— О Демон Авраам... Всякого, кто дерзнет воззреть на Древних, настигнет проклятие.
— О Демон Авраам... Я погружаюсь в сон.
Впрочем, для самого полубога погружение в спячку не казалось бедой — скорее наименьшей платой за созерцание эпохи Древних. В конце концов, он со дня своего рождения только и делал, что спал.
Мумия смерила взглядом сомкнутые глазища исполинской жабы.
— Неужели даже Гилмей, полубог прорицаний и созерцания, не способен изречь полное пророчество о Древних?
Неужто препятствием на его пути станет нечто, пришедшее из древних времен?
Артефакт? Заклятие? Или что-то иное?
Мумия перевела взор на храпящего полубога Гилмея. С каждым вдохом и выдохом гигантское земноводное источало белесый туман, которому предстояло укрыть весь Изумрудный лес, погружая все живое в глубокий сон.
«Похоже, больше ничего выведать не удастся».
Мумия оглянулась на дальний горизонт.
«Интересно, справился ли Боцы со своей задачей?»
* * *
Тем временем в Городе наёмников...
Шэнь Янь рассматривал рисунок Черного Козлища, пока Чжао Куо осматривал помещение.
— Если полубоги рождались от союза богов с другими существами и ныне правят на своих землях... — задумчиво произнес Шэнь Янь, — то где же сами боги, давшие им жизнь?
— Существуют ли боги на самом деле — вопрос до сих пор открытый, — отозвался Чжао Куо.
Шэнь Янь удивленно посмотрел на него. У них перед глазами ходили потомки божеств, а он все еще сомневался в их существовании?
— Рождение полубогов происходит совсем не так, как у людей или прочих тварей, — продолжил Чжао Куо. — Взять, к примеру, полубога Виктора. Он считается сыном бога и смертной женщины, но зачат был вовсе не плотским путем. Его мать лишь призрачно узрела явное божество во сне, после чего понесла плод. Затянулось это чревоношение на долгие годы, пока на свет не появился Виктор. И с другими полубогами та же история. Кем бы ни были их матери — людьми или другими существами, подарив им жизнь, они ни разу не лицезрели самих богов.
Шэнь Янь окончательно сбился с толку. Это что же получается... зачатие из мысленного образа?
Достаточно просто вообразить божество, чтобы понесть?
Вопросов оставалось слишком много. Но если исходить из принципа, что божественную природу невозможно постичь и описать, то будь в этом мире настоящие боги, они вряд ли стали бы церемониться со смертными. Человечество вымерло бы в считаные мгновения.
Покачав головой, Шэнь Янь выкинул бесплодные раздумья из головы.
Комната оказалась невеликой, и после тщательного осмотра никаких новых зацепок обнаружить не удалось.
Когда Шэнь Янь и Чжао Куо вышли наружу, Стена душ, опоясывающая Город наёмников, успела ощутимо разрастись. В таком хаосе число искавших спасения под её защитой росло с невероятной скоростью.
По улицам яростно бесчинствовали последователи Раздутой женщины, навязавшие кровавую бойню защитникам Города наёмников. Шэнь Янь беспокоился за учеников, оставшихся в расположении отряда: расправившись с делами здесь, следовало поскорее вернуться и проверить, как они там.
Перед уходом он бросил взгляд туда, где еще недавно насмерть бились Гайя и Боцы, унесенные сражением куда-то вдаль.
Впрочем, когда сшибаются сущности подобного уровня, если одна из сторон вознамерится сбежать, дуэль неизбежно зайдет в тупик.
* * *
Пробравшись сквозь объятые смутой улицы, Шэнь Янь вернулся в усадьбу. Дети укрылись в угловой башне Стены душ и с тревогой высматривали его снаружи.
Завидев Шэнь Яня, воитель Суньцзы спешно послюнявил пальцем уголки глаз и припустил ему навстречу.
— Шэнь Янь, Шэнь Янь! Нам было так страшно, просто жуть! Сегодня обязательно надо сварить курятинки, чтобы испуг как рукой сняло!
Шэнь Янь взъерошил мальчишке вихры и с легкой улыбкой качнул головой:
— Снова за старое? Опять притворяешься беспомощным?
Суньцзы застыл на месте.
«А?»
«Неужели этот трюк приелся и больше не работает?»
Почесав затылок, он семенил за Шэнь Янем на своих коротких ножках.
Пересчитав ребятишек и убедившись, что все целы и невредимы, Шэнь Янь облегченно перевел дух.
Похоже, Городу наёмников предстояло еще долго погружаться в хаос. Однако к моменту, когда солнце склонилось к закату и подошло время окончания занятий, бесчинства неожиданно утихли.
Шэнь Янь удивленно поднял бровь: неужто буйство так быстро сошло на нет? Он-то полагал, что суматоха затянется по меньшей мере на всю ночь.
Он уже ломал голову над тем, как развозить детей по отрядам сквозь беснующиеся улицы, ведь усадьба явно не вместила бы такую ораву на ночлег.
Однако истинная причина столь скорого затишья выяснилась без промедления.
К расположению отряда «Тигр и Леопард» начали подтягиваться вереницы наёмников. Сперва Шэнь Янь решил, что те привернули за своими отпрысками.
Но шедший во главе глотатель огня и обладатель луженой глотки, Бородач Чэн Тунафу, завел зычный ор еще подступая:
— Я только что завалил кучу разной нечисти! Не просто выкосил тварей тьмы в округе нашего отряда, а еще и в Нижний город сходил, порубил там целую свору! Это считается за ваше... как его там, «истребление демонов»? Попаду я теперь в ваш «Канон одухотворения»?!
Сила Чэн Тунафу топталась на месте уже не один год. Его врожденные способности уперлись в потолок: решись он на очередное укрепление души, дабы пробить предел, с вероятностью девять из десяти обратился бы в мутировавшую тварь.
Для любого наёмника упереться в тупик и не сметь рисковать ради нового шага — мука невыносимая.
И вот теперь артефакт в руках Шэнь Яня — этот загадочный Свиток душ, Канон одухотворения — зажег в его сердце искушающую надежду.
Перед подобным соблазном не устоял бы ни один наёмник.
Именно поэтому Бородач собрал собратьев по отряду и принялся истреблять аберрантов направо и налево, не побоявшись вступить в бой даже с адептами Раздутой женщины.
И таких прозревших надежду наёмников оказалось пруд пруди.
В итоге Нижний город, который должен был стать очагом наиболее зверского разорения и погрязнуть в затяжной бойне, полностью очистился руками жаждущих наград воителей аккурат к вечеру.
Глаза Шэнь Яня блеснули от восхищения. Мудрость предков сработала безотказно! Прежде никому и дела не было до жизней простой голытьбы из Нижнего города, а теперь наёмники буквально расталкивали друг друга локтями, рвясь на «истребление скверны» и «стяжание благих заслуг-гундэ».
Пусть их двигала исключительно корысть, никто не мог отрицать факт: они вызволили обездоленных жильцов из гибельного ада.
Благородство и личная выгода вовсе не исключают друг друга. Многие ханжи полагают, будто добрые дела обязаны быть бескорыстными, но с какой стати воины должны рисковать головой ради чужаков без всякого стимула? Наличие силы не дает никому права заниматься моральным вымогательством.
— Разумеется, зачитывается! — откликнулся Шэнь Янь. — Однако достаточен ли твой улов, чтобы имя запечатлелось в Каноне, решать самому свитку.
С этими словами он подбросил находящийся в бесплотном, духовном облике Канон одухотворения в воздух. Свиток сам собой развернулся и воспарил.
Бородач Чэн Тунафу утер упревший лоб. Он действительно дрался на пределе, без устали рубя подворачивавшихся аберрантов и пробившись сквозь несколько главных магистралей.
В этот миг на поверхности Канона проступил смутный силуэт Бородача. Тень была настолько размытой, что не стой Чэн Тунафу лично перед списком, никто не опознал бы очертания.
Шэнь Янь сосредоточил душевную силу, обратив её в невидимое кистевое перо, и попробовал вычертить имя Чэн Тунафу на свитке.
Однако выведенные иероглифы казались почти прозрачными, не желая проявляться в полной мере.
Собравшаяся вокруг толпа зевак из отряда «Тигр и Леопард», учеников и наёмников из чужих гильдий замерла в ожидании.
— Не ложится имя-то!
— Видно, мало туш намолотил.
— Да вы чего, я ж сам видел, как Бородач со своими парнями прорубал просеку! Столько тварей выкосил — в обычное время замучился бы по подворотням ища!
— Да-а, не так-то просто попасть в этот свиток...
Шэнь Янь не суетился. Он методично обводил черту за чертой — словно пытался писать засохшей кистью, добиваясь, чтобы на бумаге пропечатался хоть какой-то след.
И действительность оправдала ожидания: после упорных нажимов на свитке проявились начертанные три иероглифа: «Чэн Тунафу».
В то же мгновение из Канона одухотворения вырвалась тонкая нить пурпурной ци и устремилась прямо в межбровье Бородача.
Зрители не придали этому значения, но сам Чэн Тунафу мгновенно ощутил, как изменилось его душевное естество.
По краю его бестелесного духа легла тончайшая, едва заметная кайма из пурпурной ци.
Шэнь Янь охарактеризовал бы это просто: духу очертили контур.
Этот пурпурный контур отличался невероятной упругостью и надежно оберегал целостность и форму души от распада.
Чэн Тунафу стиснул зубы и выудил из-за пазухи ларец.
В толпе приглушенно зашептались:
— Это же реликвия откровения...
— Бородач собрался проводить Ритуал откровения, чтобы укрепить душу!
Суть Ритуала откровения — одного из трех базовых ритуалов наёмников — заключалась в том, чтобы намеренно подвергнуть душу воздействию скверны и тем самым пробить предел её силы. Об этой опасной тайне ведал каждый закаленный боец.
В глубине души Чэн Тунафу все еще колебался: никто ведь толком не знал, на что способна эта пурпурная ци.
Однако наёмник — к тому же неотесанный дуболом, привыкший гордиться своей отвагой, — уже лет пять или шесть не смел прикоснуться к Ритуалу откровения. Эта вынужденная трусость терзала его словно пытка.
Слова «страх смерти» и «жалкий трус» за эти годы тысячи раз возникали в его мыслях.
Все окружающие твердили, будто его духу больше не выдержать закалки, и под грузом этих предостережений былое бесстрашие затухло.
Но теперь терпенье лопнуло. Если даже под покровом пурпурной ци он не найдет в себе решимости стать сильнее, то тогда он действительно законченный трус.
Шэнь Янь немного удивился: Бородач припас оскверненный предмет заранее, стало быть, решение вызревало в нем давно.
Соратники по отряду «Бесстрашные» лишь раскрывали рты, так и не решившись обронить ни слова отговорок.
Наёмники преклоняются перед силой, и мало кто способен смириться с тем, что его путь к вершинам навеки перекрыт.
Это был его единственный шанс. Окажись они на его месте, то точно так же не потерпели бы никаких помех.
Напряжение сковало толпу; сотни глаз, не мигая, впились в Чэн Тунафу.
Источник скверны, укрытый в артефакте, сквозь взор Бородача проник в самое лоно его духа.
В то же мгновение устойчивая прежде душа пришла в неистовство. Словно тяжелый валун рухнул в тихую гладь, подхватив волну мучительных искажений и разрывов.
Дух Чэн Тунафу действительно находился на пределе: лицо воина исказилось от дикой боли, а по краю его зрачков поползла пепельно-серая муть.
— Х-с-с...
По толпе прокатился единый выдох ужаса. Это был явный признак поражения скверной!
Еще мгновение — и безумие захлестнет его без остатка. Не хватало лишь последней капли, чтобы очередной наёмник потерпел крах в Ритуале откровения и заживо переродился в чудовище на глазах у всех.
Бойцы «Бесстрашных» вздрогнули как один. Бородачу и впрямь нельзя было рисковать! Иначе почему этот упрямец столько лет поддавался на их мольбы и воздерживался от ритуала?
Неужели наёмникам не уйти от проклятого рока? Либо сгинуть на опасном тракте, либо свихнуться от Ритуала откровения, превратившись в образину, которую сородичи пустят на мясо?