Старый маг Даноф искренне не понимал, как в голове у Дарена мог родиться столь абсурдный вымысел. Мальчишка — всего лишь ученик мага, ни разу в жизни не покидавший Город магов Делон. И с каким апломбом он заявляет, будто Святой Престол замешан в чудовищных преступлениях, охвативших едва ли не каждый крупный город!
Сидеть безвылазно в башне и делать выводы о событиях мирового масштаба? Да, вспышки скверны казались подозрительными, но доводы Дарена не выдерживали никакой критики.
Даноф сокрушенно вздохнул, поглаживая морщинистую щеку:
— Дарен, я понимаю: ты с детства мечтал стать героем, а тут ещё эти слухи из Кеньи... Но твои суждения опасны. Здесь, среди родных и друзей, тебя никто не выдаст. А вот снаружи подобные речи против Святого Престола навлекут на тебя беду, из которой не выпутаться.
Дарен насупился:
— Но это Делон! Неужели в собственном доме мы должны оглядываться на Святой Престол, прежде чем открыть рот?
Даноф опешил. А ведь и вправду: с каких это пор Совет магов Делона принимает решения с оглядкой на мнение Святого Престола? Понятно, что дружба между ними крепнет с каждым днём, и влияние церкви растёт, но не слишком ли далеко всё зашло? Любые союзнические отношения теряют привлекательность, едва исчезает грань допустимого.
Старик только качнул головой. Упрямца Дарена не переубедить словами — лишь время и крушение беспочвенных сплетен откроют ему глаза. Впрочем, слухи и впрямь расползлись неслыханные. Кто бы мог подумать, что горделивые жители Кеньи поддадутся уговорам еретиков и открыто выступят против Престола?
Даноф произнёс ещё пару напутственных слов и покинул башню: его ждало заседание Совета великих магов.
Перед уходом он изменил конфигурацию магического ритуала на входе. В нынешнем состоянии Дарену лучше не выходить на улицы. Святой Престол обрёл в Делоне немало последователей, а эти фанатики... Даноф поморщился. Они не прощали ни малейшего сомнения в святости церкви. Но ведь здесь — Город магов Делон! Здешняя обитель построена на поиске истины, а поиск истины немыслим без сомнений.
Спускаясь по улице, старый маг поймал себя на невольном размышлении. Слова Дарена, точно яд, слегка отравили разум: глядя на священников, с кроткими улыбками сеявших слово Божье, Даноф вдруг ощутил легкое отвращение. Разве может человек улыбаться непрерывно? Кажется, будто эта улыбка — всего лишь инструмент. Или оружие.
* * *
В зале заседаний Коллегии магов стоял невообразимый гвалт. Задержавшись из-за разговора с учеником, Даноф едва переступил порог, как на него обрушилась бурная дискуссия. Оказалось, чародеи спорили о тех самых слухах.
Громче всех витийствовал Ганду — заядлый противник Данофа.
— Господа! — визгливо вопил Великий маг Ганду, отчего у присутствующих закладывало уши. — Этим гнусным наветам пора положить конец! Если мы промолчим, как взглянет на наш Город магов Делон Святой Престол? Наша беспомощность сделает его посмешищем в глазах всего мира!
Даноф, только войдя, язвительно хмыкнул:
— Заставить людей молчать? И как ты предлагаешь это сделать, Ганду? Запереть жителей Делона в темницы? Ты так усердно молишься в храмах, что позабыл первый устав нашей Коллегии? Да будь перед нами сам творец, маг обязан подвергнуть его слова сомнению! Горожане лишь следуют нашим извечным традициям. На каком основании ты собираешься их судить? Не говоря уже о том, что происшедшее в Кенье до сих пор покрыто мраком.
Даноф оглядел собравшихся и добавил:
— Посмешище, говоришь? По пути сюда я видел священников — они всё так же кротко улыбаются и раздают благословения. Что-то не заметно, чтобы Престол бился в корчах. А вот наши великие маги отчего-то перепугались пуще самих виновников и жаждут прислужить им. Не знающий сути решит, будто Город магов стал ничтожной провинцией церкви.
Последняя фраза прозвучала как откровенное оскорбление. В зале наступила тишина. Какими бы тёплыми ни были отношения двух фракций, никто из чародеев не желал подставлять шею под чужое ярмо.
Даноф неспешно уселся на свое место. Ганду же, побагровев от ярости, возопил:
— Даноф! Если тебе плевать на собственное достоинство, то мне — нет! Неужели мы позволим глупым сплетням разрушить многолетнюю дружбу? Пресечь их — пара пустяков!
— Дружеские узы не заменят истину, — отчеканил Даноф. — Мы — чародеи. И пока не выясним правду, не имеем права бросать собственных граждан за решётку в угоду чужим интересам. — Он сделал паузу и обвёл зал внимательным взглядом. — К слову... до меня дошли неофициальные вести. Во многих городах, где присутствие Престола наиболее велико, вспыхивают точно такие же масштабные бедствия. Не слишком ли частые совпадения?
Он бросил на Ганду провокационный взгляд. Даноф и сам понимал, что весть не слишком надёжна, но упустить шанс уколоть давнего соперника просто не мог.
Ганду задохнулся от возмущения — это же чистой воды клевета!
Он уже открыл рот, чтобы ответить, как из угла подал голос другой Великий маг:
— Постойте... Помните моего ученика, Вигу? Он недавно отправился в Город рыцарей Сейтан, и прислал мне весточку. Вига пишет, что там вспыхнула масштабная скверна. И, судя по описанию, источник — Манускрипт Древних Дней...
Даноф обомлел. Неужели правда?!
Ведь слухи утверждали именно это: Престол использует живых людей в качестве жертв для изучения манускриптов. Старик всего лишь хотел позлить Ганду домыслами ученика, а оно вон как поворачивалось...
Атмосфера в зале стала зловеще-напряженной.
В этот момент двери распахнулись. На пороге появился вестник:
— Высокочтимые маги! Источник скверны в городе найден! Это фрагмент человеческого тела. Кто-то откопал его и бросил прямо посреди улиц.
Чародеи переглянулись. Так всё-таки не Манускрипт?
Вестник внес поднос. В центре лежала фаланга пальца — почерневшая от времени, будто вымазанная в масле, испускающая удушливый, противоестественный флёр. Палец извивался на подносе, точно живой червь, пытаясь ползти.
Ужасная находка приковала к себе все взгляды. Выходит, слухи о связи скверны в Делоне с ритуалами Престола ложны? Ведь сплетники утверждали, будто церковь экспериментирует с манускриптами Древних Дней, а здесь причиной бедствия стал проклятый останок.
Все завороженно разглядывали жуткую мерзость, и лишь Даноф нахмурился.
Уж больно вовремя нашлась эта улика. Стоило им заподозрить Престол, как тут же явилось доказательство его невиновности. Даноф тихо пробормотал про себя: «Неужто бредни мальчишки так засели у меня в голове, что я готов искать заговор там, где его нет?»
* * *
А в это время далеко в море, на палубе крупного парома, разворачивалось совсем иное зрелище.
Малыш Дуду, стискивая в кулачке Посох из человеческих костей, висел на носу корабля. Боцы распял его на деревянном шесте, связав веревкой в форме креста.
Морской ветер надувал щеки мальчишки, заставляя его шире разевать рот.
Боцы беззаботно опирался о борт и время от времени переспрашивал:
— Где Бессмертные спрятали сокровища? Сознаешься — сниму.
Дуду зажмурился, глотая соленый бриз. Ему было весело до безумия.
"Вот это забава! Давай ещё, я хоть весь день так провишу!"
Шэнь Янь с унылым видом наблюдал за этой картиной. Выведать тайны у Подопытного 001 казалось затеей безнадежной — карапуз не знал ни одного человеческого наречия и целый день напролет изрыгал странные, замысловатые рулады, разобрать которые не смог бы ни один толкователь.
Внимание Шэнь Яня привлек сам канат.
Обычная с виду пенька — обветшалая, истертая, словно извлеченная из древней гробницы. Но внутри нее таилась глухая, невероятно древняя сила. Впрочем, чему удивляться? Вещи Древних Дней сплошь и рядом таят в себе невообразимые свойства.
Боцы с упоением рассказывал, будто этот канат родом из Города героев — именно им в давние времена удавили Демона Авраама.
Шэнь Янь покачал головой. Боцы ведь тоже из Города грехов, а рассказывает об этом с таким щенячьим восторгом... Впрочем, критерии отбора в Город грехов всегда оставались загадкой.
— Вряд ли она изначально принадлежала Городу героев, — вполголоса заметил Шэнь Янь. — Великий император и Небесный толкователь лишь исполнили с ее помощью приговор, добавив веревке пару ярких страниц в летописях.
Не всякий реликт прошлой эры обретает столь могущественную суть. Шэнь Янь волей-неволей вспомнил одну историческую притчу — о веревке, на которой на горе Мэйшань повесился последний правитель древней династии. Впрочем, утверждать наверняка он не мог: обычный пеньковый жгут, без специального оборудования ни один археолог не определит его точное происхождение.
Поразмыслив, Шэнь Янь снова заговорил с Боцы.
Этот Нестареющий мудрец являл собой ходячую энциклопедию. Историческая жилка Шэнь Яня не позволяла упустить такой шанс. К сожалению, о закате Династии Крови Боцы распространяться не желал, чем немало огорчил собеседника. А ведь именно финал той эпохи интересовал Шэнь Яня больше всего — смутные обрывки сведений, дошедшие до наших дней, порождали слишком много вопросов.
Впрочем, кое-чем Боцы все же поделился, заставив Шэнь Яня слушать не шелохнувшись.
Взгляд мудреца устремился к туманным вершинам, возвышавшимся над морской гладью. Горы казались бесконечно далекими, но всякий, кто вглядывался в марево, мог различить их смутные очертания.
— Когда-то я изъездил весь мир в поисках божественных следов, — тихо произнес Боцы. — И я действительно нашел Бога.
Шэнь Янь прищурился.
Нестареющая легенда начал свой рассказ — историю о полных отчаяния поисках надежды.