Чжао Лань и впрямь отправился к отцу, вот только тому было совсем не до подтекстов и ехидства в голосе сына.
Глава отряда Чжао, заметно поседевший за последние дни, стоял у окна и с тяжёлой тоской смотрел на нескончаемые потоки воды.
— Неужели и впрямь зарядит на все десять дней?
При таком ливне низины мгновенно затопит. Буря неизбежно повалит пшеницу, уложит стебли в грязь и утопит их в воде. Выпади такой дождь на день-два, урожай ещё можно было бы спасти: поднять колосья, просушить и свести убытки к минимуму. Но десять суток под водой означали неизбежную гибель. Сначала зерно разбухнет — и уже тогда станет непригодным для хранения, — а затем пустит ростки или сгниет. На полях не останется ничего.
Не успел Чжао Лань ответить, как вмешалась его мать, госпожа Хейлис:
— Дождь хоть и сильный, но к завтрашнему дню наверняка утихнет. С чего бы ему лить так долго? А если мы прямо сейчас погрязнем в спешной уборке, сколько денег уйдёт только на оплату рабочих?
Чжао Лань лишь усмехнулся про себя: «Надо же, ещё одна не желает слушать слова Небесного наставника Ли Чуньфэна».
Вслух же он возразил:
— Нельзя судить столь опрометчиво. А если ливень действительно затянется на десять дней? Наш отряд «Железо и Кровь» останется без единого зернышка. Что тогда? Братьям отправляться на улицу, пополнять ряды бродяг?
Отец строгим взглядом осадил сына. Запасы зерна у них ещё имелись, так что до нищеты дело бы не дошло, но затянуть пояса пришлось бы ощутимо.
Госпожа Хейлис нахмурилась:
— Даже если урожай пострадает, статус моего рода в Городе Фанди позволит без труда закупить недостающее продовольствие. Тратить средства из-за ничем не подтверждённых слухов просто неразумно.
Глава отряда Чжао насупился. В последнее время положение в отряде «Железо и Кровь» становилось всё более неопределенным. Семья госпожи Хейлис принадлежала к влиятельной знати Города Фанди, и как родственники по линии жены они активно вели дела с отрядом, поставляя ресурсы и обеспечивая выгодные сделки. Поначалу это действительно приносило немалую пользу. Однако с годами отряд «Железо и Кровь» стал чрезмерно зависим от этой поддержки, забросив собственные привычные источники дохода. Если теперь ещё и продовольствие окажется в руках чужаков, отряд окончательно потеряет самостоятельность.
К тому же, даже если отряд «Железо и Кровь» сумеет закупить хлеб, как быть остальным жителям Города наёмников?
Пусть между отрядами постоянно шла грызня за ресурсы, перед лицом общей беды они были обязаны держаться вместе. На этом единстве держалась вся независимость города, защита от посягательств внешних сил. Тысячу лет назад именно их отряд заложил первые камни Города наёмников. Глава отряда не мог просто закрыть глаза на надвигающуюся катастрофу.
Вглядываясь в серую пелену за окном, глава Чжао тяжелым тоном произнёс:
— Лучше потерять немного монет, чем лишиться всего урожая. Отправь людей предупредить остальные отряды, у которых есть пшеничные поля. А как поступать — пусть решают сами.
* * *
Нижний город, отряд наёмников «Тигр и Леопард».
В дождливую ночь Чжао Куо ненадолго отлучился. Вернувшись на склад насквозь промокшим, он с порога объявил:
— Я взял для нас работу. Будем помогать другим отрядам убирать пшеницу. Погода дрянная, так что платят весьма неплохо.
Из-за ливня их лапшичная всё равно не могла открыться, так что эта подработка пришлась как нельзя кстати.
Чжао Куо добавил с легким недоумением:
— Странное дело: сначала только крупные отряды начали созывать рабочих среди ночи, а за ними подтянулись и средние. Будто кто-то пустил слух, будто дождь зарядил ровно на десять дней.
Переведя дух, он подытожил:
— Ложитесь спать пораньше. Завтра вставать с рассветом.
Шэнь Янь кивнул:
— Верно, на таком ливене работать придётся вдвое тяжелее.
Чжао Куо смерил его оценивающим взглядом:
— Ты останешься здесь. От твоей худобы на поле всё равно толку будет едва на пол-работника.
Шэнь Янь опешил. Он взглянул на свои руки, затем на плечи — это с чего бы вдруг?
Хуан-цзай тут же подскочил к нему, надув губы:
— Шэнь Янь, ты на меня посмотри! Меня тоже брать не хотят! Будто во мне силы совсем нет. Совсем за людей не считают! Да я бы и за пол-работника сошёл!
Шэнь Янь лишь вздохнул.
За стенами склада бушевала стихия: вода с шумом рушилась на землю, сливаясь в бурлящие потоки. Порывистый ветер задувал в щели, заставляя копошиться и жалобно мяукать мелкого котёнка в углу.
Все легли отдыхать перед тяжёлым днём. Шэнь Янь дождался, пока наступит тишина, и достал старую бронзовую шкатулку. Время было поздно, поэтому, погрузившись в иллюзорное пространство туманного моря, он призвал лишь Чжао Ланя.
Громоподобным голосом он сообщил место встречи: Черный рынок, лавка 03-11. Лишь когда Манускрипт Древних Дней вернётся к нему, он сможет спать спокойно. На этом сеанс откровения завершился.
На следующее утро дождь немного утих. Когда Шэнь Янь поднялся, взрослые члены отряда уже ушли на поля. На складе остались лишь дети, которые с тоской смотрели в окно:
— Если ливень не прекратится, наш прилавок так и будет простаивать...
Совсем ещё малые, а уже переживали о заработке.
Шэнь Янь вышел на улицу, чтобы проверить овец. На дворе стояла вода, доходившая почти до икр, хотя подземная канализация работала на пределе возможностей. Забор неподалеку ночью не выдержал порывов ветра и рухнул.
Подкатав штанины, Шэнь Янь побрёл по воде. Загон для овец, к счастью, находился в защищённом месте — намокла лишь часть подстилки. К его удивлению, Чжао Куо не ушёл на жатву, а стоял здесь и задавал корм животным. Из соседнего сарая доносился вкусный пар: тётушка Дун вовсю готовила обед, чтобы позже отнести его работающим на полях.
«Отлично, что Чжао Куо дома, — подумал Шэнь Янь. — Всё равно собирался тащить его на Чёрный рынок».
Надев соломенную шляпу и бамбуковую накидку, Шэнь Янь позвал Командующего с собой.
Чжао Куо удивлено спросил:
— В такую погоду идти куда-то?
Улицы Нижнего города превратились в настоящие реки.
«А как иначе? — размышлял про себя Шэнь Янь. — Чжао Лань наверняка уже извелся от ожидания». Получив "жертву", Высший должен был предоставить откровение, а с учетом нетерпеливого характера мальчишки тот наверняка поджидал условленного знака с самого утра.
Добравшись до лавки 03-11, они действительно увидели фигуру, плотно закутанную в плащ, которая с беспокойством высматривала кого-то в толпе.
Заметив приближение Шэнь Яня и разглядев метку глаза на его ладони, Чжао Лань заметно просиял.
Обмен прошёл мгновенно. Чжао Лань, понизив голос до едва различимого шепота, произнес:
— Благодарю, что пришли в такую непогоду.
Шэнь Янь волновался до предела, опасаясь, как бы парнишка не сболтнул лишнего при Чжао Куо, а потому рявкнул в ответ так же тихо:
— Забери и молчи. Не спрашивай лишнего.
Забрав свёрток, он тут же развернулся.
Чжао Куо окинул уходящего незнакомца подозрительным взглядом. Фигура казалась ему странно знакомой. К тому же раньше Шэнь Янь никогда не скрывал от него вещи, купленные на Чёрном рынке. А тут сжимал дощечку так, словно нёс сокровище всей жизни.
Глаза Чжао Куо блеснули. Он сделал шаг вперёд и слегка потянул Шэнь Яня за плечо, будто намереваясь придержать его, а пальцами случайно задел его шею.
В то же мгновение Шэнь Янь вспыхнул до корней волос и бессильно осел, точно варёная лапша.
Не дав ему упасть в грязь, Чжао Куо подхватил его и ловко закинул себе на плечо.
«Вот уж побочный эффект, — хмыкнул про себя Командующий. — Никакого сопротивления. Из моих рук ему точно не вырваться».
Шэнь Янь был в полном шоке. Что этот идиот вытворяет?! Неужели не знает, насколько сильна его реакция? Стоило мозолистым пальцам Чжао Куо коснуться кожи на шее, как внутри будто вспыхнула искра. А теперь, прижатый к крепкому, мускулистому телу, он чувствовал себя абсолютно беспомощным.
Проклятье! Шэнь Янь изо всех сил сжал бёдра.
Если он этого не сделает, Чжао Куо мгновенно почувствует ту самую постыдную часть побочного эффекта, которая решительно отдавала салют.
Пока Шэнь Янь пытался справиться со своим телом, Чжао Куо поднял упавшую на землю коробку. Взглянул на неё — и удивленно нахмурился. Разве это не та самая упаковка, в которую он вчера завернул Манускрипт Древних Дней перед передачей Чжао Ланю?
Слегка приоткрыв крышку, он увидел знакомый ветхий свиток.
Так тем парнем на Чёрном рынке был Чжао Лань?
Уголки губ Чжао Куо поползли вверх:
— Не хочешь ничего объяснить?
Шэнь Янь, вися на его плече, чувствовал, как с каждым шагом Чжао Куо перекатываются мощные мышцы его спины. Эта широкая, крепкая спина ощущалась слишком отчётливо.
Спустя три секунды волна острого наслаждения захлестнула его сознание.
Шэнь Янь окончательно обмяк. Он не намеревался произносить ни слова. Даже если бы его резали, он бы не признался.
«Три секунды допроса уже прошли, ты опоздал!» — злорадно подумал он.
К счастью, ливень стоял стеной, и Чжао Куо не мог заметить странностей в его состоянии. Пусть несёт, раз так хочет, зато не придётся брести по колено в воде.
Единственной проблемой было то, что Шэнь Янь уткнулся лицом прямо в мокрую ткань чужой куртки. Стыд-то какой! Если кто-то узнает, что он испытывал такой позор, вися на плече у мужчины, как дальше жить?
Чёртовы побочные эффекты!
* * *
Чжао Лань считал этот день самым счастливым в своей жизни. Капли дождя, стекавшие по лицу, казались ему сладкими, а ноги словно не касались земли.
Вернувшись в свою комнату в штаб-квартире отряда «Железо и Кровь», он неожиданно обнаружил там своего дядю Олая.
«Опять пришёл звать возносить молитвы Богине?» — подумал Чжао Лань. Что ж, в честь столь замечательного дня можно и не искать отговорок.
Олай одарил племянника светской улыбкой:
— Дорогой племянник, Маленькое солнце в объятиях Бога, где же ты был с самого утра?
Чжао Лань небрежно ответил:
— В Городе наёмников нечасто выпадают такие ливни. Я ходил прогуляться. В «Священном Писании» сказано, что капли дождя — это дары небес, вот я и решил прочувствовать величие Бога.
Олай мягко улыбнулся:
— Хвала Богине. Твоей праведности позавидовали бы даже священники в Городе Фанди. — Затем его тон изменился: — Я слышал от людей в отряде, будто вчера к тебе приходил какой-то бродячий наёмник по поводу Манускрипта Древних Дней. Удалось что-нибудь узнать?
При этих словах Чжао Лань едва не засиял от гордости. Мысленно он поблагодарил того бродягу, пусть и не знал, откуда тот продал его секрет.
— Благодаря милости Богини, я действительно получил Манускрипт Древних Дней, — произнес Чжао Лань.
Олай невольно улыбнулся.
—... Однако я уже отдал его другому человеку, — закончил Чжао Лань.
Он выменял текст на откровение самого Высшего! Впрочем, об этом никому знать не следовало.
Улыбка на лице Олая мгновенно застыла:
— Кому отдал?
Чжао Лань с легким удивлением взглянул на дядю.
Олай поспешно вернул себе невозмутимое выражение:
— В отряде недавно пропал один из Манускриптов Древних Дней, вот я и беспокоюсь об этой истории.
Чжао Лань кивнул, принимая объяснение:
— Я не знаю, кто это был. Человек был в широкой соломенной шляпе и бамбуковом плаще, лица совсем не разглядеть.
Олай едва удержал проклятие. При таком ливне на улице каждый второй ходит в плаще и шляпе! Где теперь искать этого человека?
Но больше всего его поражало другое: зачем Чжао Лань с таким трудом искал манускрипт, чтобы потом так легко отдавать его неизвестно кому?
Чжао Лань поднялся:
— Дядя, если больше ничего нет, я пойду проверю, как продвигается сбор урожая. Бог любит людей и не оставит нас голодными.
Настроение Олая испортилось окончательно. Столько усилий — и всё досталось какому-то проходимцу!
* * *
Чжао Куо принёс Шэнь Яня на склад, по пути изрядно потрясши его на своей спине, из-за чего Шэнь Янь ещё пару раз с трудом сдержал себя.
Оказавшись в сухом помещении, Шэнь Янь наконец перевёл дух.
Боги, это проклятое ощущение было слишком сильным. Будь он чуть менее сдержан, точно начал бы сходить с ума.
Но главное — Манускрипт Древних Дней снова был у него, да ещё и принёс семь мест в Воскресную школу. Эти места только казались простыми бумажками, на деле же они являлись символом привилегий и власти Верхнего города. Простым людям их было не достать ни за какие деньги.
Немного отдохнув, Шэнь Янь переоделся, выстирал намокшие штаны и повесил их под навесом. Дождь хоть и шел не переставая, но холодно не было.
В этот момент к складу подъехал грузовик Чжао Куо. Огромные колёса с шумом рассекали лужи.
Чжао Куо махнул рукой из кабины:
— Залезай.
Шэнь Янь взобрался на пассажирское сиденье:
— Куда мы?
— В пустыню, — отозвался Чжао Куо. — Пора тебе узнать, что такое настоящая жизнь наёмника.
Шэнь Янь ошеломленно замер. В такую погоду — и в пустыню?
В кузове грузовика уже сидели Цзян Юй, дядя Го, Дун Да и другие бойцы отряда «Тигр и Леопард».
Лишь когда машина выехала за пределы города, Шэнь Янь понял, почему Чжао Куо не остался помогать на уборке пшеницы.
— Когда идет такой ливень, песок в пустыне размокает и вымывается, обнажая то, что было скрыто под ним, — пояснил Чжао Куо. — Через пустыню проходит несколько торговых путей, на которых издавна промышляют песчаные разбойники. За долгие годы стычек между ними и наёмниками там погибло немало народу.
Их тела заносило песком, и найти их в белых песках было невозможно. Но сильные дожди вымывают их на поверхность. Это отличный куш. Если удастся найти останки наёмников с уцелевшими Священными артефактами, можно озолотиться.
Чжао Куо понизил голос:
— Понимаешь теперь, почему я посоветовал тебе путь Толкователя трупов? Для наёмника львиная доля богатств исходит от этих брошенных в дикой степи тел. К тому же ты прошёл через три этапа усиления Манускриптом Древних Дней. Это крайне опасный путь, но твоя душевная сила уже почти соответствует требованиям Восьмого Пролога. Тебе не хватает лишь практики. Поиск тел и общение с ними — лучший способ развить навыки.
Он сделал паузу и добавил:
— С Девятого по Седьмой Прологи считаются низшими, подняться по ним относительно просто. Начиная с Шестого скорость резко падает. Обычному человеку для перехода с Девятого на Восьмой Пролог требуется около года. Тем, у кого способности ниже среднего — два года или даже больше.
Шэнь Янь удивился:
— А если у человека выдающийся талант... сколько времени нужно ему?
Чжао Куо ответил спокойным тоном:
— Один день. Или даже меньше.
Шэнь Янь замолчал, чувствуя, как внутри всё опускается. Он рисковал жизнью, а в итоге даже не мог сравниться с истинными гениями.
Чжао Куо окинул его быстрым взглядом. Пережить ментальное загрязнение от Манускрипта Древних Дней — испытание, с которым не всегда справлялись даже легендарные наёмники. Талант Шэнь Яня заключался в ином: Чжао Куо не знал больше никого, кто на уровне Девятого Пролога смог бы выжить после контакта с текстом Древних Дней.
Грузовик проезжал мимо городских полей. Всюду кипела работа. Срезанные колосья набивали в телеги и машины, непрерывно отправляя в город.
Это была настоящая гонка со временем. Зазеваешься — и зерно сгниет в грязи. Для Города наёмников, где ресурсы всегда оставались в дефиците, такой удар мог стать роковым.
Именно поэтому, даже не зная, правда ли дождь затянется на десять дней, никто не рисковал проверять. Увидев, что сам отряд «Железо и Кровь» нанимает людей для срочной жатвы, остальные группы поддались панике и тоже бросились в поля.
Лучше потратиться на рабочих, чем остаться ни с чем. Никто не смел ставить на кон жизни своих людей.
Едва грузовик въехал в пределы Пустыни Заблудших, как дождь, казалось бы затихавший, зарядил с новой силой.
Конструкция грузовика Чжао Куо оказалась весьма своеобразной. Перед въездом в пески на задние колёса натянули широкие гусеничные ленты. Шэнь Янь долго разглядывал это устройство. Он-то опасался, что тяжелая машина просто увязнет в зыбучем песке, но старый грузовик был отлично приспособлен для путешествий в распутицу. Гусеницы распределяли вес, позволяя машине идти даже по жидкой грязи.
Поверхность пустыни превратилась в кашу. Потоки воды вымывали легкий песок, оставляя на виду лишь плотные, тяжелые предметы.
Чжао Куо вёл машину вдоль старого торгового тракта.
— Обочины главного пути обычно очищают проходящие отряды, там делать нечего, — пояснял он. — А вот во время нападений разбойников караваны часто разбегались в стороны. Многие гибли в отдалении. За ними мы и приехали.
Шэнь Янь высунулся из окна кабины и прислушался. Рев мотора, плеск воды, шум ветра — вычленить среди этого шепот мертвецов было непросто. Но такая тренировка действительно заставляла его навыки Толкователя трупов развиваться с бешеной скоростью.
Цзян Юй и остальные внимательно всматривались в размытые барханы. Брошенные тела, если они находились неглубоко, опытный наёмник мог заметить и глазом.
Впрочем, до них здесь явно успели побывать другие искатели: многие останки уже вывезли. Часть из них могла сгодиться на создание предметов откровения, а остальные сошли бы за удобрение для пшеничных полей. Так что поначалу отряду «Тигр и Леопард» ничего не попадалось.
Они продвигались вглубь еще около часа.
Дун Да проворчал, вытирая лицо от брызг:
— Что-то дождь совсем взбесился. С такими порывами на полях все стебли переломает.
В этот момент Шэнь Янь неожиданно поднял руку и прижал палец к губам:
— Тише. Я что-то слышу.
«Пить... Пить...»
Голос повторял лишь одно слово — сдавленно, с отчаянной мольбой.
Чжао Куо тут же оставил машину.
Без шума мотора Шэнь Янь смог точнее определить направление. Выбравшись из кабины, он прошёл метров двести по размокшему песку, присел и приложил ухо к земле:
— Здесь. Копайте вниз примерно на метр.
Дун Да подбежал с лопатой и быстро принялся за работу. Вскорости лезвие обо что-то ударилось. В яме лежала иссохшая, мумифицированная тушка.
Члены отряда с удивлением посмотрели на Шэнь Яня. В отрядах не принято было расспрашивать о чужих классах и способностях — даже Чжао Куо до сих пор не раскрыл Шэнь Яню свою профессию. Но со временем, доверяя друг другу, наёмники учились понимать возможности товарищей без лишних слов.
Дун Да осторожно вытащил останки.
Ткань одежды от времени превратилась в труху. При движении из истлевших карманов посыпались мелкие монеты — Медные голуби. Набралось больше сотни.
Цзян Юй спрыгнула в яму и собрала монеты. Улов оказался весьма недурственным.
Чжао Куо тем временем осмотрел пальцы мумии. На одном из них блеснуло серебряное кольцо. Сняв его, Командующий повернул находку к свету.
Шэнь Янь присмотрелся. Это было не кольцо, а серебряный наперсток — инструмент, который древние швеи надевали на палец, чтобы проталкивать иглу сквозь плотную ткань. Редкая вещь, причём из серебра такие делали только для придворных белошвеек.
Чжао Куо убрал находку, а тело погрузили в кузов. Является ли оно аберрантом и подойдёт ли для создания предмета откровения, предстояло выяснить позже. В крайнем случае его всегда можно было продать другим отрядам.
Первый успех заметно поднял всем настроение. Шэнь Янь и сам был поражен: ценность Священных артефактов он уже представлял, и даже одна такая находка окупала все трудности пути.
Такой способ обогащения... чертовски затягивал.
Шэнь Янь облизнул губы:
— Едем дальше.
Ему определенно нравилось это ощущение. Радость от поиска сокровищ невозможно было заглушить — едва найдя одно, хотелось тут же отыскать следующее.
Чжао Куо взглянул на его азартное лицо и достал сухое полотенце, чтобы вытереть намокшие волосы Шэнь Яня.
Но стоило его пальцам через ткань задеть голову парня, как Шэнь Янь бессильно повалился на сиденье.
Чжао Куо:
* * *
Он совсем забыл про этот странный побочный эффект.
Не дав ему опомниться, Чжао Куо глянул на небо:
— Сначала перекусим.
Когда Шэнь Яню достался подсушенный пшеничный корж, твёрдый словно булыжник, его лицо искривилось. Снова эта сухомятка! Шэнь Янь мысленно поклялся, что по возвращении обязательно придумает какую-нибудь сытную и удобную в дороге еду.
Кое-как разгрызя пару кусков, он с трудом проглотил их.
Остальные лишь посмеивались. Раньше сухие коржи казались им обычной пищей, но после стряпни Шэнь Яня эта еда действительно казалась едва съедобной.
Они продолжили путь. В бесконечной серости дождя Шэнь Янь давно потерял ориентацию. Чжао Куо свернул с изъезженного тракта и пошёл в обход. И идея себя оправдала.
Примерно раз в час Шэнь Янь улавливал слабые зовы мертвецов. Это требовало колоссальной концентрации — иначе тихие голоса тонули в шуме непогоды.
Они раскапывали ямы и собирали добычу.
Впрочем, настоящие Священные артефакты попадались редко. Далеко не каждый наёмник владел подобными предметами — примерно один из десяти. Остальные полагались лишь на навыки своего класса.
Зато Медных голубей удалось набрать внушительную кучу.
Ночью Чжао Куо долго очищал монеты от зеленоватого налета. Под слоем окиси металл блестел как новый.
Чем больше он счищал, тем довольнее становился. Благодаря способностям Шэнь Яня их раскопки приносили куда больше меди, чем торговля лапшой, да ещё и без всяких затрат.
Шэнь Янь тоже испытывал возбуждение. Для него это был уже третий выезд в пески: в первый раз его спасла группа Чжао Куо, во второй — они вызволяли Шан Ци из городка Зеленой Бабушки, а теперь он сам выкапывал древности.
Бесконечный гул дождя и ветра за стенами кабины мешал спать.
Шэнь Янь взял с собой в поездку прочный чемодан для артефактов. Он опасался оставлять бронзовую шкатулку на складе, а потому упаковал её внутрь. Заодно туда поместился и лекарский сундучок для вызова Сунь Цы. Получилась этакая матрёшка из контейнеров.
Достав старую шкатулку, Шэнь Янь погрузился в туманное море. Он рассудил, что Чжао Лань, передав "жертву" через связного, теперь наверняка с трепетом ждёт своего откровения.
На этот раз Шэнь Янь снова призвал только Чжао Ланя и без лишних прелюдий заговорил, повествуя о Копье с золотым орнаментом и курильницей и о Чародее копья Лу Цзюньи.
Это была история о благородном разбойнике — история о верности, отваге и великом воинском искусстве.
— В годы правления династии Северная Сун мир погрузился в хаос, и несправедливость царила на земле...
— И сошли в мир тридцать шесть звезд Небесного созвездия и семьдесят две звезды Земного...
— И одна из Небесных звезд переродилась среди смертных под именем Лу Цзюньи!..
Шэнь Янь рассказывал о его юности, о том, как тот поднял свое золотое копье и вписал свое имя в летопись смутного времени.
Чжао Лань слушал открыв рот. Он так сжал деревянные перила палубы, что на руках выступили жилы.
История захватила его полностью. Юноша забыл и о шторме, и о качке, ловя каждое слово, доносившееся из грозовых туч.
Закончив повествование, Шэнь Янь тут же покинул духовное пространство. Завтра их ждал очередной тяжелый день в песках, и ему требовался отдых.
Шёл пятый день, шестой, седьмой, восьмой...
Дождь не прекращался ни на час. Они искали останки, откапывали их и говорили с ними.
Одежда промокла насквозь и не успевала сохнуть. Постоянное напряжение восприятия, когда разум превращался в приёмник для шепота мертвецов, постепенно изматывало. Душевные силы Шэнь Яня были на исходе.
На девятый день он просто рухнул на сиденье кабины, тяжело дыша:
— Всё... С меня хватит. Даже если ты снова ткнешь в меня пальцем, я не встану.
— Я хочу в теплую ванну, нормальную еду и спать.
Ему было уже всё равно, что с ним сделают.
Чжао Куо осторожно приподнял его веко. Вокруг зрачка Шэнь Яня поверх бронзового отблеска проступала четкая серебристая кайма — знак перехода на уровень Восьмого Пролога, Белого Серебра.
Оценив остатки припасов, Чжао Куо кивнул:
— Еды осталось на два дня. Как раз хватит на обратный путь.
Грузовик развернулся. Теперь, когда им не нужно было останавливаться у каждого бархана, машина шла гораздо быстрее.
В кузове наёмники подсчитывали добычу. Судя по их довольным лицам, выезд удался:
— Одними Медными голубями мы полностью перекрыли все убытки от закрытой лапшичной.
Но главным успехом были, конечно, серебряный наперсток и ещё один найденный предмет.
Второй артефакт выглядел как небольшой ржавый напильник. Для кинжала он был слишком мал и лезвия не имел.
Шэнь Янь, однако, сразу узнал вещь: это был ажурный напильник — инструмент резчиков по дереву, применявшийся для создания тончайших резных узоров. Подобная техника достигла расцвета в эпоху династии Цин, в годы правления Канси, когда мастера создавали настоящие шедевры.
К сожалению, многие из тех ремесел были утрачены. Лишь в старинных книгах — вроде «Сна в красном тереме» Цао Сюэциня — сохранились описания резных ширм и изысканной мебели, созданной с помощью таких инструментов.
Разумеется, Шэнь Янь не стал объяснять всё это вслух. Раскрывать свои познания в древних реликвиях означало подставить под удар свою тайну Мастера Иллюзий.
Когда грузовик въехал в ворота Города наёмников, ровно истекли десять дней с момента их отбытия.
— Ну и погода, — высунулась из окна Цзян Юй, щурясь от яркого света.
Шэнь Янь тоже заслонил глаза ладонью:
— И не говори.
Десятидневный ливень прекратился так же внезапно, как и начался. На смену тучам пришло палящее солнце, мгновенно раскалившее воздух.
Возле городских ворот прилавок их отряда уже возобновил работу. Завидев знакомый грузовик, Хуан-цзай и остальные дети с радостными криками побежали следом.
Вернувшись на склад, Шэнь Янь первым делом смыл с себя грязь, переоделся в сухое и рухнул на кровать. Ему требовался полноценный сон.
Чжао Куо с несколькими бойцами отправились продавать найденные останки — держать столько тел на складе не было никакого смысла.
Когда Шэнь Янь наконец проснулся, вокруг его кровати с сияющими лицами сидела вся детвора:
— Шэнь Янь, вставай скорее! Тётушка Дун сварганила бульон! Специально тебя ждали!
— Она сказала, после такой мокроты нужно обязательно выпить горячего, и всё как рукой снимет!
Шэнь Янь с большим удовольствием умял миску густого бульона из свиных костей с морской капустой и чашку свежей лапши. Наконец-то он почувствовал себя человеком.
* * *
В это же время Синдоу шел по улице Верхнего города.
Все десять дней ливня он провел на дальнем посту в Великом Изумрудном лесу и только сегодня выбрался в город.
Но за эти короткие десять дней отношение людей к нему изменилось кардинальным образом.
На него по-прежнему указывали пальцами, но в этих взглядах больше не было привычного пренебрежения или насмешки: «О, глядите, представитель расы духов» или «Разве это не тот представитель расы духов, который так ненавидит нас, людей? Чего он припёрся на наши земли?».
Напротив, прохожие смотрели на него с явным интересом, а некоторые даже пытались заговорить.
К нему подскочило сразу несколько наёмников:
— Ты ведь Синдоу из расы духов?
— Тот самый Синдоу из отряда «Поэзия и песня»?
— Который предсказал десятидневный ливень?
Такое внимание смущало Синдоу. Представители расы духов недолюбливали людей, а люди платили им взаимностью за их гордыню. Когда он впервые попал в Город наёмников, его и вовсе заперли в камере поста охраны.
Оказалось, обычные горожане просто проявляли любопытство, а вот владельцы пшеничных полей были готовы едва ли не кланяться ему. Если бы не то предупреждение о десятидневном ливне, в которое они поверили, их урожай полностью сгнил бы в грязи.
Поэтому, хоть Синдоу и был из расы духов, с ним разговаривали подчеркнуто вежливо.
Слух о десятидневном дожде первоначально исходил от Чжао Ланя из отряда «Железо и Кровь». Но затем кто-то пустил весть, будто Чжао Лань узнал об этом от представителя расы духов по имени Синдоу, с которым они вместе основали отряд «Поэзия и песня». Разнеслась даже молва, что эльф призвал невероятно могущественного духа предков, который и открыл ему правду о погоде.
Синдоу слушал эти бредни с ужасом. Если слухи долетят до Изумрудного леса, у него будут огромные неприятности — ведь он сбежал из дома без разрешения!
Пока он размышлял об этом, над его головой раздался свист рассекаемого воздуха.
Синдоу вскинул голову и замер.
К его лбу неслось копье невиданной красоты. Ее древко покрывали древние руны, а само движение было подобно распускающемуся цвету.
Эльфы славились своей ловкостью, но против этого удара Синдоу почувствовал себя совершенно беспомощным. Настолько совершенную технику он видел лишь однажды — у духа их Белого владыки Сяо Линьчэня.
Острие замерло в капле от его переносицы.
Синдоу сжал кулаки. Внезапно из-за копья выскочил Чжао Лань. На его лице играла горделивая улыбка:
— Ну как тебе?
Синдоу перевёл взгляд с юноши на оружие в его руках и ахнул:
— Копье с золотым орнаментом и курильницей?..
Затем уставился на Чжао Ланя:
— Чародей копья Лу Цзюньи?!
Синдоу специально искал сведения об этом оружии. Копье с золотым орнаментом и курильницей занимало десятое место среди великих копий, уступая лишь Позолоченному копью с головой тигра их Белого владыки Сяо Линьчэня, находившемуся на седьмой строчке.
Никому не известный человеческий юноша сумел призывать духа, стоящего в одном ряду с героем расы духов!
Видя перед собой этот смертоносный выпад, Синдоу был поражен до глубины души. Даже среди его народа о подобных мастерах слагали легенды.
А теперь они состояли в одном отряде наёмников... Это казалось невероятным.
Чжао Лань последние дни буквально светился от счастья. Ему наконец удалось пробудить духа в своем Священном артефакте, и Манускрипт Древних Дней окупил себя сполна. Техника Лу Цзюньи была поистине великой.
* * *
Наступила ночь.
Из-за долгого использования чувств Шэнь Янь валился с ног от усталости.
Но заснуть он не мог: на краю его кровати сидел Чжао Куо.
В руках Командующего лежали две новые находки — серебряный наперсток и ажурный напильник.
— Посмотри на них, — произнёс Чжао Куо.
У Шэнь Яня тут же пропал весь сон. Внутри забили тревожные колокола.
Когда он только появился в этом мире, он по незнанию рассказал Чжао Куо немало историй о древних реликвиях, что помогло провести ритуалы призыва из бездны для нескольких артефактов. Тогда это списали на случайность, но теперь Чжао Куо, похоже, начал о чём-то догадываться.
Серебряный наперсток был связан с шитьем и тканью. Но у отряда «Тигр и Леопард» сейчас не было ни тканей, ни торговцев, так что призывать духа для этой вещи пока не имело смысла.
А вот ажурный напильник...
Шэнь Янь давно хотел навести порядок на их складе, где вещи валялись как попало. Он даже пытался сделать простейшие полки сам, но без должного инструмента и навыков у него получались лишь кривые кособокие доски.
Истинное мастерство резьбы требовало опыта настоящих ремесленников. И такой инструмент мог стать именно тем, что изменит их быт.