Странное поведение Святого Престола и впрямь внушало подозрения, однако у Шэнь Яня сейчас имелись дела поважнее.
Пока Чжао Куо отправлялся навстречу старому чародею Усеру и архиепископу Джерасу, Шэнь Янь во главе небольшой группы вошёл в усадьбу одного из местных аристократов, чтобы продолжить оспопрививание.
Прежде прививки приходилось делать чуть ли не тайком, через узкие щели в оконных ставнях. Теперь же всё переменилось: едва завидев людей с медицинскими саквояжами, горожане наперебой зазывали их в свои дома. Если в самом начале Шэнь Янь действовал лишь в глухих переулках на окраинах, то теперь его отряд продвинулся к центру Кеньи, развернув работу со всем размахом.
Поместье, в котором они оказались сейчас, принадлежало весьма влиятельному роду. В усадьбе собралось множество народа, выстроившегося в чинную очередь. Благодаря помощи местных наёмников нехватка рук больше не ощущалась — напротив, в дефиците оказалась сама вакцина.
Шэнь Янь выбрал этот аристократический дом не случайно: до него дошли слухи, что клан владеет обширными фермами, где разводят крупный рогатый скот. Замысел Шэнь Яня был прост и прям — использовать стада аристократов для производства новых партий препарата.
Занимаясь прививками, Шэнь Янь ненавязчиво завёл разговор с хозяином:
— Нам нужно лишь использовать молоко для выращивания состава. Сам скот ничуть не пострадает, и ваше хозяйство не понесёт ни малейшего урона.
Чуть выдержав паузу, он добавил:
— К тому же, вложившись в спасение Кеньи от поветрия, ваш род снищет вечную благодарность горожан. Да и кармических заслуг — гундэ — вы получите немало.
Собеседником Шэнь Яня выступал сам глава дома. При этих словах его глаза заметно оживились. Стать спасителем Кеньи — для аристократа такая честь дорогого стоила. Тем более что от него требовалось лишь предоставить ферму: ни единой головы скота у него не забирали. Никаких убытков — одна лишь громкая слава и доброе имя.
А уж возможность обзавестись гундэ и вовсе выглядела бесценным кушем. В городе только и говорили, что о благословенной фиолетовой ци и невероятных свойствах Статуй Внешнего пути, доступ к которым открывался как раз через кармические заслуги.
Удивительное дело: творить добро здесь стало прямым путём к могуществу.
Шэнь Янь и сам порой поражался тому, как сработала мудрость древней Хуася: * «Не пренебрегай малым добрым делом, не совершай даже малого зла»*. Ему удалось не просто сохранить это наследие, но и напитать им этот суровый, жестокий мир.
Что уж говорить о местных жителях. Прежде идея «быть хорошим человеком» вырывала у свирепых наёмников лишь презрительный хохот — от них и без того ждали постоянных подвохов и грабежей. Теперь же всё изменилось. Разбой приносил лишь вражду и нужду, а за каждое благое деяние можно было получить осязаемую выгоду: укрепление Статуи Внешнего пути и фиолетовую ци, защищающую разум от душевных искажений. И пусть сами Статуи стоили целое состояние, выгода от накопления гундэ была очевиднее некуда.
Сидевший напротив Шэнь Яня круглолицый пожилой дворянин улыбнулся и понимающе кивнул:
— Наш клан Рубинсон — коренные жители Кеньи, ведущие свой род от знати древней Династии Маурьев. Разумеется, мы со своей стороны сделаем всё возможное ради блага города.
Старик сделал короткую паузу и продолжил:
— Я слышал, вам не хватает людей для вакцинации? В нашем роду предостаточно крепкой молодежи, которой нечем себя занять. Едва им сделают прививки и разрешат выходить на улицы, я отряжу их в вашу помощь. Пусть тоже послужат городу.
Шэнь Янь мысленно ухмыльнулся. На самом деле рабочих рук не хватало лишь потому, что запасы препарата таяли быстрее, чем успевали готовить новые. А этот круглолицый старик оказался весьма дальновидным дельцом. Нынче каждый знал: вакцинация жителей Кеньи — это спасение города, за которое отсыпают щедрую меру гундэ. И вельможа в пару мгновений выгадал для своих сородичей отличный кусок пирога. Недаром члены клана Голвин звали его «кеньянским лисом».
Впрочем, коль скоро Рубинсоны отдавали под нужды города всё своё стадо, дать их молодцам возможность заработать кармические заслуги казалось честной сделкой.
— Слышал я, что клан Рубинсон — самый рассудительный среди знати Кеньи, — с улыбкой произнёс Шэнь Янь. — И сегодня убедился в этом лично.
Старый виконт Соп просиял, отчего морщины на его круглом лице собрались в лучики. Он любил иметь дело с понятливыми людьми.
— Всё ради Кеньи, — благостно развёл он руками.
Первая задача — заручиться поддержкой фермы для производства вакцины — разрешилась как нельзя гладко. Оставалось второе дело. Поддерживая светский разговор с изощрённым в красноречии виконтом Сопом, Шэнь Янь краем глаза наблюдал за ходом прививок.
В этот момент один из юных домочадцев клана Рубинсон с улыбкой засучил рукав и потянулся к лекарю:
— А правду говорят, что всем ребятам после укола дают солодовую конфетку?
Мальчуган с замиранием сердца уставился на человека в маске. От прохожих под окнами он не раз слышал о невероятном лакомстве, и у маленького сладкоежки уже давно текли слюнки.
Шэнь Янь, между тем, непринуждённо поддержал затронутую старым виконтом тему солодового сахара — Соп как бы между прочим поинтересовался, не продаётся ли эта сладость.
— Солодовый сахар возят из Города наёмников, — проговорил Шэнь Янь. — Мы везли целое судно товара на продажу, но сложившиеся обстоятельства...
Виконт понимающе кивнул. Ему не нужно было объяснять: лакомства раздали детворе по всему городу, а малолетних ртов в Кенье хватало. Старик Соп невольно изумился такому великодушию. Далеко не каждый богатый аристократ решился бы бесплатно раздать столько сладостей, не говоря уже об уроженцах Города наёмников, за которым закрепилась репутация нищего края. Впрочем, никакого презрения к наёмникам виконт не питал — за одно лишь спасение Кеньи эти люди заслужили глубочайшее уважение всего города.
— Коль у господина виконта есть желание, — неспешно продолжал Шэнь Янь, — я мог бы выделить для вас пару-тройку припрятанных ящиков.
Разумеется, в запасе оставалось куда больше, но уступать всё виконту Шэнь Янь не собирался. Впереди ждали визиты к другим аристократическим домам, где можно будет вскользь обронить, мол, сам виконт Соп настойчиво выпрашивал этот солодовый сахар. Какая превосходная реклама для освоения нового рынка!
Окинув взглядом зал, Шэнь Янь отметил, что процедура вакцинации подходит к концу. Он подал знак, и к ним подошли несколько лекарей в масках, окончивших работу.
Старый виконт Соп, разумеется, знал, кто они такие. Последователи принца Гайи — именно они первыми начали прививать горожан коровьей оспой, неустанно борясь за спасение жителей и подарив Кенье надежду среди безысходности и паники. День за днём они неутомимо выхаживали чужих людей, хотя сами даже не принадлежали к народу Династии Маурьев.
При их приближении виконт Соп проникся глубоким почтением и исполнил изысканный, исполненный особого благородства поклон.
В высшем свете этикет соблюдался неукоснительно: каждый жест и каждый поклон строго регламентировались положением и моментом. Жест, выбранный Сопом, предназначался лишь тем, к кому питали искреннее и глубочайшее почтение.
Люди в масках переглянулись и ответили безупречно изящным поклоном.
Виконт Соп замер от изумления. Дворяне?! Подобной выправкой и филигранной точностью движений обладали лишь те, кого с раннего детства обучали придворным манерам. Более того, ответный поклон относился к древнейшим ритуалам Династии Маурьев — прибегать к нему дозволялось исключительно отпрыскам знатнейших, прославленных родов. Выходцев из обычного дворянства за подобную дерзость просто подняли бы на смех.
И всё же эти люди изо дня в день неутомимо метались по пыльным улицам — где уж тут взяться утончённой аристократической неге?
Сглотнув замешательство, Соп быстро взял себя в руки и с вежливой учтивостью спросил:
— Господа принадлежат к знатным родам Династии Маурьев, уцелевшим в других городах?
Лекари промолчали, но за них ответил Шэнь Янь. В этом и заключалась его главная цель визита в Кенью — очистить имя клана Голвин. Прежде им приходилось прятать лица под масками, выдавая себя за чернокнижников и прислугу Гайи. Но час пробил: настало время сбросить ярмо ложных обвинений, отмыть честь рода и с гордо поднятой головой вернуться к жизни под солнцем родного города.
— Они действительно происходят из Клана Славы Династии Маурьев, — ровным голосом изрёк Шэнь Янь.
Старый виконт вздрогнул. Клан Славы! То был не просто пустой титул, а величайшее достоинство, пожалованное некогда самим владыкой Маурьев. Династия канула в лету, и во всём мире оставались считанные единицы семей, унаследовавших подобный статус. Они являлись высшей знатью среди всех выживших потомков древней империи.
— Однако прибыли они не из дальних краев, — продолжал Шэнь Янь. — Они такие же уроженцы Кеньи, как и вы, виконт Соп. Они всю жизнь провели в стенах этого города.
Старый Соп окончательно оторопел. Моровая язва ввергла жителей Кеньи в животный ужас: и вельможи, и простолюдины, и купцы заперлись в домах, молясь о спасении, обещанном Священным Престолом. Кто бы из местных отважился открыто бродить по улицам? К тому же Кланов Славы в Кенье сосчитать можно было по пальцам одной руки.
Шэнь Янь повернулся к людям в масках и мягко произнёс:
— Снимите их. Отныне они вам больше не понадобятся.
Фигуры лекарей дрогнули. Буря чувств захлестнула их души — в памяти всплыли долгие дни нелегального существования, когда приходилось шарахаться от каждой тени, подобно крысам в клоаке. Наследники великого дома Голвин! Их гордость и несломимый дух втаптывали в грязь, заставляя задыхаться от отчаяния, злобы и бессилия. И вот теперь они могли сбросить покровы и честно, с открытым лицом предстать перед миром.
Виконт Соп всё ещё недоумевал: с какой стати уроженцы Кеньи из Клана Славы стали бы скрывать свои лики, вместо того чтобы громко прославить свой род спасением народа?
Но стоит маскам соскользнуть, открывая знакомые черты, как лицо старого виконта мгновенно изменилось. Он отшатнулся на несколько шагов назад и воскликнул сорванным, не слушающимся голосом:
— Голвин?!
Виновники поветрия? Прославленный чародейский род Кеньи — клан Голвин?! Сподобились ли они стать спасителями города, пока весь мир клял их как исчадий зла?!
Прекрасно понимая причину ошеломления аристократа, Шэнь Янь, не давая тому опомниться, чётко и твердо чеканил слова:
— Именно так. Они — чада рода Голвин. И ныне именно они выступают спасителями Кеньи, приложив невероятные усилия для вакцинации населения. Склоняясь перед волей правителя Династии Маурьев и соблюдая священную клятву предков, Голвины поколениями охраняли и удерживали в заточении осквернённый реликт Древних Дней, из-за которого вспыхнула эта чума. Они держали рубеж до тех пор, пока предательский удар не разгромил их и не вырвал источник мора из их рук.