Цель Шэнь Яня и Чжао Куо располагалась ровно посередине отвесной кручи — в самом сердце поселения расы каменных людей.
Со скалы смотрели сотни ликов: исчерченные морщинами старческие, зрелые, совсем юные, незрелые. Каменные люди живали по тем же законам, что и прочие создания — появлялись на свет, взрослели, увядали и заводили семьи. Необъятные стены всей Бездны служили пристанищем для их огромного, разросшегося племени. Возможно, лишь благодаря полной неподвижности и отсутствию каких-либо притязаний на чужие ресурсы им удалось размножиться в таком изобилии.
Удивительный, ни на что не похожий народ.
Шэнь Янь осторожно коснулся каменной щеки одного из барельефов — судя по выражению, совсем ещё ребёнка. Тот залился звонким, раскатистым хохотом:
— А-ха-ха! Человек, ты чего щекочешься?! Смотри у меня, а то как высуну язык — вмиг отшвырну!
Искомая усыпальница находилась прямо под этим пареньком. Идеально ровная стена скалы здесь неожиданно уходила вглубь, образуя рукотворный грот. Судя по характерным срубам, высекли его смертные руки.
Оказавшись внутри пещеры, Шэнь Янь облегчённо перевёл дух. Каково бы ни было мастерство, висеть над бездонной пропастью на веревках — сомнительное удовольствие. Твёрдая опора под ногами мгновенно возвращала чувство безопасности.
Из-за входа донёсся звонкий голосок каменного мальчишки:
— Эй, человек, ты куда?! Вернись, поиграй со мной! Я больше не буду угрожать языком!
Паренёк явно отличался недюжинным жизнелюбием и отчаянно скучал. Шэнь Янь шутливо шлёпнул ладонью по своду прямо над входом, отчего малыш снова зашёлся безудержным смехом.
Грот уходил в глубину скалы под прямым углом к отвесу Бездны, отчего внутри царил непроглядный мрак. Никто не мог поручиться, какие твари, осквернённые порождения или ядовитые гады затаились в этой тьме.
Чжао Куо обернулся:
— Иди за мной. Эту гробницу открыли ещё в незапамятные времена. Даже если здесь и впрямь упокоился некто из Бессмертных, его останки давным-давно растащили грабители. Да и само сказание передаётся из уст в уста среди каменного народа — а уж сколько в нём правды, шут его знает. История у них древняя, но, прикованные к скалам, они знают лишь собственные легенды.
Шэнь Янь вгляделся в кромешную тьму:
— Ты... иди первым.
Чжао Куо лишь хмыкнул про себя. Храбрость Шэнь Яня отличалась поразительным накатом: то он готов был идти напролом, то робость накатывала на него со всей дурью.
Впрочем, для юноши эта вылазка была настоящим поисковым испытанием, первой серьёзной археологической экспедицией в роли наёмника. Естественный страх перед тьмой перемешивался в нём с лихорадочным азартом исследователя. Как историк и ученый, Шэнь Янь испытывал трепет перед местами, хранящими печати древности. Разумеется, при условии, что рядом находится надёжный спутник — в одиночку он бы ни за что сюда не сунулся.
Идущий впереди Чжао Куо достал из сумки несколько осколков флюорита. Слабый, мерцающий свет камней едва рассеивал тугую темень, но даже этот сумеречный отблеск принёс облегчение. Человек — существо эмоциональное: крохотный огонёк способен прогнать львиную долю первобытного страха, пусть суть вещей от этого совершенно не меняется.
Пользуясь скудным освещением, Шэнь Янь стал разглядывать стены пещеры. Следы резцов от времени сильно сгладились, выветрились, но рукотворное происхождение прослеживалось чётко.
Они продвигались всё глубже. Голос каменного мальчишки снаружи постепенно затихал, растворяясь в тишине:
— Человек, я разрешаю тебе меня пощекотать! Только не уходи так далеко! В этот грот нельзя ходить!
С каждым шагом невольный трепет перед неизвестностью разрастался в груди.
Чжао Куо замедлил шаг и негромко произнёс:
— Возможно, из-за погребённого здесь Бессмертного это место напиталось чужеродной силой. Каждый, чьё сердце затрепещет от страха, рискует увязнуть в мороке. Наваждение пленит разум, и человек останется здесь навечно — пока не испустит дух.
Похоже, именно об этой опасности и пытался предупредить каменный мальчуган.
Шэнь Янь почувствовал, как по спине пробежал ледяной холодок, но никакого морока не последовало. Чжао Куо бросил на спутника мельком удивляющийся взгляд. Механика возникновения иллюзий в этой пещере была проста и крылась в высокой концентрации R-источника. Однако естественная стойкость Шэнь Яня к воздействию осквернения неожиданно защитила его от пагубных побочных эффектов.
Пройдя ещё немного, они вышли в просторный, строго квадратный каменный зал.
В самом центре усыпальницы покоилась огромная домовина из бледного золота — материал её казался загадочным и невероятно плотным. Размерами она вдвое превосходила обычный человеческий гроб и хранила молчание, пролежав здесь тысячи, а может, и десятки тысяч лет.
Кроме ритмичного стука двух сердец, в зале не было ни звука.
Чжао Куо внезапно спросил:
— Ну как, устраивает?
Шэнь Янь невольно вздрогнул. Фраза прозвучала до того двусмысленно, будто Чжао Куо подбирал ему место для вечного упокоения. Хотя, если вдуматься, их цель была не так уж далека от этого.
С точки зрения требований, изложенных в первом прологе пути Погонщика трупов, эта гробница подходила идеально — её древность не вызывала ни малейших сомнений.
Оказавшись в месте, дышащем седой стариной, Шэнь Янь не удержался от привычки исследователя и принялся с интересом осматривать помещение. Стены зала были покрыты неровными пиктограммами, отдалённо напоминавшими древние гадательные надписи на костях — загадочные, таинственные, совершенно нечитаемые. Шэнь Янь разглядывал их с подлинным наслаждением: в этом проявлялась неукротимая страсть археолога.
Свод же пещеры украшала искусно вырезанная карта звёздного неба, изобиловавшая редкими траекториями небесных тел.
— Спать в гробу и при этом смотреть на звёзды... А у этого Бессмертного был вкус, — пробормотал Шэнь Янь.
Чжао Куо вгляделся в рисунок над головой:
— Движение светил часто несет в себе тайный смысл, но мне ещё не приходилось видеть столь переплетённых орбит. Кажется, будто всё созвездие находится в постоянном движении.
Подвижные звёзды? Шэнь Янь всмотрелся пристальнее, и его обдало неожиданной волной узнавания.
В груди всё сжалось. Такое расположение... Если представить эти небесные тела в динамике, то их ход один в один повторял хаотичное движение летящих звёзд, скрытых внутри того древнего ларца!
Невероятное совпадение заставило его замереть в изумлении.
Кто ещё, кроме него самого, мог знать рисунок небесного свода над тем таинственным океаном?
Впрочем... Кому-то это точно было ведомо. Как минимум — гигантам-нефтенам. Ведь небо над Вратами Дамона возвели именно их руками!
Шэнь Янь перевёл потрясённый взгляд на золотую домовину.
В найденном им дневнике упоминалось, что за огромным маятником располагался зал, доверху заставленный золотыми саркофагами гигантов. Тогда, читая скупые строки, Шэнь Янь не смог представить это воочию. Но теперь, глядя на звёздную карту на потолке, логическая цепь замкнулась: перед ним покоился один из тех самых высокогорных гигантов!
Значит, изгнанный Бессмертный был родом из племени исполинов?
Шэнь Янь ещё некоторое время изучал пол усыпальницы и вскоре обнаружил высеченный на камне узор из мелких волн.
Небо, полное блуждающих звёзд, и волнистый орнамент под ногами... Звёзды и океан.
Личность того, кто лежал в золотом саркофаге, становилась всё очевиднее.
У основания саркофага Шэнь Янь заметил массивные цепи, уходившие глубоко в каменный пол и удерживавшие домовину на месте. Юноша на мгновение задумался: если на самом дне Моря Дамона цепями сковали высшее божество, то чьи оковы берут начало здесь?
Чжао Куо предупреждал, что усыпальница буквальным образом пропитана густой миазмой осквернения, хотя источник загрязнения нигде не просматривался. Шэнь Янь снова бросил взгляд на цепи под саркофагом. Не исключено, что глубоко под землёй замурован очередной демон, и ядовитая скверна просачивается наверх прямо по звеньям.
Впрочем, это оставалось лишь догадкой.
В этот момент Чжао Куо вынул из сумки припасённый флакон с отваром и протянул его Шэнь Яню:
— Пора начинать. Мы потратили кучу времени на спуск и подъем. Хотя смены дня и ночи здесь не видно, на дворе, похоже, уже вечер.
Шэнь Янь молча кивнул, взял сосуд и опрокинул его в рот. Ледяная, вышибающая слезы горечь едва не выплеснулась через нос. Ему предстояло осушить пять таких склянок и провести в этой усыпальнице пять ночей, подобно настоящему мертвецу.
Чжао Куо тем временем упёрся плечом в крышку золотого саркофага. Судя по глухому скрежету, та весила немало.
Шэнь Янь заглянул внутрь: в саркофаге было пусто и удивительно чисто — никакой вековой грязи или слизи, лишь ощущался легкий прохладный сквозняк. Сухо, темно и вполне уютно. Идеальное место для того, чтобы притвориться покойником.
Ощущая, как снадобье начинает разливаться по жилам, Шэнь Янь перевалился через высокий борт.
— Ты ведь будешь рядом? Не уйдёшь? — пробормотал он, устраиваясь на дне.
Он переспрашивал это уже не в первый раз. Ложась в гроб, Шэнь Янь чувствовал, как душа уходит в пятки. Одно дело — понимать умом необходимость ритуала, и совсем другое — остаться в погребальной домовине в полном одиночестве.
Клик. Крышка саркофага пришла в движение, перекрывая свет.
Шэнь Янь мгновенно сел, охваченный паникой:
— А можно не закрывать до конца?!
Чжао Куо с юмором хмыкнул:
— А сам как думаешь?
Шэнь Янь тоскливо вздохнул. Путь возвышения и впрямь требовал недюжинной отваги.
— Ну хотя бы щель оставь! И говори со мной!
Оставить щель было необходимо — Шэнь Янь всё-таки был живым человеком, и в наглухо закрытом золотом гробу банально не хватило бы воздуха.
Последние слабые отблески флюорита скрылись за надвигающейся крышкой.
Навалилась непроглядная, ватная тьма.
Шэнь Янь впервые в жизни ощутил, насколько жуткой бывает настоящая могильная тишина.
— Чжао Куо? — голос его невольно дрогнул.
— Здесь я, — откликнулся командир.
Шэнь Янь перевёл дух. Каким бы грубым и нетёсаным ни казался этот мужик, рядом с ним становилось намного спокойнее. Для придания храбрости Чжао Куо подходил идеально — вот если бы он ещё был немного разговорчивее...
— Чжао Куо? — снова позвал Шэнь Янь через пару минут.
Неподготовленному человеку трудно вынести подобное испытание: лежать в глубокой, древней пещере на дне гроба — каково это? Самый настоящий опыт покойника.
— Чжао Куо?
Стоило тому замешкаться с ответом хоть на секунду, как паника с новой силой сжимала сердце Шэнь Яня. Но деваться было некуда — ему требовалось постоянно чувствовать, что Чжао Куо стоит на страже.
Вдруг раздался оглушительный скрежет: крышка саркофага снова пошла в сторону.
Шэнь Янь ошеломлённо моргнул: Неужели уже утро?! Не может быть, ему казалось, что не прошло и десяти минут.
Не успел он сообразить, в чём дело, как внутрь гроба с глухим стуком втиснулось туловище Чжао Куо. Крышка над ними снова сдвинулась, оставив лишь узкую отдушину.
— Орешь так, что уснуть невозможно, — буркнул командир, устраиваясь поудобнее.
Шэнь Янь онемел:
* * *
Лежать в одном гробу с взрослым мужчиной казалось делом весьма двусмысленным, зато страх как рукой сняло. Гроб был царских размеров, так что вдвоём они поместились без труда, а исходившее от Чжао Куо сухое тепло быстро рассеяло могильный холод.
Мерный шум чужого дыхания разрушил давящую тишину.
Шэнь Янь осторожно, стараясь не привлекать внимания, чуть подвинулся ближе к командиру:
— А ты, оказывается, на редкость надёжный мужик.
Лечь вместе с товарищем в гроб ради его спокойствия — на такую услугу способен не каждый дружище.
Чжао Куо не ответил. Вместо этого он достал осколок флюорита, озаривший тесное пространство скупым светом, а следом извлёк из пазухи какую-то книгу:
— Всё равно не спится. Почитаем, отвлечёмся.
Шэнь Янь скосил глаза на обложку и едва не поперхнулся: это же были те самые «Путевые заметки Голиана»! Фривольный романчик с сомнительными подробностями!
Читать подобную литературу, лёжа в гробу... Только такому дуболому, как Чжао Куо, могла прийти в голову подобная дичь!
Впрочем, прогнать командира наружу Шэнь Янь не смел. Остаться в одиночестве означало снова отдать себя на съедение ночным страхам. К тому же, будучи взрослым человеком, он не имел формальных причин запрещать кому-либо чтение пикантных книжонок.
Видя, что спутник молчит, Чжао Куо спокойно предложил:
— Заодно научу тебя местным знакам.
Шэнь Янь произнёс едва слышным, дрожащим голосом:
— Ладно... Только чур я сам выбираю главу.
На самом деле «Путевые заметки Голиана» представляли собой весьма ценный источник сведений: там подробно описывались обычаи, нравы и география далёких земель, а описания аристократических непотребств занимали лишь малую часть текста.
Шэнь Янь наобум указал на разворот, где рассказывалось о странствиях Голиана в некий Затерянный город.
Чжао Куо хмыкнул:
— На предыдущей странице знаков побольше будет.
«Этот паршивец явно уже успел изучить книжку вдоль и поперек!» — мелькнуло в голове у Шэнь Яня.
Он мельком глянул на указанный разворот и тут же судорожно перелистнул обратно. Слава богу, в полутьме саркофага Чжао Куо не мог разглядеть, как его щеки вспыхнули густым румянцем.
Бессовестный чурбан! На той странице описывались весьма специфические забавы вельмож — притом исключительно между мужчинами!
Шэнь Янь торопливо проговорил:
— Не надо той страницы! Мне и эта нравится. Вот этот знак как читается?
Чтобы рассмотреть текст, им пришлось сдвинуться практически вплотную.
Однако спустя некоторое время Шэнь Янь почувствовал, что Чжао Куо начинает настойчиво оттискивать его к противоположной стенке. В конце концов юношу буквально прижало к камню.
— Ты чего толкаешься?! — прошипел Шэнь Янь, пытаясь отпихнуть локтем надвигающуюся массу.
Его упёршиеся ладони ощутили исходящий от Чжао Куо жар — командир горячел с каждой минутой. Шэнь Янь предпринял еще пару попыток высвободиться, но Чжао Куо был незыблем, словно скала, и лишь ещё сильнее прижал его к борту.
Шэнь Янь уже собрался высказать всё, что думает по этому поводу, как вдруг с ужасом заметил: обе руки Чжао Куо продолжали спокойно удерживать книгу перед глазами!
Юноша обомлел. Если обе руки заняты... то что именно с такой силой упирается ему в бедро?!
Пересохшим горлом Шэнь Янь с трудом сглотнул и осторожно, на ощупь, попытался сдвинуть препятствие.
Ладонь наткнулась на нечто твёрдое, натянутое, исчерченное рельефным узором — словно гравировка на рукояти тяжёлого копья...
Шэнь Янь замер.
Охнуть от ужаса прямо в тишине гроба? Чтение обычных путевых заметок довело этого зверя до такого состояния?! А если бы они открыли ту, фривольную страницу?!
Шэнь Янь, с трудом подбирая слова, выдавил:
— Чжао Куо... Мне же совсем дышать нечем.
Чжао Куо, не отрываясь от книги, ровным голосом отозвался:
— Обними его. Так места станет больше.
В голове Шэнь Яня эхом отозвалось: «Обними его...»
Ну уж нет!
Единственное, о чём Шэнь Янь молил судьбу в тот момент — чтобы Чжао Куо, чёрт его дери, продолжал читать про Затерянный город и не вздумал перелистывать страницу!
Борьба за свободное пространство продолжалась долго. Лишь когда за стенами пещеры, по всей видимости, наступила глубокая ночь, обессиленный Шэнь Янь наконец погрузился в тревожный сон.
* * *
На следующее утро Шэнь Янь выскочил из саркофага первым. В дневное время оставаться внутри необходимости не было.
Окинув расслабленного Чжао Куо полыхающим взглядом, он прошипел:
— Нахальный мужик! Притворялся ещё, что читать учит!
Чжао Куо, похожий сейчас на сытого, довольного кобеля, потянулся всем телом:
— А кто меня умолял в гроб залезть? Я между прочим за ночь тебя десятку новых знаков обучил. А что места мало — так претензии к строителям гробницы.
Тогда, в темноте, кто-то вовсе не спешил выгонять его наружу.
Шэнь Янь лишь тяжело вздохнул. Ему предстояло выдержать ещё четыре ночи в этой компании.
Покидать пещеру днем они не стали — карабкаться по веревкам туда-обратно было слишком хлопотно. Оставалось коротать часы в подземном зале.
Шэнь Янь, всё ещё смущённый ночным происшествием, решил дергаться подальше от Чжао Куо и отправился к выходу из грота — поболтать с каменным мальчуганом.
— Ого, человек! Ты живой! — встретил его изумлённый возглас. — Как тебя зовут? Расскажи про внешний мир! Старейшины говорят, там столько всего интересного!
В ходе разговора выяснилось, что паренька зовут Байта, и ему недавно стукнуло сто лет — по меркам расы каменных людей он считался сущим ребенком.
— А как вы узнаёте про внешний мир, если не можете двигаться? — поинтересовался Шэнь Янь.
— Нам иногда рассказывают проходящие наёмники, — охотно объяснил Байта. — А ещё... давным-давно один наш сородич смог покинуть Бездну. Правда, ему помогли со стороны. На старости лет он вернулся и его снова вделали в скалу, и он принёс с собой сотни невероятных историй!
Не успел он закончить, как располагавшийся рядом зрелый каменный барельеф строго басом заговорил:
— Байта, выбрось эти опасные мысли из головы!
Судя по всему, это был отец мальчишки.
— Наш народ веками живёт на стенах Бездны, это наш единственный дом. Нечего заглядываться на чужие края. Этот ребёнок с малых лет бредит чужими сказаниями. Каждого чужака готов замучить расспросами. Байта, уймись! Нашему покою многие расы могут только позавидовать!
«Похоже, Байта среди своих — белая ворона», — подумал Шэнь Янь.
Впрочем, видя, как мальчик жаждет услышать хоть что-то о далеких землях, Шэнь Янь, которому всё равно нужно было убить время, решил порадовать маленького слушателя. Через несколько дней они уйдут, и Байте снова придётся годами ждать случайных путников.
— За пределами Бездны простирается бескрайняя пустыня, а на её краю стоит город людей — Город наёмников... — начал рассказ Шэнь Янь.
Байта слушал, затаив дыхание:
— Пустыня? Из одного песка?! Невероятно! Вот это да-а-а...
Простые вещи вызывали у ребёнка бурю восторга. В компании неугомонного Байты время шло куда быстрее.
Чжао Куо, сложив руки на груди, наблюдал за Шэнь Янем от стены грота. Пять дней — срок недолгий, один день уже пролетел.
* * *
Наступила вторая ночь. Шэнь Янь выпил второй флакон зелья нитей для сшивания трупов.
Чжао Куо посмотрел на него:
— Мне лезть с тобой?
Шэнь Янь, опустив глаза, едва слышно пролепетал:
— Угу... Только держи себя в руках. Дыши глубже и не нервничай.
Ему совсем не улыбалось снова всю ночь упираться в ту вздыбленную гравировку.
Чжао Куо ухмыльнулся:
— Это естественные реакции, привыкай. Скоро сам замечать перестанешь.
Шэнь Янь вздохнул. Оставалось терпимо продержаться ещё четыре ночи. Эту вылазку он решил считать просто неприятным недоразумением и по возвращении вычеркнуть из памяти.
Они снова улеглись в саркофаг.
Шэнь Янь попытался перехватить инициативу:
— Сегодня читаем про Изумрудный лес!
— Как скажешь, — пожал плечами Чжао Куо.
Какая разница, про что читать, если к полуночи Шэнь Янь всё равно прижмётся к нему во сне, а к утру станет возиться так, что удерживать себя в руках станет совсем невыносимо?
* * *
Тем временем в Пустыне Заблудших продвигался необычный отряд.
Впереди на белоснежном скакуне восседал юноша дивной красоты. Поводья вел статный воин в военной форме царской чеканки. За ними следовал крытый грузовик, в кузове которого выстроились солдаты — подтянутые, словно молодые стручки, не смеющие бросить взгляд по сторонам. В самом центре кузова покоился массивный дубовый саркофаг.
С неба метнулась тёмная точка — паренёк с огромными металло-механическими крыльями за спиной.
Гайя опустился прямо перед лошадью:
— Почему останки повелителя до сих пор не доставлены в Усыпальницу героев? Зачем вы кружите по пустыне?
Воин-поводырь нахмурился, но всадник лишь мягко улыбнулся:
— Наследник Гайя, желание вернуть своего государя в усыпальницу предков вполне естественно. Я понимаю твою спешку. Однако у нас есть поручение. Тысячу лет назад одна из ветвей Города героев покинула обитель и основала город на развалинах древнего царства — нынешний Город наёмников. Уходя, они забрали с собой записи Великого императора и Небесного толкователя о руинах гигантов, а также важный ларец. Наш долг — вернуть эти реликвии.
Гайя замкнулся:
— За тысячу лет у вас было достаточно времени. Почему именно сейчас?
Юноша ответил:
— Потому что в Городе героев вновь явился Небесный толкователь — второй пролог. Проклятие, тяготевшее над нами со времён походов на руины гигантов, наконец снято.
Глаза Гайи вспыхнули. Мастер Эпоса... Небесный толкователь! Они действительно одолели древнее проклятие.
Юноша продолжал:
— Не всякому урождённому суждено вернуться в Усыпальницу героев. Тебе выпала честь служить истинному владыке.
Гайя расправил крылья:
— Мне не нужны твои наставления. Останки государя должны оказаться в усыпальнице. Делайте, что должно, но не смейте задерживать погребение.
С этими словами он взмыл в небо.
Воин-поводырь вскочил на коня позади юноши и, взяв поводья, бросил вслед улетевшему:
— Зачем ты оправдываешься перед ним? С того дня, как их предки покинули Город героев, они утратили право называться чистой кровью.
Юноша качнул головой:
— Мы одной крови. К тому же Гайя прошёл через века. Раде уважения к его подвигу он достоин знать правду.
До Города наёмников оставалось совсем немного. Через пару дней странный отряд въехал в ворота и направился к Верхнему городу — прямо к штабу отряда наёмников «Железо и Кровь».
Появление гостей вызвало небывалую шумиху. Старейшины «Железа и Крови» встречали прибывших с трепетом. Многие в городе давно забыли истоки этого клана, но сами они хранили память о своём происхождении: в их жилах текла кровь великих воинов Города героев, основателей Династии Вечности.
Один из убелённых сединами ветеранов не удержался:
— Вы прибыли, чтобы забрать кого-то из наших предков в Усыпальницу героев?
Юноша сошёл с коня и с легким поклоном произнёс:
— Город героев действительно пришёл за героем. Мы возвращаем домой последнего государя Династии Крови. Что же касается нашей цели здесь...
Толпа взорвалась неистовым гулом:
— Что?! Кровавого тирана?!
— Как этот изувер может быть упокоен среди героев?! Он же утопил земли в крови!
Воин-поводырь строго сдвинул брови:
— Вы смеете оспаривать решение Города героев?! С тех пор как ваши предки ушли, вы потеряли право судить о наших делах!
Юноша же сохранял спокойствие:
— Историю, которую вы знаете, писали мятежные дворяне. В Городе героев летопись ведёт Летописец. Его перо не знает лицемерия. Мы изучили жизнь государя до мельчайших подробностей и признали его достойным Усыпальницы героев. Если у вас есть возражения — можете обсудить их с принцем Гайей.
На крыше здания, озаряемый алым светом своего вращающегося диска — Колеса хаотической кары — молча стоял Демонический змей Гайя. Толпа мгновенно затихла.
Юноша повернулся к главе отряда Чжао Чэнгуану:
— Мы пришли забрать рукописи и ларец, унесённые вашими предками. В замен мы готовы передать вам несколько Священных артефактов.
Чжао Чэнгуан залился краской от смущения:
— Вы опоздали... Эти манускрипты и ларец были украдены совсем недавно.
Наступила звенящая тишина.
Гайя с крыши бросил вниз пожелтевший лист:
— Это случайно не из тех манускриптов?
Юноша принял лист, провел по нему пальцами и кивнул:
— Да, это Манускрипт Древних Дней. Откуда он у тебя, Гайя?
— От одного изступлённого фанатика, возомнившего себя наследником Династии Крови. Он уже казнён.
Юноша нахмурился:
— Уходим. Здесь больше делать нечего.
Посланники покинули штаб так же быстро, как и появились. Юноша на коне тихо проговорил проводнику:
— Они не врут. Будем искать в самом городе.
* * *
В пещере над Бездной Шэнь Янь и Чжао Куо завершали раскопки под саркофагом.
— Шэнь Янь! Что вы там нашли?! Не томи, расскажи! — доносился снаружи отчаянный крик Байты.
Шэнь Янь время от времени подавал голос, успокаивая любопытного паренька.
Под массивными цепями показалось тело.
Человек... Совершенно свежий, словно упокоившийся лишь час назад.
Чжао Куо вгляделся в находку:
— Странный покойник. Ни волос, ни черт лица. А сила осквернения от него фонит неимоверная.
Шэнь Янь попытался использовать навык Погонщика трупов, чтобы вступить в контакт с останками, но ответом ему была лишь глухая бездна. В следующий миг по созданному каналу хлынул такой мощный поток R-источника, что юноша едва успел оборвать связь.
Это тело принадлежало созданию совершенно иного порядка — безымянному изгнаннику из рода высокогорных гигантов.
Чжао Куо быстро закидал лаз землёй:
— Не стоит его тревожить. Такие сущности даже после смерти способны наложить страшное проклятие.
* * *
Наступило утро пятого дня. Ритуал пролога был успешно завершён.
Шэнь Янь выбрался из грота, чтобы попрощаться с Байтой.
Мальчуган чуть не плакал:
— Шэнь Янь, ты ещё вернёшься?
— Когда-нибудь обязательно, — честно ответил юноша.
В этот момент каменный барельеф Байты начал судорожно мотаться из стороны в сторону, отскабливаясь от скалы вместе с пластами породы.
Его отец-барельеф тяжело вздохнул:
— Похоже, этого было не избежать... Человек! Он решил покинуть нас ради внешнего мира. Когда он устанет от странствий, привези его обратно — мы снова вделаем его в наш кряж.
Скала рухнула, и в руки Чжао Куо упал тяжелый каменный пласт с детским лицом — живой, прочнейший Щит Байта.
— Ух ты! Это и есть пустыня?! А где солнце?! — тут же затараторил каменный щит в руках Шэнь Яня.
Юноша лишь улыбнулся: теперь у них появился весьма необычный и разговорчивый спутник.
* * *
Они вернулись в Город наёмников поздно ночью.
Уставший Шэнь Янь сразу валился с ног. Но едва он уснул, как его новое состояние Погонщика трупов сработало подобно маяку — к нему со всех сторон потянулись упокоенные сущности.
Посреди ночи склад огласился диким воплем Суньцзы:
— А-а-а-а! Каменная рожа! Зелёная Бабушка ожила и ползёт сюда-а-а!
Весь дом поднялся на ноги. Зелёная Бабушка действительно шустро перебирала руками по полу, вперив в Шэнь Яня пустые глазницы, а рядом Байта весело строил гримасы перепуганному Суньцзы.
Кое-как утихомирив балаган, все улеглись досыпать.
А рано утром Шэнь Яню уже предстояло ехать в Воскресную школу — готовить завтраки для утренних занятий детей из отрядов «Пламя», «Мутные волны» и «Тигр и Леопард». Новый день обещал быть жарким.