Кровавый хаос, охвативший Священный Город Фаньди, казался Шэнь Яню чем-то бесконечно далёким. Он и понятия не имел, скольких людей свела с ума единственная книга: они не заразились безумием напрямую, но их поступки мало чем отличались от действий душевнобольных.
В Городе наёмников обстановка тоже складывалась неоднозначная.
Уже ближе к вечеру в лавку заглянул Цзи Чжо — в основном затем, чтобы рассказать о судьбе подосланной к Синдоу убийцы.
Шэнь Янь изумлённо вскинул брови:
— Та женщина мертва?
Цзи Чжо угрюмо кивнул:
— Подохла прямо в Посту охраны, тихо и без единого звука. Похоже, сработал высокоуровневый Вор.
По неизвестной причине Шэнь Янь первым делом вспомнил того скрытного Вора, способного призывать убийцу Яо Ли. Пожалуй, это был единственный высокоранговый мастер этого пути, которого он видел своими глазами.
Шэнь Янь тихо вздохнул. Надо же ему было оказаться втянутым в историю, за которой явно кроется масштабный и мрачный заговор.
Впрочем, у Цзи Чжо имелась и вторая новость. Около четырёхсот человек, слышавших в Ночь Алой Луны таинственный шёпот и переживших её, без всякой видимой цели покинули Город наёмников. Они бросили родителей, жён, детей и просто разбрелись во все стороны.
Шэнь Янь на мгновение онемел. Он догадывался, куда отправились эти несчастные. Поддавшись смуте таинственного голоса, они побрели искать Руины гигантов на высокой горе.
От этой мысли сердце Шэнь Яня судорожно сжалось. Неужели и гибель Династии Вечности в прошлом произошла по той же причине? Неужели этот голос сокрушил целую империю, заставив миллионы людей отправиться на поиски гигантского маятника?
Боги несут этому миру лишь бедствия, даже когда спят.
Если задуматься, каково это — вдруг услышать в собственной голове приказ и быть вынужденным идти к чёрту на кулички, зная, что иначе тебя ждёт мучительная смерть от безумия? Настоящий кошмар. А поддавшиеся зову люди мало чем отличаются от безумцев с полностью искажённым восприятием реальности.
Однако оставался один неразрешённый вопрос: если Династия Вечности пала из-за этого голоса, а число сдавшихся исчислялось немыслимыми цифрами, то как в итоге удалось остановить ту катастрофу?
Шэнь Янь покачал головой. Древняя история таила слишком много мрачных тайн, и чем глубже в них вникаешь, тем сильнее путаются мысли.
Солнце клонилось к закату, и сегодня лавку закрыли раньше обычного: из-за череды смертей торговля в городе заметно просела. К тому же Шэнь Яню требовалось поскорее вернуться в штаб-квартиру. На руках у него имелись два манускрипта Древних Дней. Один передала Старейшина Синьи для расшифровки, а второй отдал Лу Хао в обмен на ритуал призыва для меча Ханьгуан.
Шэнь Яня сжигало нетерпение. Но подобные вещи не терпели суеты. Условия в их жилище оставляли желать лучшего, о каком-либо личном пространстве не приходилось и мечтать, а читать манускрипты на глазах у всех он не решился бы и под страхом смерти. Это требовало абсолютной приватности. Пусть Шэнь Янь и чувствовал, что сам постепенно сближается с миром абсурда, но элементарное чувство стыда у него ещё оставалось.
На обратном пути Дуду — мелкий человечек-дерево — ни в какую не желал вылезать из шкатулки с монетами. Шэнь Яню пришлось вытаскивать его силой.
Теперь Дуду сидел у него на плече, раздув щеки от обиды, и сердито цеплялся крошечными лапками за волосы хозяина. Шэнь Янь даже не знал, как описать эту въевшуюся в его суккулентную природу скопидомскую жадность.
Кроме того, Шэнь Яня мучило ещё одно сомнение: после последнего прочтения манускрипта у него, кажется, не проявилось никаких новых побочных эффектов. Но ведь это противоречило всем законам этого мира! Усиление, превышающее предел выносливости души, неизбежно требует компенсации, которая выражается в откатах и аберрациях.
Впрочем, старый чародей Усер как-то упоминал, что Бессмертные тоже изучали Древние Дни, но при этом словно бы не страдали от побочек. Чтобы узнать истинную причину, пришлось бы расспросить кого-то из Бессмертных, да вот беда — все они давно вымерли.
Подвешенное состояние и неопределённость заставляли непрестанно держать ухо востро.
В конце концов совладать с упрямым суккулентом так и не удалось: мелкий проныра всё-таки ускользнул и залез прямо в сундук Чжао Куо, когда тот пересчитывал дневную выручку. Что ж, пусть Командующий сам воюет с этим крошечным скупцом.
Шэнь Янь терпеливо ждал, пока весь лагерь погрузится в сон, чтобы после этого подозвать Чжао Куо.
Использовать склад для чтения манускрипта на этот раз не представлялось возможным. А всё потому, что после прошлого раза Шэнь Янь так и не успел укрепить душу Серебряным цветком рассвета. Он не стал искать этот цветок лишь потому, что вместе с последней партией травы зимнего увядания из Дикого города прислали несколько бутонов с Древнего Золотого Древа — говорят, по личному приказу Чжао Куо.
Шэнь Янь и сам не сразу сообразил, что цветки Золотого Древа, подобно Серебряному цветку рассвета, обладают свойством закалять душу. Чжао Куо, судя по всему, понимал, что юноше приходится укреплять дух манускриптами, и заранее всё обустроил.
Вот только у этих Золотых цветов имелся пикантный побочный эффект...
Как, по-вашему, появился Дуду? Именно так: когда Шэнь Янь впервые съел такой цветок, они с Чжао Куо предались беззастенчивой страсти.
Поэтому сегодня съедение Золотого цветка и чтение манускрипта Древних Дней должны были произойти одновременно. Шум ожидал немалый, так что склад отпадал категорически.
Шэнь Янь с загадочным и вороватым видом выманил Чжао Куо на улицу.
Тот лишь недоуменно нахмурился: что за дела такие среди ночи, которые нельзя обсудить в помещении?
Но едва Шэнь Янь достал свиток и припасённый золотистый бутон, до Чжао Куо мгновенно дошло. Он хмыкнул и качнул головой:
— Дай мне пару секунд настроиться.
Затем, прищурившись, спросил:
— И откуда у тебя снова манускрипт?
Это «снова» прозвучало весьма двусмысленно.
— Только не говори, что пропажа документа у отряда «Железо и Кровь» — твоих рук дело?
Шэнь Янь лишь закатил глаза. Он молча отправил Золотой цветок в рот и, пока наваждение, прославляющее культ плодородия, не успело туманом затянуть разум, развернул манускрипт Старейшины Синьи. Текст Лу Хао придётся отложить до следующего раза.
Этот свиток оказался продолжением истории об Аврааме.
«Я услышал тот голос. И в то же мгновение понял: это мой единственный шанс.
Словно паршивый нищий, которому протянули оливковую ветвь, я мог лишь вцепиться в неё намертво. Грызть, рвать зубами в самом уродливом порыве, но ни за что не выпускать из рук.
Я благословляю то решение. Ибо позже узнал: я был не единственным, кто слышал зов. Но все те, кто пытался воспротивиться ему... умерли».
Шэнь Янь утвердился в мысли: голос, раздающийся в Городе наёмников, был абсолютно идентичен тому, что погубил Династию Вечности.
Он вчитывался дальше:
«Я искренне не понимаю, зачем сопротивляться?
Когда перед тобой распахиваются двери к несметным богатствам и сокрушительной силе, разве не следует продать душу, лишь бы завладеть ими?
Вор, подлец, разбойник... Как же я ненавидел эти ярлыки. Но настанет день, я найду то место, обрету власть и заставлю каждого, кто презирал и унижал меня, заплатить сполна».
Между строк сквозила фанатичная, жуткая убеждённость. Когда ничтожный, забитый обитатель социальных подворотен вдруг получает в руки силу, никто не сможет предсказать, насколько чудовищными окажутся плоды его мести.
«К моему глубочайшему сожалению, хотя я беззаветно уверовал в голос, я долго ничего не мог сделать. Я даже не знал, что именно должен искать — ни одной подсказки, ни единого намека.
Но, находясь на самом дне отчаяния, я не сдался. Это была моя последняя надежда.
И я счастлив, что проявил упорство. Пожалуй, это единственное верное решение в моей никчёмной жизни.
Вскоре я осознал: хоть я был не единственным, кто слышал этот зов, я услышал его самым первым.
Я был другим. Я отличался от всей этой серой массы.
Я был избранным, дитя судьбы, отмеченное самим гласом. В тот миг мне даже показалось, будто все прошлые ниспосланные мне страдания являлись лишь испытанием перед великим предназначением».
Шэнь Янь явственно ощущал в этих строчках исступлённую жажду утопающего. Такие люди жалки, но именно они способны на самое крайнее безумие.
Кем бы ни был Авраам, его душевный надлом заставлял содрогнуться. Ради богатства и власти он полностью растоптал в себе всё человеческое.
«Моё ожидание окупилось сторицей.
Голос наконец венчал меня на царство. Он нарёк меня... Правителем. Владыкой над всеми, кто жаждал найти то скрытое место.
Число тех, кто слышал зов, росло с каждым днём. Сначала в деревнях, затем в городках, а после и в крупных центрах. И я стал королём всех выживших.
Тогда вокруг зазвучали иные речи. Меня больше не кликали вором или разбойником. Теперь меня нарекали Демоном, шагающим по горам трупов и несущим погибель.
Да, у меня появился новый титул.
Но я искренне не понимал: почему они винят меня в смертях? Не сопротивляйся они, повинуйся они голосу — и остались бы живы! Они сами избрали гибель, но смеют возлагать вину на меня!
Тех, кто прежде втаптывал меня в грязь, теперь корчило от ужаса при одном моём имени. Раньше они и взгляда на меня не удостаивали!
Какая ирония судьбы.
Процветающая Династия Вечности трепетала перед армией, которую я вёл за собой. Они звали нас монстрами? Что ж, да будет так.
Я собрал всех монстров воедино и основал организацию, заставившую содрогнуться всю империю. Я назвал её Городом грехов.
А сам стал Повелителем всех монстров... Авраамом».
Шэнь Янь судорожно перевёл дыхание. Эффект от прочитанного был сравним с известием о начале мировой войны.
Авраам... тот самый Демон, основатель Города грехов!
Этот манускрипт являлся личной исповедью первого Короля Города грехов! Неизвестный нищий, сбитый с ног судьбой, превратился во владыку всех чудовищ этого мира. И этот мелкий пакостник в итоге разрушил великую империю.
Невероятный фрагмент сгинувшей истории. Гибель целой династии, рождение жуткой тёмной фракции — и таинственный голос, дергающий за ниточки из-за кулис.
Голос не просто гнал людей на поиски руин в горах — он обладал силой направлять и переписывать судьбы цивилизаций.
Авраам упомянул венчать на царство... Значит, нынешний шёпот в Городе наёмников — это лишь первый аккорд? Как и во времена Династии Вечности, сначала всё приняли за очередное проявление аномалии, пока пожар не перекинулся с деревень на города и не вырвался из-под контроля.
В записях кроме истории бурлили животные страхи и эгоизм автора. Но они наглядно демонстрировали, как внезапно вспыхнувшая сила пустила под откос стабильный мир.
История Авраама — это путь ничтожества, ставшего властелином кошмаров.
Впрочем, вопросов оставалось немало. Город грехов существовал и поныне, но явно утратил былое могущество. Он оставался притоном порока, но едва ли превосходил по силе тот же Священный Город Фаньди.
И главный вопрос: кто же в итоге положил конец той кровавой эре? И почему голос проснулся вновь именно сейчас?
Записи обрывались. Шэнь Янь должен был тут же погрузиться в пучину ментального загрязнения, но водоворот загадок на пару секунд затянул его сильнее, даровав отсрочку.
Всё снова сводилось к Руинам гигантов на высокой горе и к двум заточенным богам. Спустя тысячи лет они всё ещё продолжали плести интриги, пытаясь вырваться на свободу. И когда они выберутся... на кого обрушится их ярость, копившаяся веками?
От одной этой мысли по спине пробежал мороз.
А в следующий миг зрачки Шэнь Яня заволокло мутной серой пеленой.
Искажение и безумие, выжигавшие саму суть души, обрушились на него всей своей тяжестью. Единственное, на что оставалось надеяться — это реакция Чжао Куо.
И Чжао Куо действительно не подвёл.
Выждав нужный момент, Командующий действовал выверено и без промедления.
Шэнь Янь даже не понял, как именно вернулся в сознание. Когда туман рассеялся, лицо овевал ночной ветерок, а над головой сияла луна.
Над ним склонился Чжао Куо. Его голос звучал глухо и напряжённо:
— Если не подстрахуемся, у Дуду появится братишка. Или сестрёнка.
Он мельком глянул на валун, на котором они расположились, и с иронией прибавил:
— Родим каменноликого?
Шэнь Янь сгорал от смущения и не смел поднять глаз. Но действие Золотого цветка всё ещё будоражило кровь, поэтому он дрожащими руками свернул полы своей одежды наподобие чаши, чтобы принять тот самый жизнетворный импульс, способный натворить бед.
Серебряный свет луны вспыхнул с новой силой.
Шэнь Янь бережно ловил каждую каплю, не давая им пролиться на сухую землю.
Когда всё кончилось, ему пришлось долго стирать одежду в холодной воде. Наваждение Золотого цветка постепенно сошло на нет.
Вспоминая происходившее, юноша вынужден был признать: подобная встряска действительно идеально перебивала ментальную инфекцию. Вот только... где Чжао Куо вообще набрался подобных штучек?
Разве легионер третьего порядка, легендарный наёмник, не должен сутками напролёт думать лишь о тренировках и развитии силы? Разве образцовые воины не должны быть прямолинейными как палка?
А этот мужчина оказался весьма изощрённым.
Каждый раз после подобного Шэнь Янь чувствовал себя последним распутником.
Когда эмоции наконец улеглись, Шэнь Янь активировал Врата Дамона и погрузился в Море Дамона, быстро собрав всех участников.
Первым делом он с помощью духовной силы сформировал листы с текстом, перевёл прочитанное на язык расы духов и отправил свиток Старейшине Синьи.
Остальные присутствующие буквально испепеляли бумагу в руках Синьи жадными взглядами. Это же содержание манускрипта Древних Дней! Тайны, скрытые от человечества тысячелетиями! Кому не захочется узнать о них? Они даже не моргали, хоть и не могли разобрать ни единого знака.
Синьи принялась жадно вчитываться в строки.
Авраам... Это действительно был он. Демон из древних сказаний. Существо, от одного имени которого кровь стыла в жилах.
Старейшина и помыслить не могла, что Авраам напрямую связан с падением Династии Вечности и являлся первейшим Владыкой Города грехов!
Информация содержала колоссальную ценность и бросала тень на современность: ведь Город грехов никуда не исчез. Продолжают ли его обитатели выполнять волю того самого голоса?
Знай Синьи о событиях прошлым вечером в Городе наёмников, её охватил бы не просто интерес, а настоящий ужас.
Впрочем, новости из Города наёмников вскоре долетят и до Великого Изумрудного леса. Без расшифровки этого манускрипта эльфы приняли бы происходящее за рядовую аномалию. Но теперь, обладая этим знанием, они взглянут на ситуацию совершенно иначе. Это откровение потрясёт весь народ духов.
По правде говоря, не расскажи старый чародей Усер Шэнь Яню о связи падения империи с таинственным голосом, сам юноша тоже не смог бы сопоставить столько фактов. Мозаика истории собиралась по кусочкам, но каждый фрагмент подкреплялся неопровержимыми источниками, и реальность оказывалась куда страшнее любых фантазий.
Старейшина Синьи пребывала в глубоком шоке, осознавая путь превращения обычного беженца в древнего демона.
Наконец, справившись с волнением, она тихо произнесла:
— Хвала вам, Достопочтенный.
Остальные присутствующие лишь мысленно застонали. Ну хоть кто-нибудь сжалься над ними! Любопытство буквально разрывало их изнутри!
Затем очередь дошла до Лу Хао. Тот с надеждой уставился на деревянную марионетку Шэнь Яня:
— Вы уже передали моё подношение Достопочтенному?
Марионетка Шэнь Яня сохраняла неподвижность, пребывая в образе внимательного слушателя.
Лу Хао хотел было выразить недоумение — почему этот кукольный образ выглядит столь живым, но при этом замер как истукан?
И в этот миг над морем разразился шторм, загремели грозовые разряды.
Шэнь Янь начал повествование об истории меча Ханьгуан.
— В древности жил Святой кузнец по имени Оу Ецзы. Три доли из десяти всех великих мечей под небесами были выкованы его руками!..
Каждое имя созданных им клинков эхом отзывалось в небесах:
— Чжаньлу, Чуньцзюнь, Шэнсе, Юйчан, Цзюйдюэ!
Лунъюань, Тай-а, Гунбу!
Лунцюань, Ханьгуан, Чэнъин, Сяолянь!..
Оу Ецзы был настоящим фанатиком своего дела. Каждое его творение становилось легендой, а владельцы этих мечей входили в историю как величайшие герои. Назвать его Святым кузнецом — значит не сказать ничего.
— Из названных мечей даже один-единственный способен вознести своего хозяина на вершину искусства владения клинком...
Гул!
Мозги слушателей буквально закипели — и вовсе не от громовых разрядов, а от самого смысла звучавших слов. Они и представить не могли, что в мире существовало столько легендарных клинков, каждый из которых заслуживал имени божественного!
Получить хотя бы один из них — невероятное благословение!
Любой из них делает владельца владыкой меча!
Кровь в жилах присутствующих закипела. А Лу Хао и вовсе потерял дар речи — ведь один из этих мечей достался именно ему! Собрать три клинка — значит стать первейшим святым меча под небесами. Пусть три ему не собрать, но даже один делал его бесспорным мастером!
Шэнь Янь мельком глянул на реакцию Лу Хао. Наблюдать за тем, как этот обычно холодный и собранный юноша краснеет до ушей, будто его схватили за горло, было весьма любопытно.
Затем Шэнь Янь поведал историю меча Ханьгуан и мастера Кун Чжоу.
Смутная эпоха, величайший святой меча, стоящий с клинком против целых армий — эти образы яркими вспышками возникали в сознании каждого.
Слушатели сжимали кулаки с такой силой, что ногти въедались в ладони. Вот каким должен быть настоящий мастер меча!
Шторм и молнии постепенно улеглись.
На Лу Хао скрестились десятки завистливых взглядов. Сволочь! Придётся ведь ещё и фальшиво поздравлять его! Почему им не везёт найти нечто подобное? Им хватило бы любого из клинков!
Над морем воцарилась молчаливая тишина.
И тут белая гусыня Бай Сун неожиданно гоготнула:
— А! А где Шэнь Янь?!
Лодочка Шэнь Яня оказалась пуста.
Аи и Капа тоже переглянулись в изумлении. Заслушавшись громовым голосом, они совершенно забыли про товарища. Судя по всему, во время бури куколку Шэнь Яня просто смыло за борт, и она пошла ко дну.
Шэнь Янь быстро скроил новую деревяшку, и с громким «бульк» она вынырнула из воды, с трудом карабкаясь на борт.
Кукла «смущённо» произнесла:
— Ой... зазевался и свалился в море.
Несколько человек тут же подошли ближе:
— Нахлебался воды? Давай, постучи по груди, срыгни!
К счастью, внимание быстро вновь переключилось на Лу Хао.
— Раз у Лу Хао теперь есть этот меч и он может призывать дух святого меча Кун Чжоу, получается, у Янь Ляна опять будут неприятности?
Янь Лян лишь фыркнул:
— Ему меня не одолеть.
Он держался уверенно, хотя в душе всё сжималось. Днём-то Лу Хао его действительно не побьёт — таков был уговор. Зато ночью будет гонять его на тренировках до седьмого пота! Янь Лян уже начинал опасаться своего спарринг-партнера, хоть и старался не подавать вида.
Чжао Лань тоже обратился к Лу Хао:
— Отныне ты официально входишь в наш отряд «Поэзия и песня».
Именно этим обещанием Чжао Лань заманил юношу в это место.
Сидевший неподалёку Янь Лян отчаянно замигал Чжао Ланю: зачем ты тащишь этого скрытного типа к нам?
Чжао Лань лишь хмыкнул про себя: этот парень теперь стал чертовски силён! Наш отряд «Поэзия и песня» не берёт кого попало. К тому же после вчерашнего покушения на Синдоу стало понятно, что боевая мощь их группы оставляет желать лучшего. Им нужен был сильный боец для серьёзных испытаний.
Присутствующие возобновили разговор.
Шэнь Янь облегчённо перевёл дух: дело сделано. Он давно уже не привлекал новичков.
А ведь едва войдя сюда, он заметил на глади моря весьма странную фигуру. Она находилась неподалёку от суденышка Архиепископа Джераса — судя по всему, со стороны Священного Города Фаньди.
На той лодочке сидела огромная птица. Хотя слово «птица» не совсем подходило: этот аватар то и дело превращался в необычного вида юношу.
Состояние аватара на лодке отражало реальный облик человека во внешнем мире, обновляясь лишь время от времени. Выходит, этот парень действительно умел перекидываться из человека в птицу и обратно!
Любопытно.
Шэнь Янь напрямую коснулся аватара духовной рукой.
* * *
Священный Город Фаньди. Квартал Святого Престола
Даже поздней ночью по улицам и переулкам шастали патрули рыцарей под предводительством священников.
Поговаривали, будто они подсчитали точное количество переписанных экземпляров второй части «Путевых заметок Голиана», проданных книготорговцами. Но число изъятых сегодня книг оказалось гораздо меньше итоговой цифры.
Это означало лишь одно: кто-то рискнул быть объявленным еретиком, но утаил книгу.
Для истовых верующих подобное казалось немыслимым. Рисковать жизнью ради какой-то книжонки?!
Похоже, указ Святого Престола не врал: эта книга несла в себе дьявольское искушение, ослепляющее разум добрых христиан и толкающее их в объятия зла. Иначе кто стал бы рисковать головой ради обычного чтения?
Демоническая сила этой рукописи поистине пугала.
Вглядываясь в темные окна, обыватели содрогались: любой их сосед, любой прохожий мог оказаться совращённым еретиком!
Ужас.
Вдруг снаружи раздались крики. Кого-то силой волокли из дома.
Седые волосы, изрытое морщинами лицо...
Разве это не старик Эльвин? Говорили, он был кладезем знаний, и местные дети часто ходили к нему за советом.
От этой мысли жителям становилось ещё страшнее. Мерзкий еретик! Неужто он совращал и их детей?!
А ведь раньше его все уважали, при встрече величали «учёным Эльвином». Кто бы мог подумать, что под маской добродушия скрывался затаившийся враг!
Снаружи старика волокли по мостовой, оставляя кровавый след. Еретик получил по заслугам — священники не раз твердили о низости подобных существ.
Но почему где-то в глубине души копошилась жалость?
Нет! Нельзя допустить, чтобы кто-то заметил хоть каплю сочувствия! Завтра же утром нужно привести детей к порогу Эльвина и публично проклясть его память. Впрочем, детей лучше оставить дома — они слишком уважали старика, еще ляпнут глупость...
В это время на крыше одного из домов сидел Су Му, взирая на ночной Фаньди.
— Безумный город. Безумные люди.
— Неудивительно, что наставники в Академии говорили: теология Фаньди ничем не отличается от шёпота демонов.
— Мудрые были люди. Жаль, много читали, оттого и померли рановато.
Не успел он закончить мысль, как его сознание бесцеремонно дернуло.
Су Му обомлел.
Бескрайнее море, звездная гора, хоровод падающих светил... Невиданное, немыслимое зрелище!
Но вместо страха Су Му ощутил азарт. Неужели... неужели он наконец столкнулся с теми самыми аномалиями из древних преданий?
Чжао Лань и остальные разглядывали лодочку новенького, заплывшую в центр моря.
— Ого, ещё один. Готов спорить, сейчас затрясется от ужаса.
— Старейшина Синьи, поставим на кон манускрипт Древних Дней?
Старейшина лишь закатила глаза: надо же быть таким азартным!
Но в следующий миг все замерли.
Новичок был облачён в странный балахон с длинными широкими рукавами. Он стоял на носу лодки, гордо вскинув голову. Взмахнув рукавом, парень проявил неожиданное дерзновение и прямо-таки рванул к звездной горе!
При этом он громко и декламаторски выкрикивал:
— Мой глас — глас Древних Дней!
— Мои слова — слова Древних Дней!
— Мои деяния одобрены мудрецами!
— Прочь с дороги, нечестивые твари!
У Чжао Ланя отвисла челюсть. Поэт! Безумный поэт, склонный к суициду куда сильнее, чем он сам!
Он же напрямую провоцирует неизведанное!
Парень точно свихнулся. Другого объяснения просто нет.
Остальные думали примерно так же. Лишь Архиепископ Джерас и Старейшина Синьи на мгновение нахмурились, а затем их лица изменились:
— Человек из Танчэна!
Только эти гордецы из Города Тан, признающие лишь земную мудрость и презирающие духов, способны не испытывать трепета перед неизведанным.
Под действием гравитации взлетевший было Су Му начал быстро терять высоту.
Но его декламация лишь набрала силу:
— В древности рыба Кунь превратилась в птицу Пэн и взмыла на девять тысяч ли...
Его фигура исказилась и обратилась в огромную птицу, устремившуюся ввысь.
Шэнь Янь даже замер от неожиданности. А парень-то с сюрпризом!
Он-то думал, что обитатели этого мира испытывают панический страх перед неизвестным, но, оказывается, везде есть исключения.
Век живи — век учись.
Парень цитировал «Свободное и беззаботное странствие»?
Впрочем, строчки звучали слишком просто и примитивно, утратив изящество оригинала. Да и знал новичок всего одну фразу.
И всё же Шэнь Янь, давно тосковавший по родному культурному наследию среди чуждого мира, ощутил странный трепет. Слышать знакомые строки здесь было подобно встрече с земляком на краю света.
Тем временем Су Му, так и не сумев долететь до вершины, сделал несколько кругов и вынужден был опуститься обратно на лодку.
Все уставились на него.
Чжао Лань мысленно поаплодировал: не будь они перед лицом Достопочтенного, он бы поднял палец вверх. Наглец! Попытаться бросить вызов Высшему существию — это надо уметь!
Все с невольным трепетом взглянули на горную вершину: какое наказание обрушит Великий на этого дерзкого смертного?
В это время Шэнь Янь закрыл глаза, концентрируя все силы духа. Когда он открыл их, его духовное тело ощутило глубокую усталость.
А на море белая гусыня Бай Сун сунула голову в воду, пытаясь освежиться от увиденного безумия.
Но в следующий миг птица судорожно дернулась и выдернула шею из воды:
— Т-там... там рыбища!
Её голос дрожал.
Все замерли. Рыба? Это спокойное море давно было им знакомо, кроме лодок здесь ничего не водилось. Да и что такого в какой-то рыбе?
Но люди всё же глянули за борт.
И у каждого волосы встали дыбом. Даже Архиепископ Джерас третьей последовательности ошарашенно прищурился.
Чжао Лань и вовсе шлёпнулся на дно лодки.
Рыба!
Невероятно, непостижимо огромная туша! В прозрачной воде, под светящимися звёздами, прямо под их лодками медленно проплывал гигантский тёмный силуэт.
Он был... исполинским.
Чудовище, не поддающееся описанию!
Как такое возможно?! Они считали это море абсолютно безопасным! Почему вдруг...
Все сглотнули подступивший к горлу ком.
Лица людей побледнели. Они медленно перевели взгляды на дерзкого новичка.
Пропали. Этот сумасшедший накликал беду на всех! Он разгневал Достопочтенного, и тот ниспослал карающего монстра!
Су Му тоже расширил глаза от ужаса. Тень в глубине была слишком гигантской! Превосходство в размерах подавляло разум, заставляя чувствовать себя ничтожной муравьишкой перед небесным хищником.
Пока все пребывали в оцепенении, гигантская тень под ними слегка сместилась, словно ослабив невидимую цепь.
И в этот миг загремел гром! Небо раскололось от оглушительного рокота, превосходившего рев любого шторма.
Из небесных разрядов донёсся древний, величественный голос:
«В Северном океане обитает рыба, и имя ей — Кунь. Размеры её так велики, что неисчислимы тысячи ли её тела...
Она превращается в птицу, и имя той птицы — Пэн. Спина её так велика, что неисчислимы тысячи ли её длины...»
Под аккомпанемент этого гласа море со страшным грохотом разверзлось, образовав исполинский водоворот.
И из самого сердца этой пучины с оглушительным всплеском поднялась невероятная, подобная горному кряжу туша!
В тот миг, когда гигантская рыба оторвалась от воды, её тело трансформировалось, обращаясь в немыслимых размеров птицу Пэн!
«В гневе взлетает она, и крылья её — словно тучи, закрывшие небо.
Устремляясь в Южный океан, она бьёт по воде на три тысячи ли и взмывает вверх на девяносто тысяч ли...»
Птица заслонила собой звёздный небосвод. Она была величественна и ужасающа!
Даже рев морских волн не мог заглушить трепета перед этим зрелищем. Настоящая ожившая легенда!
Все замерли с открытыми ртами.
Су Му смотрел в небо, забыв как дышать.
Боги... Как в мире может существовать подобное?!
Погодите... Эти строки... Эта картина...
«Свободное и беззаботное странствие»!
Это же «Сяояою»!
«Сяояою» из его родного Танчэна!
Пусть Танчэн и звался колыбелью культуры, они знали лишь одну-единственную обрывочную фразу! И даже с этой куцей строчкой, благодаря силе предков, они могли оборачиваться птицами!
Су Му задрожал всем телом.
Вот он — истинный глас Древних Дней! Вот они — истинные слова и деяния мудрецов!
Великое Неизвестное существо задействовало первозданную силу и наглядно явило им истинный облик древнего сказания!
Его жалкая «птичка» перед этим небесным исполином казалась смехотворной мошкой!
Запрокинув голову, он в молитвенном экстазе взирал на божественную птицу, сотканую из света далеких звёзд.
Вот она — подлинная мощь «Свободного и беззаботного странствия»!
Пока обитатели моря пребывали в шоке, Шэнь Янь чуть не валился с ног от усталости. Поддерживать столь детальную и масштабную иллюзию выпивало все силы.
Он поспешил вытолкнуть всех участников обратно, пока проекция птицы Пэн не рассыпалась на пиксели.
И разумеется, не забыл про дежурное устрашение для новичка.
Шэнь Янь подумал, что этот парень из Танчэна заметно отличается от остальных, а его способности весьма любопытны. Надо будет изучить его получше в следующий раз.
Покинув Море Дамона, Шэнь Янь с облегчением вздохнул:
— Тяжелая работа... зато какая тренировка духа! При случае надо будет показать им весь пантеон древних мифов и чудовищ.
— В конце концов, в нашей культуре хватает тварей помимо Куньпэна.
Потешив свое эго, Шэнь Янь с чистой совестью улегся спать.
Но для многих эта ночь стала бессонной.
* * *
На следующее утро. Верхний город, штаб-квартира отряда «Дилу».
Лу Хао пытался отлежаться после ночных событий. Он догадывался, что остальные участники так и не сомкнули глаз.
Вдруг в его комнату вошёл один из соратников с мрачной миной.
Лу Хао поднялся:
— Что случилось?
К чему такая хмурость с самого утра?
Мужчина помялся, а затем вздохнул:
— Выйди, сам всё увидишь.
Недоумевая, Лу Хао привёл себя в порядок и вышел во двор.
Там собралась толпа. Половину составляли свои — члены отряда «Дилу», включая стариков и детей. Вторую половину занимали незнакомцы.
Прислушавшись к разговорам, Лу Хао всё понял.
Пришли люди из отряда «Весенние воды». Прослышав о том, что Лу Хао проиграл Янь Ляну из отряда «Яньюй» и теперь едва ли сможет отвоевать права на шахту, они притащились, чтобы официально расторгнуть помолвку.
Лу Хао опешил. Он даже не знал, что был с кем-то помолвлен!
Он отозвал одного из старейшин отряда.
Тот вздохнул:
— Дело давнее... Три года назад, когда ты отвоевал для нас ту шахту, «Весенние воды» завели разговор о браке. Но всё подавалось как детская шутка, всерьёз никто не принял, вот тебе и не говорили.
Расторгнуть так расторгнуть, делов-то. Но эти визитёры явились ни свет ни заря, да ещё и при детях начали выговаривать обидные вещи!
Дети из отряда «Дилу» стояли, опустив головы, не смея пикнуть.
Гости просто увидели, что «Дилу» лишился шахты и потерял перспективы, вот и поспешили с помпой развязать себе руки.
На душе у всех было паршиво. Потеря шахты и так подкосила отряд, а тут ещё и соль на рану сыплют. Гости держались высокомерно и вызывающе — когда «Дилу» был на коне, они пели совсем иные песни.
Атмосфера накалилась.
Тут вперед вышел сам Лу Хао:
— Раз хотите расторгнуть помолвку — расторгайте.
— Но с чего вы взяли, будто я никогда больше не побежу?
Представитель «Весенних вод» лишь презрительно усмехнулся. Они-то изучили духа Янь Ляна! С таким древним воином обычным наёмникам не справиться. А по мере роста духовной силы Янь Ляна разрыв будет лишь увеличиваться!
Они расторгнут этот брак и сразу отправятся к отряду «Яньюй» — пробовать сосватать кого-нибудь туда.
Презрительные ухмылки гостей заставляли закипать кровь.
Кто-то из визитёров даже буркнул под нос:
— Никакого самообладания.
Поскольку отряды «Яньюй» и «Дилу» враждовали, гостям требовалось наглядно продемонстрировать свою позицию.
Лу Хао не дрогнул. Не верят в него? Решили унизить его отряд на глазах у детей и стариков?
Он медленно извлёк из чехла покрытый патиной и ржавчиной бронзовый меч и поднял его перед собой.
Пусть дети его отряда увидят это. Не только ребятам из «Яньюй» гордо выкрикивать про «Голубые небеса пали»!
Дети из отряда «Дилу» тоже имеют право на уверенность!
Лу Хао произнес голосом, в котором звенела сталь:
— Святой меча Кун Чжоу владел тремя клинками, и первый из них именовался Ханьгуан...