— Пожалуй, жить надеждой — настоящее счастье, — задумчиво проговорил Авраам.
Он погрузился в воспоминания, но сколько ни пытался отыскать хоть каплю счастья в прошлом, так и не смог. Нахлынувшие образы лишь разбередили старые раны, напомнив о голоде, побоях и унижениях, сопровождавших его с самого детства.
Когда-то он был нищим — без капли достоинства стоял на коленях, вымаливая у прохожих милостыню. Но за растоптанную гордость с ним расплачивались лишь жестокими побоями да глумливым хохотом.
Бывал он и подлецом, отнимавшим скудную еду у тех, кто был еще слабее и беспомощнее его самого.
«Легкий хлеб? Но хоть кто-то из них задумывался о том, что, пожелай он честно заработать на кусок черствой корки, никто не дал бы ему такого шанса?»
Он скитался по свету, проходя сквозь нищие трущобы и пышные города. Видел бесправных бродяг, влачивших скотское существование, видел и знатных господ, купавшихся в роскоши. Успел побывать вором, мошенником, мелким карманником и прожженным бандитом — перемерил все самые грязные, отвратительные личины, какие только можно представить.
Словно неприкаянный дух, обитающий в сумерках, или сточная крыса, он вызывал лишь брезгливое отвращение у любого, чьи глаза случайно падали на него. Но хоть одна душа спросила себя, почему они обречены так жить?
Он искал свет во тьме, вымаливал его... да только этот свет к нему так и не пришел.
— Мне очень жаль, — продолжал Авраам, — но полчища нежити вот-вот захлестнут эти земли. Всё будет стерто и созиждено заново. У каждого... появится шанс начать с чистого листа.
— Голодающим больше не понадобится еда. Нагие перестанут страдать от стужи. Терзаемые болезнями избавятся от недугов и мора навсегда. А те, кто жаждет бессмертия, обретут желаемое...
Слушавший в стороне Шэнь Янь подумал:
«Добавь он сюда "бездомным больше не понадобится крыша над головой" — и в моем прежнем мире за таким оратором пошли бы миллионы».
— Нежить — вот совершенный разум, — произнес Авраам. — Век прежних невзгод и страданий уйдет безвозвратно. А потому мне жаль, Боцы: твоим идеалам не суждено воплотиться в жизнь.
— Союз человеческих городов лишь ускорит их неизбежное падение. Вы полагаете, будто перед моей армией склоняются одни только ничтожные черви? Но в каждом городе, сквозь который пролегал мой путь, жители присягали мне еще до того, как первая тварь ступала за крепостные ворота.
— И делали это вовсе не бедняки, не серые обыватели, не способные даже пробудить профессиональный дар.
Среди них хватало и наделенных властью, и сильных мира сего. Все они жаждали перекроить этот мир, видя в Аврааме свое спасение.
Человеческая жадность не имеет преград, и Авраам нес им именно то, к чему рвались их раздувшиеся от безнаказанности аппетиты.
— Вспомни Вторую эру: Династию Вечности губили собственные подданные. Их ослепил безумный, неукротимый порыв. Не произойди тогда двух случайностей — явления Великого императора Города героев и Небесного толкователя — человечество сгинуло бы еще в те давние времена.
— Но оба они прониклись столь глубоким разочарованием в собственном народе, что просто наблюдали, как рушится их держава. В них не осталось ни надежды, ни жалости. Быть может, и они ждут, когда я поставлю в истории этого мира жирную точку.
— А потому, Боцы, мне искренне жаль твою мечту.
Боцы приоткрыл рот, но так и не нашелся с ответом. Прежде он считал Авраама чересчур разговорчивым, однако некоторые из его доводов находил невероятно убедительными, практически неопровержимыми.
Вот только... не все выбирали гибель. Не все увязали в безысходности так глубоко, чтобы закрыть глаза перед пробивающимся светом. И если первый луч уже воссиял над ними, нужно дать людям время увидеть эти перемены. Как дано было ему самому.
А значит, хотя бы ради того, чтобы встретить рассвет новой надежды, он обязан помешать Аврааму толкать этот мир в пропасть.
* * *
Спустя какое-то время Море Дамона пришло в движение.
Очередной дерзкий юнец попытался взобраться на величественную морскую стену, желая выведать сокрытые за ней тайны.
Шэнь Янь нервничал сильнее прежнего. Во-первых, он не знал наверняка, способна ли сила Врат Дамона сдержать Авраама. Во-вторых, близость заточенных на дне божеств внушала тревогу: любой нерассчитанный шаг мог спровоцировать катастрофу.
Почувствуй он хоть малейшую угрозу, Шэнь Янь без колебаний отключил бы Авраама от сети.
Шэнь Янь судорожно следил за происходящим, когда, как на грех, внутри лазурных стен один из последователей вознамерился обратиться с мольбой к Неизвестному.
«О Великий, Почитаемый, Всемогущий Неизвестный! Даруй миру откровение! Подскажи, как избавиться от угрозы, источаемой Авраамом!»
Судя по фанатичному выражению лица, этот человек был готов пожертвовать собственной жизнью ради спасения остальных. Бескорыстный молитвенник, готовый отдать всё до последней капли ради долгожданного мира.
«Пустые наивные иллюзии», — про себя усмехнулся Шэнь Янь.
Впрочем, вселять надежду на Неизвестное было частью того самого образа, который он сам же и создал. Но ведь в действительности он не обладал всемогуществом!
— Ну вот, началось... — пробормотал Шэнь Янь.
Снова переоблачившись в лик Неизвестного, он направил обратившемуся краткий ответ:
«В качестве жертвы... принеси Горнило жизни».
Шэнь Янь всемогущим не был, однако Таинственный Владыка под созвездиями обязан казаться таковым. И если просьба невыполнима, достаточно затребовать жертву, которую смертный заведомо не сможет достать.
Молящийся застыл в оцепенении.
Он не знал, радоваться ему или впадать в отчаяние. Неизвестный даровал путь к спасению мира, но выдвинул условие, превосходящее человеческие силы.
Каждому ребенку известно: Горнило жизни раскололось еще в Первую эру, в далекие Древние дни.
И завершить ритуал жертвоприношения ему не удастся при всем желании.
Развязавшись с этим исполненным благородства, но наивным последователем, Шэнь Янь вернулся к наблюдению за происходящим у стен.
* * *
Пока посягательства Авраама на стену вызывали всеобщий переполох, Папа римский Эйтарос — мертвенно-бледный старик — дрожал от нахлынувшего позора.
За всю свою долгую жизнь он ни разу не подвергался столь вопиющему унижению. И пусть никто в сети не догадывался, что заносчивый старикан на самом деле является главой Святого Престола (да и сам он никогда бы этого не допустил), по его гордости была нанесена смертельная рана.
Не в силах вынести происходящего, Эйтарос в бешенстве покинул сеть. Он стал первым из посетителей, познавших на собственной шкуре, насколько беспощадной и жестокой может быть сетевая травля.
Порой ярость лишает разума — особенно если речь идет об эгоцентричном владыке, привыкшем слушать одни только дифирамбы.
Эйтарос вовсе не был святым — напротив, таил в себе жуткое, леденящее душу зло. Однако он настолько сжился с ролью праведного пастыря, со всеми сопутствующими почестями и благоговением, что гнусные проклятия, до сих пор эхом звучащие в ушах, казались ему чем-то немыслимым. Вся эта сеть представлялась ему отвратительной выгребной ямой, а перед глазами стояли сотни злорадствующих пользователей, смаковавших его позор.
Повозившись на своем священном престоле с перекошенным от злобы лицом, Эйтарос вынес решение — итог его первого погружения в виртуальное пространство.
— Божественный свет очистит вашу скверну, — изрек Папа.
Его декрет звучал непреклонно:
«Сеть отравлена грехом! Сие есть пристанище еретиков и отступников. Тлетворные помыслы разрастаются там, и скверна правит бал под покровом тьмы. Отныне всякий, кто ступит в сеть, лишится заступничества Бога, и святое сияние отвратится от него!»
Волеизъявление Папы римского мгновенно разнеслось по всем землям, вызвав небывалый резонанс.
Прихожане, сжимавшие в руках молитвенники, застыли в полном ошеломлении. Как так получилось, что они в одно мгновение превратились в кощунников, спутавшихся с еретиками? Лишиться заступничества высших сил? Лишиться благодати?
Влияние Святого Престола оставалось огромным. Во всех городах хватало мирян, не состоявших в клире, но искренне веровавших в Бога благодаря святым отцам, веками возводившим храмы и проповедовавшим Евангелие.
Замысел Эйтароса заменял любое сомнение ультиматумом: либо ты сохраняешь верность Престолу, покидаешь сеть и остаешься под покровом господней благодати, либо отправляешься в эти отвратительные притоны разврата и становишься изгоем.
С точки зрения Папы, этот ход был безупречен. Он прекрасно знал силу церкви, веками укоренявшейся в умах людей. Как едва появившаяся новинка — пусть даже весьма диковинная — способна тягаться с тысячелетней верой?
«Сбившиеся с пути овцы, одумайтесь и вернитесь в лоно церкви!»
Впрочем, Эйтарос упускал главное: из-за дефицита сетевых терминалов он попросту не мог оценить истинного масштаба разворачивающейся революции. Ему казалось, будто монарх тягается с жалкой чернью — исходившие от Престола приказы выглядели неоспоримыми.
Подобным принуждением Святой Престол пользовался не впервые. Еще на заре своего могущества он ставил людей перед жестким выбором, выкорчевывая конкурентов и подминая под себя соперничающие конфессии.
Вот только на этот раз церковь недооценила искушающую силу нового изобретения.
В сетевых кафе, куда уже долетела весть о папском указе, разворачивались драматические сцены.
Множество людей в смятении переводили взгляд с фолиантов с псалмами на заветные мифриловые терминалы.
Ультиматум звучит четко: либо святая вера, либо безбожная бесовская забава.
Зато те, кто относился к церкви без лишнего трепета, не скрывали ликования. Сетевых терминалов постоянно не хватало, очереди за ними тянулись с самого утра.
А теперь целая орава конкурентов отпала сама собой!
Некоторые посетители, опасаясь, как бы сомневающиеся сограждане не передумали, с преувеличенным сочувствием принялись «вразумлять» верующих:
— Брат, ты вспомни! Когда в Ватиконе запретили покупать и читать «Путевые заметки Голиана: Часть вторая», что сделали с теми, кто ослушался?
— Всех объявили еретиками и сожгли на центральной площади! Даже среди ученых мужей никому пощады не было!
— Ступай же, брат, служи Богу верой и правдой!
А радости погружения в сеть пусть достанутся им — грешникам, не способным устоять пред бесовским искушением!
Какая еще скверна? Можно подумать, они сами сеть в глаза не видали! Люди просто ждали своей очереди, чтобы связаться с родными, а набожные соседи лишь задерживали очередь.
Святой Престол издал поистине великолепный указ!
А что до тех, кто сжимал в руках Священное Писание...
«И как теперь поступить? Невыносимая мука!»
Тем более по сети разнесся слух: сегодня запустили новое развлечение — тактический симулятор «Квест-побег», созданный специально для закалки воинов Альянса. В нем с точностью воспроизводилась недавняя битва за Город Заря, где армия нежити прорвала оборону.
В этом симуляторе бойцы могли примерить на себя роль героев — пробиваться сквозь полчища мертвецов и спасать осажденных жителей Зари.
Подвиги, опасности, средоточие битвы с чистейшим злом — шанс выковаться в настоящего воина!
Но главное: в виртуальном сражении гибель не означала смерть наяву! Боец получал бесценный опыт и закалку, сохраняя жизнь.
Идеальный тренировочный полигон для каждого последователя боевого пути! Сколько юных талантов, сколько перспективных наемников погибало в первых же реальных стычках, так и не раскрыв свой потенциал! Появись подобная обитель раньше — сколько легендарных мастеров сохранило бы жизнь человечеству!
Стать сильнее можно лишь в бою — таково непреложное правило каждого профессионала. А реальный бой неотделим от смертельного риска.
Сеть же разбила эту догму вдребезги.
Путь к вершинам мастерства менялся на глазах.
И что теперь делать? Даже если не участвовать самому, хотя бы взглянуть краем глаза! Однако взгляд снова падал на Священное Писание. Вход в сеть назовут святотатством. А зная обычаи Престола, виновного — даже если избежит костра — ждет полное отторжение, презрение и изгнание.
Стоит зайти в сеть снова, и от тебя отвернутся вчерашние собратья по вере.
В этот момент один из посетителей сетевого кафе потрясенно выдохнул, заставив окружающих вздрогнуть. Лицо его выражало непередаваемый восторг.
— Я... я только что сражался под Зарей! Прорубался клинком сквозь тысячи нежити!
— Вокруг меня были соратники, задыхающиеся от клича: «За Альянс!»
— Кровь в жилах кипела! Душа горела отвагой!
— И пусть в конце меня разорвали когтями, для меня великая честь — сражаться за спасение Зари!
Слушавшие вокруг погрузились в молчание.
Слова вроде бы знакомые, а смысл ускользает!
Право слово, стоит пропустить хоть день в сети — и чувствуешь себя вырванным из жизни!