— Первый Папа Святого Престола, Филибус? — подал голос принц Боцы. — В своё время я разыскивал следы божеств. Узнав, что Филибус получил благословение в руинах высокогорных гигантов, я специально пожил какое-то время в Фандичэне. Постарался устроить пару «случайных» встреч и сошёлся с ним.
Шэнь Янь молча переваривал услышанное.
Зная фанатичную одержимость Боцы богами, странно было бы, если бы тот, живя в эпоху расцвета Престола, не попытался выйти на Филибуса — так называемого глашатая небес.
— В те дни я пользовался именем Акисрос, — продолжил Боцы.
Едва имя слетело с его губ, как лицо Джераса, архиепископа Тёмной Луны, заметно дёрнулось.
Шэнь Янь наклонился к инвалидному креслу архиепископа и тихо спросил:
— Что такое? В чём дело?
Джерас горько ухмыльнулся:
— Имя Акисрос... Я встречал его в храмовых архивах. Нынешняя теологическая генеалогия Святого Престола по меньшей мере наполовину списана с «Истории богов материка», написанной этим самым Акисросом. Описанные там невероятные события в своё время произвели в церкви невообразимый фурор. Многие гадали, не являлся ли Акисрос единственным мудрецом и эрудитом, помимо Первого Папы, видевшим истинного Бога.
Кто бы мог подумать, что великий учёный Акисрос — всего лишь псевдоним принца Боцы.
Шэнь Янь про себя лишь вздохнул. Долгожители неизбежно оставляют после себя следы, превращающиеся со временем в удивительные легенды.
Взять хотя бы «Путевые заметки Голиана», выдранные из-под пера принца Гайи. Книга до сих пор расходится огромными тиражами, а свежеизданный второй том и вовсе стал бестселлером, принеся Гайе солидный доход от публикаций. Эта работа стала бесценным путеводителем по обычаям и культуре множества городов — настольным фолиантом для путешественников, сказителей и бродячих учёных.
Теперь же выясняется, что «История богов материка» принца Боцы фактически заложила фундамент всей пантеонной системы Святого Престола.
И Гайя, и Боцы по своей сути были великими странниками — из той редкой породы исследователей, что не расстаются с дорожными дневниками.
Боцы с любопытством оглянулся на присутствующих:
— Помню, я ещё искренне изумлялся: зачем Филибусу потребовалось красть у меня рукопись с бесполезными заметками? Неужто он принял всё написанное за чистую монету? Я ведь просто собирал услышанные в странствиях легенды под одной обложкой. Будь там хоть капля правды, стал бы я и дальше слепо плутать по свету в поисках божественных следов? Немудрено, что когда до меня долетали слухи о церковном пантеоне, я всякий раз испытывал странное чувство.
Ещё бы не странное — ведь основу заложил он сам, а церковь лишь подправила и приукрасила его труды!
Шэнь Яня волновало другое:
— Принц Боцы, неужели вам так и не удалось выудить у Филибуса сведений о богах или о руинах гигантов на высокой горе?
Зная нрав Боцы, можно было предположить, что он мог бы и силой выбить нужные сведения.
Однако Боцы лишь покачал головой:
— Я наблюдал за Филибусом почти двадцать лет. Он во всеуслышание заявлял, будто отмечен божественной благодатью и выступает наместником Бога на земле, но на деле сам тайком искал как следы божеств, так и эти чертовы руины. Если даже сам «избранник» пребывал в полном неведении, откуда было взяться разгадке? Возможно, он действительно однажды побывал в руинах высокогорных гигантов, но сбился с пути и больше так и не смог найти туда дорогу. У него не было ответов, которые я искал.
Присутствующие обменялись переглядываниями. Похоже, именно поэтому Святой Престол веками неустанно охотился за этими руинами — поиски начались ещё при Первом Папе, и нынешний первосвященник лишь продолжал древнее дело.
Боцы вернулся к сути:
— Филибус занимал высший пост в церкви, однако... на самом деле он был тяжело болен на голову. Его постоянно одолевали приступы душевного расстройства, и со временем болезнь лишь прогрессировала. Порой он вел себя как законченный безумец, а порой напоминал мутировавшую сущность, полностью лишенную разума.
Шэнь Янь и остальные внимательно впитывали подробности этой церковной тайны. Неудивительно, что подобные сведения никогда не проникали наружу: Престол приложил титанические усилия, чтобы скрыть позор. Для процветания церкви её основатель обязан был оставаться непогрешимым. Иначе кем бы оказались его последователи, если не паствой сумасшедшего?
— Время — удивительная штука, — задумчиво произнёс Боцы. — Оно превращает тьму в рассвет, а кровавую жестокость — в священный милосердный подвиг... Изначально проповеди Филибуса не пользовались особым успехом. В Династии Света хватало религиозных течений, и его учение оставалось лишь неприметной ветвью. В том же Фандичэне, где правили бал патриархи старых верований, церковь не могла сделать и шага. В городах Династии Света у каждого рода были собственные покровители, чтимые поколениями. С чего бы им вдруг менять веру из-за какого-то новоявленного учения? Всё изменилось с появлением одной книги и одной армии. История возвышения Святого Престола написана кровью и мечом. Руки Филибуса по локоть запачканы человеческой кровью. Смешно подумать: спустя века этот палач превратился в воплощение всеобращающего милосердия.
Шэнь Янь промолчал.
Вот она — правда, погребённая под пластами истории. Впрочем, история всегда пишется победителями. Разве хоть одна эпоха запечатлела на своих страницах собственные злодеяния? Все лишь поют себе осанну. Истинный суд принадлежит потомкам, но пока Престол стоит и процветает, миру предъявляют лишь тщательно отредактированную версию.
Понять это было несложно. Шэнь Яня давно удивляло, как Святой Престол умудрился стать могущественнейшей фракцией на континенте, опираясь лишь на фальшивые догматы — ведь в те времена осколки Династии Света буквально кишели разномастными культами. Теперь пазл сложился: фундамент церкви закладывался сквозь огонь, резню и горы трупов. Божественный престол воздвигли на человеческих костях.
Архиепископ Джерас не удержался от вопроса:
— Возвышение Престола... из-за одной книги и одной армии?
Боцы кивнул:
— Книга называлась «Откровения Глааки». В ней содержались описания немыслимых запредельных ритуалов.
Шэнь Янь едва не поперхнулся. «Откровения Глааки»?! Один из трёх великих запретных фолиантов о Ктулху, ходивших в его прежнем мире?
Сущность Ктулху не поддаётся описанию и осознанию, но человечество пыталось зафиксировать то немногое, что способен выдержать разум, в трёх трудах: «Некрономикон», «Книга Эйбона» и «Откровения Глааки». Текст последних был настолько сбивчивым и туманным, что его с трудом удавалось расшифровать, но именно это позволяло смертным читать его. И всё же книга несла в себе неописуемую скверну: каждый, кто дерзал вчитаться в её строки, неизбежно терял рассудок, превращаясь в безумца.
Впрочем, тёмные знания о древнем сумеречном роде уходят корнями в глубокую древность — вспомнить хотя бы «Тайный канон семи глав Темного Владыки», существовавший в Хуася ещё до Первого Императора и сгоревший во времена сожжения книг.
Если Филибус погружался в чтение этой скверной книги, не мудрено, что его разум давал сбои.
— Могущество Филибуса перешагнуло человеческие пределы, — продолжал Боцы. — Благодаря тёмному искусству из «Откровений Глааки» в ту эпоху у него практически не было равных. Но каков бы ни был один человек, в одиночку воздвигнуть империю такого размаха невозможно. И он создал армию. Воинство, подчинявшееся только ему и ратовавшее за экспансию Престола. Эта армия чем-то напоминала войска Города героев времен основания Династии Вечности. Каждый воин держал в руках священный артефакт и призывал духов древних воителей. Они были непобедимы.
Присутствующие вздрогнули. Армия, где у каждого — священный артефакт?!
Всем было известно, что количество священных артефактов крайне ограничено. Ни один современный город не мог позволить себе подобного. Если у Престола до сих пор таится подобная сила, вражда с ним грозит стать кошмаром. Пожалуй, остановить такой легион способно лишь божество.
А ведь была ещё и книга, полная запретных чар...
— В каком-то смысле, — пожал плечами Боцы, — Филибус и впрямь выглядел так, словно коснулся божественной десницы. Я видел то воинство на залитых кровью полях сражений. Железная дисциплина, ни намека на чувства — настоящие машины для убийства, ведомые только слепой верой. Без личных желаний, без сомнений. По воле Филибуса они штурмовали и сокрушали древние культы, оставшиеся от Династии Света, захватывали их земли, отбирали богатства. Святой Престол разрастался с ужасающей скоростью.
Шэнь Янь вдруг напрягся:
— Принц Боцы, а как выглядели духи предков, которых они призывали?
Боцы задумчиво прищурился, восстанавливая в памяти картины прошлого:
— Тяжёлые доспехи, массивное оружие... Ах да. На их латах всегда высекался один и тот же символ.
Он провел пальцем по воздуху, перекрестив две линии: горизонтальную и вертикальную.
Шэнь Янь еле удержал вскрик. Крест. Символ рыцарей-храмовников!
Священный орден, презиравший приказы королей и феодалов, преданный лишь своей идее. Их высшей целью было создание «идеального мира» — мира жесткого порядка и абсолютного контроля, где цель оправдывает любые средства, а железная воля не знает жалости. Для них свободная воля была заклятым врагом; любой, кто нарушал установленный порядок — пусть даже из благих побуждений, — объявлялся преступником. Двухвековые крестовые походы — бесконечная бойня, возведенная фанатиками в ранг священного подвига.
Чтобы призвать духа из священного артефакта, требуется идеальный резонанс душ. Если члены Престола обладали именно таким фанатичным складом ума, создание подобной армии вполне объяснимо.
— Филибус казался отмеченным божьим перстом, — продолжил Боцы. — Я рассчитывал выведать у него парочку тайн, но, видимо, вместе с даром он подхватил и проклятие. Едва учение Престола закрепилось в землях бывшей Династии Света, а армия приготовилась к дальневосточным походам, Филибус внезапно пал жертвой собственного безумия. Ему окончательно сорвало крышу, и он покончил с собой. Его высохший, осквернённый труп до сих пор хранится в сокровищнице Священного бассейна.
Присутствующие ошеломленно молчали. Не срази безумие Первого Папу, континент, вероятно, сжался бы под пятой новой империи, подобной Династии Вечности. Впрочем, за прошедшие века Престол всё равно раскинул свои щупальца по всем городам, за исключением разве что Города наёмников да совсем уж нищих окраин.
— Я хотел взглянуть на его тело перед тем, как уйти, — меланхолично заметил Боцы, — но меня не подпустили. А ведь мы, несмотря на взаимные корыстные помыслы, дружили около двадцати лет.
Джерас мысленно покачал головой: «Двадцать лет дружбы... Неудивительно, что в летописях Акисроса зовут отцом церкви и архитектором пантеона».
Шэнь Янь же искренне поражался: сколько ж странных мест посетил Боцы и сколько тайн он хранит? Напиши принц мемуары, книга расхватывалась бы на ура!
Прошло немало времени, прежде чем слушатели оправились от шока. Опасность, исходящая от Престола, оказалась куда серьезнее, чем казалось. Организация фанатиков, готовая принести в жертву миллионы жизней ради гипотетического «идеального мира», идеально сочеталась с наследием храмовников. Для достижения «чистоты» эти безумцы не гнушались ничем — отсюда и жестокие человеческие жертвоприношения ради заполучения чистых манускриптов Древних Дней.
В распоряжении Престола находились не только ресурсы Фандичэна, но и все подконтрольные города бывшей Династии Света, а также затаившаяся армия. К тому же их незапятнанный святой образ привлекал к ним многочисленных союзников, видевших в них оплот «добродетели».
А что было у Шэнь Яня и его соратников? Разве что Кенья да Дикий город. Город наёмников хоть и затаил обиду на церкви за интриги, действовать пока не спешил.
К счастью, заботясь о своем имидже «благодетелей», Престол избегал открытой экспансии.
Наконец Шэнь Янь нарушил молчание:
— Принц Боцы, вы искали встреч со всеми, кто хоть как-то соприкасался с божественным. Но ведь Белый владыка Сяо Линьчэнь из расы духов тоже побывал в руинах гигантов на высокой горе. Неужели вы не пытались расспросить его?
Боцы бросил на него многозначительный взгляд:
— В те времена этот паршивец ещё не умел так ловко удирать. Я каждый день подвешивал его на дереве...
Шэнь Янь поспешно закашлялся. Сейчас у них с расой духов сложились прекрасные отношения, и старые грешки Белого владыки лучше было не ворошить.
— К сожалению, — с досадой вздохнул Боцы, — Сяо Линьчэнь, как и Филибус, наткнулся на обитель Бессмертных случайно и совершенно не запомнил дорогу.
— И оба утверждали, будто попали туда случайно? — уточнил Шэнь Янь.
Боцы странно посмотрел на него:
— Случайно-то случайно, но перед этим оба слышали неведомый зов. Какой-то таинственный шепот наставлял их и вел за собой. Впрочем, из-за неописуемой природы этого зова они и сами не были уверены, не причудилось ли им всё это. Но гадать, как они нашли руины, теперь бессмысленно — ведь сами руины высокогорных гигантов теперь дрейфуют в море. Не распиши ты опасность во всех красках, я бы давно рванул туда.
Шэнь Янь знал: из Кеньи долетали вести, что отправившиеся к руинам мастера Эпоса пропали без вести.
Боцы нахмурился. Вопрос стоял остро: следы богов были прямо перед ним, но упоминание о Ктулху и присутствие рядом с Шэнь Янем неживого некарлика-небессмертного заставляли выжидать. Принц пребывал в смятении. Появление Шэнь Яня и верность остатков Династии Крови своему правителю заставили Боцы усомниться в прежнем выборе. Пойти за богами означало признать поражение своего государя и предать путь, по которому шел Шэнь Янь.
Шэнь Янь произнёс:
— Впрочем, по сведениям из Кеньи, один человек всё же вернулся живым.
Все замерли. Сущность под руинами превосходила человеческое разумение: любой, кто приближался к ней — будь то легенда, полубог или мастер Эпоса, — обрекался на безумие и смерть. Как мог кто-то уцелеть?
— Это был одинокий молодой человек, — пояснил Шэнь Янь. — Худощавый, с черными волосами и темными глазами. Внешность довольно примечательная. Он вышел в море один-одинешенек на небольшом судне — вся Кенья дивилась безумству бродячего наемника, дерзнувшего в одиночку искать обитель Бессмертных. Волны выбросили его обратно на берег. Он был при смерти, но дышал. Единственный, кто вернулся. Большинство считает, что он просто заблудился в штормах и даже не приблизился к горе. Очухавшись на берегу, он таинственно исчез.
Лица Гайи и Боцы мгновенно изменились.
— Черноволосый, худощавый юноша? Одиночка, от одного взгляда на которого веет тоской всего мира? — переспросил Гайя.
— Вы знаете его? — изумился Шэнь Янь.
Личности, запомнившиеся двум принцам, явно не были простыми смертными, способными банально сбиться с курса. Значит, этот парень действительно столкнулся со спящим Ктулху и выжил?!
Гайя и Боцы переглянулись с горьким смешком:
— В этом мире лишь один человек способен вызывать подобное ощущение. Авраам!
Имя прозвучало подобно громовому удару.
Все онемели.
Они совсем забыли: помимо Престола, в мире существовал еще один фанатик, веками охотившийся за богами — Демон Авраам, правитель Города грехов!
Неужели он сумел что-то разузнать в руинах гигантов? А если нет — к каким средствам прибегнет теперь?
Ради поисков Авраам развязал войну и уничтожил Династию Вечности. Даже переродившись, он не опустил рук. И теперь, когда обитель гигантов явилась миру, он не отступит.
Шэнь Яня прошиб холодный пот. Любой расклад не сулил ему ничего хорошего. Если Авраам что-то нашел, не пронюхал ли он про Врата Дамона? Ведь божество, которое искал Авраам, заточено именно внутри Врат, находящихся у Шэнь Яня! Встреча с демоном не предвещала ничего приятного.
Если же Аврааму не удалось пробраться в руины, он станет искать иной путь — а путь туда ведом лишь Бессмертным. Недаром Боцы пытал Дуду! Авраам давно знал секрет Дуду.
Выходит, преуспел Авраам или провалился, он в любом случае явится за Шэнь Янем?!
Шэнь Янь про себя чертыхался. Связываться с Авраамом не пожелал бы и враг.
Взоры присутствующих волей-неволей устремились на Дуду.
Во-первых, Авраам мог уже разузнать нечто важное, а артефакт для связи с ним — позвоночник демона — находился именно у Дуду. Во-вторых, Дуду как неживой мог знать секретный вход в руины.
А сам Подопытный 001 тем временем швырнул на землю свой посох из человеческих костей и вовсю катался по полу, оглашая окрестности воплями.
Только что он бегал пересчитывать сокровища в своей тайной сокровищнице — и обнаружил лишь пустые сундуки. Стоило ему отлучиться, как все его богатства испарились! Для того, кто умыкнул сокровища Золотого гигантского дракона, это была катастрофа вселенского масштаба.
Зайдясь в истерике, он докатился до ног Шэнь Яня.
Шэнь Янь дернул щекой. На постройку их штаба и школы каменные плиты бесплатно дала раса подземных человеко-демонов, а древесину — раса духов. Но наём рабочих для рубки, транспортировки и строительства стоил огромных денег! Без наёмного труда постройка затянулась бы на годы. Неудивительно, что золотой запас таял как мокрый снег.
Дуду сучил ножками по полу с таким видом, будто у него умерли все родственники сразу.