— Он был одержим изучением истока крови. Месяцами, годами не выходил из лаборатории, заперевшись от внешнего мира.
Глухой, низкий голос Гайи рисовал образ ученого, погруженного в собственные изыскания и бесконечно далекого от царящих вокруг мерзости и греха. Казалось непостижимым, как этот человек мог быть тем самым прославленным на всю сушу Кровавым тираном, несущим лишь войну и гибель.
Как же подобный искатель истины ступил на путь беспощадного деспота?
— Все изменилось, когда в столице произошло жуткое, аномальное происшествие, — продолжал Гайя. — Из ниоткуда возникла книга. Дождевые капли огибали ее, не смея коснуться, но небесный гром упорно разил молниями то самое место, где она лежала. То был Манускрипт Древних Дней, исписанный неведомыми знаками и странными рисунками. Я вовек не забуду начертание символов на его обложке. Едва книга явилась в мир, как жителей столицы поразила неведомая, неизлечимая болезнь крови. Злая ирония: Династия Крови, славившаяся своими кровавыми ритуалами и ставшая последней наследницей великой Династии Вечности, оказалась абсолютно бессильной перед недугом. Столицу охватила паника.
Именно тогда он впервые вырвался из своего уединенного обиталища и увидел, как подданные корчатся в муках, зажатые в тисках мора и нещадного рока. Прежде он свято верил, будто весь мир устроен так же, как его жизнь: каждый волен заниматься любимым делом, не ведая нужды в одежде и пропитании. Но пришедшая в столицу моровая язва обнажила перед ним жестокую правду о людском бесправии и хрупкости человеческой жизни.
— Он поднял этот манускрипт и поклялся найти средство от болезни, порожденной древней книгой. Это и стало поворотным мигом в его судьбе.
Шэнь Янь понимающе кивнул. На первый взгляд — незамысловатая история, однако поворотным рычагом в судьбе человека порой становится совсем незаметный толчок.
— Ты помнишь, как выглядели знаки на обложке? — не удержался от вопроса Шэнь Янь.
Гайя молча кивнул. В его памяти запечатлелся лишь набросок тех иероглифов. Подобрав сухую ветку, он быстро вывел на земле несколько штрихов и тут же смахнул их. Он действовал прерывисто: набросает треть иероглифа, мгновенно сотрет, затем выведет следующую черту. Но даже от беглого взгляда на эти обрывочные символы в голове вспыхивала острая, сверлящая боль, точно в череп наживую вбивали раскаленный гвоздь.
— Письмена Древних Дней... — со стоном выдохнули наемники из отряда «Тигр и Леопард», торопливо отворачиваясь.
Лишь разбивая начертание на мелкие фрагменты, Гайя сумел восстановить надпись целиком.
Шэнь Янь едва не лишился дара речи.
«Гематология». Всего четыре иероглифа.
Сам Шэнь Янь не читал этого фолианта, но начертание не вызвало сомнений: стандартный печатный упрощенный китайский. Должно быть, медицинский учебник или монография из его прежнего мира — о болезнях крови, кроветворении, патологиях костного мозга и лимфатической системы, наследственных или иммунных заболеваниях.
Выходит, бедствие, обрушившееся на Династию Крови, во многом походило на недавний мор в Кенье — оба несчастья были порождены древними недугами. В Кенье проблему удалось решить лишь благодаря призванному Шэнь Янем божественному лекарю Древних Дней. Со стороны это казалось несложным, но без глубокого понимания природы древних патологий задача являлась абсолютно неразрешимой.
Как же тот будущий тиран — тогда еще наивный, оторванный от реальности ученый — сумел справиться с древней эпидемией?
— Он забрал ту книгу себе? — спросил Шэнь Янь.
Гайя кивнул:
— Книга послужила источником беды, но вместе с тем оказалась бесценным кладезем знаний о тайнах человеческого тела. Он был великим эрудитом. Помимо исследований истока крови, он страстно увлекался изучением Манускриптов Древних Дней. Опираясь на этот фолиант, он создал множество кровавых ритуалов, потрясших мир. В истории Династии Крови хватало гениев, разрабатывавших новые ритуалы, но лишь его признали непревзойденным владыкой той эпохи. Ибо он ступил в обитель богов и дерзнул заглянуть в сокровенные тайны самой жизни. В то время он неустанно искал способ исцелить поразившую столицу моровую язву. И однажды случайно наткнулся на страницах книги на указание некоторого места. Тот адрес изменил всё. Там находились Руины Древних Дней. Должно быть, сама книга каким-то образом попала в столицу именно оттуда. Чтобы спасти народ от катастрофы, он без колебаний отправился на поиски тайного места. И преуспел. Однако по возвращении близкие не узнали его: он будто переродился или оказался одержим темным духом. Лишь самые доверенные лица знали истину: в тех древних руинах он принес клятву верности загадочному союзу и поклялся до последнего дыхания служить этой организации.
Шэнь Янь ошеломленно переспросил:
— Организация?
В древних руинах не должно было оставаться ничего живого! Откуда там взяться организации?
Гайя подтвердил:
— Подпольное общество, перевернувшее всю его жизнь и заставившее вступить в противоборство со всем миром.
Джерас и остальные присутствующие притихли, внимательно вслушиваясь. Сказания о Кровавом тиране обычно изобиловали жестокостью и реками крови, а столь глубокие тайны озвучивались впервые. Кровавого тирана презирали и ненавидели все: именно из-за него пал последний оплот, унаследованный от распавшейся Династии Вечности. Его действия разрушили прежний порядок, погрузив сушу в хаос автономных городов-государств, лишенных единого закона и управления. Многие и поныне винили Кровавого тирана в своих бедах и нищете.
— Орден, в котором он остался единственным членом, — произнес Гайя.
Все онемели.
Шэнь Янь изумился не меньше прочих. Что же это за невообразимое общество, способное превратить замкнутого ученого в беспощадного деспота?
Предавшись воспоминаниям, Гайя вымолвил слова, повергшие Шэнь Яня в еще больший шок:
— С того дня он взошел на престол, к которому прежде был абсолютно равнодушен. С того дня он вознамерился всецело служить народу. С того дня он взял под защиту самых бесправных, отверженных бедняков, что волокли жалкое существование на самом дне, в грязи и неведении. Ради этого его рука, привыкшая держать лишь перо, сжала клейменый клинок. Он пошел войной на знатных феодалов по всей стране, заставляя их возвращать земли. Он издал «Закон о земле». Презирая гнев аристократии, он утвердил «Кодекс Крови», где главенствующее положение отводилось крестьянам и рабочему классу. И именно тогда за ним закрепились прозвища: Демон, Тиран, Палач. Имя его очернили. Тысячи людей льстили ему в глаза, а за спиной осыпали исступленными проклятиями. Правители городов на словах выражали смирение, а сами сговаривались за его спиной...
Каждое слово Гайи гремело в ночной тишине, отдаваясь в сознании Шэнь Яня подобно ударам грома. Посторонние вряд ли могли полностью постичь суть сказанного, но здесь...
Гайю переполняли чувства, а принц Боцы до белизны в костяшках сжал кулаки. Выжившие потомки Династии Крови не скрывали слез. Клеймо позора и смерть, павшие на их государя, по сути были спровоцированы ими самими. Прежде они оставались ничтожными червями в грязи, не удостоенными и взгляда, но нашелся тот, кто ценой собственной жизни даровал им человеческое достоинство.
В этот миг потомки с предельной ясностью осознали, почему их предки предпочли смерть покорности: почему они окропили родной город кровью, но не сдались на милость врагу, отправившись во тьму вслед за своим повелителем. Существуют вещи, превосходящие ценность самой жизни — именно этот смысл оставил им правитель, проклятый миллионами.
Гайя справился с волнением. Похоже, он осознал, что уклонился от темы: ведь речь шла об открытии тайны вечной жизни, а не об исторических перипетиях, непонятных никому, кроме него и принца Боцы. Однако в его памяти вновь всплыл образ идеального мира, описанный когда-то государем — мира, казавшегося несбыточной утопией.
Переждав паузу, Гайя продолжил:
— Вернувшись из руин, он исцелил столицу от мора. Всеобщая признательность народа открыла престарелому правителю глаза на его отвагу и таланты. Созданные им ритуалы крови вознесли могущество династии на небывалую высоту, а проникновение в тайны бытия заставило дряхлого монарха оказать ему безоговорочную поддержку. Так закладывался фундамент для его восшествия на престол.
Гайя излагал события сжато, опустив подробности, однако в умах слушателей вырисовывался образ замкнутого принца, пробившего себе путь к вершине власти. И весь этот поворот совершился лишь потому, что он примкнул к давно опустевшему ордену и проникся идеей, недоступной пониманию окружающих.
Взбалмошный, деспотичный, надменный — так о нем судило большинство. Ведь его начинания привели к крушению прежнего уклада, раздробленности и бесконечным бедствиям, оправдывая в глазах потомков каждую пролитую на его имя хулу.
Гайя вернулся к сути:
— В области ритуалов крови ему не было равных; он завещал наследие, способное возродить и возвеличить целую империю. Но не это вознесло его над эпохой. Воистину великим его сделало проникновение в тайну бессмертия — сферу, ведомую лишь богам и некромантам. Я желаю, чтобы газета «Мир во всем мире» увековечила его свершения. Мое собственное существование — наглядный тому залог. Подобный человек не заслуживает одних лишь проклятий, и никто не вправе предать его имя забвению.
Эти слова пролили свет на причину его долгой речи. Шэнь Янь мысленно вздохнул: спустя столько веков Гайя так и не смог смириться со скверной славой, порочащей память Кровавого тирана.
Желая предоставить изданию «Мир во всем мире» исчерпывающие сведения, Гайя продолжал:
— В тех древних руинах он наткнулся на таинственный свиток. Сопоставив изложенное там со своими изысканиями в области крови, он и сотворил Технику долголетия змеиного сбрасывания кожи.
— Что изображал тот свиток? — спросил Шэнь Янь.
«Странное место эти руины, — подумал он. — Пустующий орден, да еще и свиток, дарующий бессмертие».
Гайя подбирал точные слова:
— То было полотно на шелке, длиной с полтора человеческих роста и шириной вполчеловека. На нем были изображены две божественные сущности... — Гайя замялся, уточняя формулировку. — Две божественные сущности с человеческими ликами и змеиными телами, чьи хвосты сплетались в спираль.
Шэнь Янь прищурился.
Шелковый свиток Древних Дней. Длина — около двух метров, ширина — около метра. Полотно с изображением сплетенных полулюдей-полузмей...
Шэнь Янь оцепенел.
Свиток «Фуси и Нюйва»! Тот самый, обнаруженный в 1965 году в Астане близ Турфана, потрясший весь мир и попавший на обложку журнала ЮНЕСКО!
Его находка вызвала бурю в научном сообществе и заставила пересмотреть взгляды на историю цивилизации. Сплетенные змеиные хвосты божеств один в один повторяли двойную спираль ДНК — структуру, хранящую матрицу жизни. Задолго до появления письменной истории древние уже постигли сокровенную тайну бытия и запечатлели ее на шелке.