее самой непроглядной ночи, Шэнь Янь чувствовал полное бессилие. Как говорится, ни кнутом, ни пряником.
Будь на его месте обычный человек — полбеды. Но этот монстр обладал мощью, способной расколоть небеса и землю. И Шэнь Янь понятия не имел, какой именно свет должен пролиться с небес, чтобы осветить эту беспросветную тьму внутри Авраама.
* * *
Дни в море текли безмятежно. Но эта безмятежность была настолько давящей, что навевала леденящее одиночество.
К чести Авраама, он вел себя тихо и не провоцировал конфликтов. Да, он был готов идти по трупам ради своей цели, но упиваться бессмысленной жестокостью и издевательствами над пленниками не собирался.
Шэнь Янь решил приготовить еду прямо на палубе. Неизвестно, где Авраам добыл это судно, но в трюме Шэнь Янь отыскал целый бочонок пшеничной муки.
Конечно, простые лепешки не могли сравниться с домашними яствами, но готовил Шэнь Янь на совесть, и поджаристые пшеничные коржи пахли весьма аппетитно.
Авраам всё так же неподвижно всматривался в морскую гладь, когда перед ним внезапно возникла маленькая, дрожащая фигурка.
Суньцзы, замирая от ужаса, несмело протянул Аврааму свежеиспеченную пшеничную лепешку.
У Суньцзы был один маленький секрет, который он доверил только страницам своего секретного дневника.
Он всё ещё время от времени вспоминал своего приятеля из сети. Суньцзы прекрасно понимал: он мог дружить с кем угодно, но только не с этим человеком. Подобная дружба принесла бы Городу наёмников лишь неисчислимые беды.
Но некоторым порывам невозможно было приказать.
В своих мечтах он представлял, как проведёт с другом самый лучший день и поделится с ним самой вкусной едой.
И пусть реальность оказалась совсем не такой сказочной, а лепешка — далеко не шедевром кулинарии, мальчишка решил, что должен исполнить хотя бы капли своего несбыточного желания.
Естественно, ему приходилось притворяться! Притворяться, будто он делает это исключительно из желания выслужить жизнь перед страшным врагом. Ведь человек перед ним был тем, с кем дружить запрещено категорически.
Авраам опешил. Он застыл, уставившись на трясущуюся маленькую ручонку с пшеничным коржом.
Когда он был слаб и беспомощен, никто и никогда не протягивал ему даже черствой корки. Когда он стал всемогущ — ни у кого не хватало дерзости предложить ему хоть что-то.
За всю свою жизнь он ни разу не ощущал людского тепла.
Холод, мрак, жестокость и кровь — вот и всё, из чего состояла его память.
И вот сегодня его собственный заложник, дрожа от страха и пытаясь скрыть глубоко внутри чистейший порыв, протягивал ему кусок хлеба.
«Что это... за чувство?»
Авраам медленно поднял руку, но лепешку так и не взял. Мечте Суньцзы не суждено было сбыться — ни сейчас, ни, скорее всего, за всю жизнь.
Авраам лишь сжал пальцы в воздухе, словно пытаясь поймать нечто невидимое. В его глазах отразилось глубочайшее замешательство:
«Неужели всего из-за одной мимолётной встречи в нём запечатлелось столь бесполезное, глупое и неуправляемое чувство?»
* * *
Проклятые земли
Глубоко в недрах древнего вулкана Его Святейшество Папа Римский вместе с кардиналами и архиепископами, а также со множеством жрецов и воинов Святого Престола в экстазе благоговения склонились перед бушующим столпом пламени.
— Этот мир! Наш Святой Престол принесёт ему истинное спасение!