Лето 3672 года Третьей эры по континентальному календарю.
Указ «О расследовании и пресечении незаконной деятельности членов Святого Престола по созданию крупных загрязнений», изданный верховным командующим Альянса, его высочеством Гайей, официально вступил в силу.
Это постановление всколыхнуло весь мир. Речь шла о Святом Престоле — оплоте добродетели, милосердия и света, истоке веры для миллионов душ. И всё же… ошеломление быстро уступило место горькому пониманию: в глубине души никто не удивился.
В последние дни каждый свежий номер газеты «Мир во всем мире» пестрел скандальными заметками. Священников Святого Престола раз за разом ловили с поличным прямо на месте преступления, когда те посредством тёмных ритуалов порождали масштабные осквернения.
Не Гайя принуждал правителей рыть под Святой Престол — города сами жаждали расследования. Пускай многие искренне веровали в святость Престола, но кому понравится роль одураченного скота, которого бездумно ведут на заклание? Твоё доверие предают, над тобой насмехаются, за человека не считают, а ты в ответ обязан ещё и угодливо кланяться? Даже если бы за сутанами стояли не смертные клирики, а сам Творец, мало кто опустился бы до подобного рабского бесчестия.
Одиноким владыкам не хватало духу бросить вызов Святому Престолу. Но под эгидой Альянса, когда сомневаться начали абсолютно все, страх отступил. К тому же во время нашествия нежити святоши ударили в спину в самый критический момент. Из-за их предательства упала первая линия обороны, и тысячи обездоленных людей, бросив родные очаги, вновь превратились в беженцев. Гнев и обида на Святой Престол копились слишком долго. Посему совместными усилиями пылающих от праведного гнева пострадавших городов, объединённых владык и верховного командующего Гайи ошеломительный указ обрёл законную силу.
Постановление гласило сурово: священнослужители Святого Престола, находящиеся на территориях городов Альянса, обязаны безоговорочно содействовать следствию. Любое сопротивление или попытка бегства расцениваются как признание вины. В таких случаях Альянс оставляет за собой право на преследование и уничтожение преступников на месте.
Бескомпромиссная жёсткость формулировок повергла священников в оцепенение и панику. Главная беда заключалась в том, что ни один из них не выдержал бы серьёзной проверки. К тому же верхушка Престола — Папа и высшие архиепископы — находилась в Проклятых землях, с головой ушедшая в осуществление своей вековой мечты. В отличие от Альянса, Святой Престол не располагал магической сетью для мгновенной связи, так что священники соседних городов не могли даже согласовать действия, не говоря уж о взаимовыручке. Они столкнулись с кризисом, небывалым за всю историю существования Святого Престола.
В последующие дни страницы газеты «Мир во всем мире» превратились в настоящий трагикомический феномен. Служители культа разбегались как тараканы, а расследования вскрывали всё новые чудовищные тайны. Главным же откровением стало то, как масштабно и систематически святоши пользовались манускриптами Древних Дней для создания осквернений. Общество ещё не успело оправиться от самого факта издания указа, а его первые плоды с оглушительной скоростью рушили представления людей обо всём, во что они верили с самого детства.
Шэнь Янь внимательно следил за каждым новым выпуском.
«Фанатики из Святого Престола уверены, что стоят на пороге триумфа, как никогда близко к объекту своей веры, — размышлял он. — Но они не понимают, что именно сейчас, упиваясь собственным величием, они наиболее уязвимы для смертельного удара».
«Нежить, оставленная Авраамом в Проклятых землях, сыграла нам на руку, дав драгоценную фору, — продолжал анализировать Шэнь Янь. — Пока скопище мертвецов сковывает главные силы Святого Престола, у нас развязаны руки».
Не будь этого отвлекающего фактора, клирики на местах не бежали бы в панике, а засыпали бы Альянс анафемами и проклятиями, развязывая религиозную войну.
Время — удивительная вещь. Катастрофа, заваренная Авраамом, внезапно превратилась в идеальный шанс переписать старые правила. Впрочем, пока положение Престола стремительно рушилось, перед городами Альянса вставали новые, куда более жуткие вызовы. Несколько полисов полностью пали, сгорев в пожаре бунта собственной нежити. В тех же землях, что внешне сохраняли спокойствие, внутренняя гниль разъедала общество изнутри. Жестокие меры пресечения лишь распаляли угнетённых: обращаясь после смерти в нежить, они обрушивали на угнетателей сгущённую ненависть.
В умах нищих и обездоленных отказ правителей от мер, предложенных в газете, выглядел однозначно: власти сознательно растоптали их единственную надежду. Надежду на собственный надел земли, на скот, на честный труд и человеческое существование.
Разрушение этой иллюзии выплеснуло наружу годами копившуюся боль, отчаяние и ярость. Прежде у нищих не было оружия, но Авраам указал им путь. Они жаждали возмездия. Они хотели, чтобы владыки, смотревшие на них как на грязь под ногами, наконец заметили их существование. И если плата за это — потеря человеческого облика, то отчаявшимся терять уже нечего.
Пожар войны разгорался всё ярче. Ни молчание властей, ни жестокие карательные акции не могли сбить пламя.
Шэнь Янь регулярно проводил трансляции и публиковал сводки с мест восстаний. Он смотрел, как толпы обездоленных выходят на улицы. Люди на глазах у всех отказывались от смертной плоти, выкрикивая имя Авраама — Повелителя надежды, чтобы обрести вечную форму нежити.
— Пусть в священном пламени сгорит моя бренная плоть!
Плач, стоны, проклятия и молитвы сливались в оглушительный гул. В муках отчаяния они обращались в мстительных мертвецов.
Не по своей воле они ступали на этот проклятый путь — их попросту загнали в угол, не оставив никакого выбора.
Орды нежити заполонили улицы, уничтожая всё на своём пути. Это было единственное, что могли сделать отчаявшиеся души, лишённые всего.
Те, кто вчера и взгляда не удостаивал нищих, теперь в ужасе взирали на плоды собственного произвола. Переулки и главные проспекты превратились в арену хаотичных, кровавых боёв. От былой размеренной жизни не осталось и следа. Даже в Городе наёмников — месте, привычном к дикости и беззаконию, — люди бледнели при виде кадров из трансляций, что уж говорить о знати и правителях других земель.
Шэнь Янь сжал кулаки. Эти изгои, охваченные пламенем отчаяния, зажигали свет новой эпохи. Они сражались за человеческое достоинство и право на жизнь для тех, кто останется после них. Да, в глазах мира они были злодеями и чудовищами, но именно они закладывали фундамент нового порядка. Возможно, настанет день, когда имена этих борцов за справедливость будут высечены на мемориалах героев.
Трепещите! Ибо только когда с высокомерных владык сбьют спесь и заставят взглянуть суровой реальности в глаза, они сподобятся сделать правильный выбор.
Шэнь Янь неустанно разъяснял на страницах газеты неэффективность и дремучую отсталость рабского строя. Сделать это было несложно — он лишь воспроизводил базовые концепции из учебников своего прежнего мира.
Те, кто раньше с пренебрежением и насмешкой относился к его теориям, теперь, лицом к лицу со смертельной угрозой, были вынуждены вчитываться в каждую строчку.
В своих статьях Шэнь Янь делал упор не только на пороках рабовладения, но и на той колоссальной выгоде, которую принесёт обществу его отмена. Перемены должны были восприниматься как шаг к общему прогрессу эпохи, а не как разграбление аристократии ради ублажения черни.
«Взгляните на Город наёмников: простые люди обрели уверенность в завтрашнем дне, а знать — ещё большие богатства. Там царит мир, и происки Авраама оказались бессильны…»
Эти слова резали по живому правителей со всех концов континента.
Пока остальные полисы истощали ресурсы, теряли людей и наблюдали, как их дома превращаются в дымящиеся руины, Город наёмников, который должен был пострадать сильнее всех, расцветал с невиданной скоростью!
Прежде Город наёмников был синонимом нищеты и хаоса. А что теперь?
Местные жители, листая новостные ленты в сетевых кафе, сами пребывали в лёгком шоке. Они ощущали себя невероятными счастливчиками. Насущные заботы горожан теперь сводились к одному: как расширить свои мастерские и ремесленные лавки? Торговцы со всех уголков континента стекались в Город наёмников, скупая товары в таких объёмах, о которых раньше никто и помыслить не смел. Прежних производственных мощностей катастрофически не хватало. Для местных жителей это обернулось небывалым экономическим бумом.
Они думали о найме новых рабочих, о заработке монет и кармических заслуг, и совершенно забыли о той катастрофе, что принёс миру заговор Авраама.
Контраст между их сытой жизнью и кошмаром снаружи был разительным.
В сетевом кафе собралось немало бойцов из отряда «Железо и Кровь». Ныне они активно сотрудничали с отрядом «Тигр и Леопард», а старые обиды, как и обещал Шэнь Янь, сгладились, едва стороны выполнили условия договора. Теперь бойцам открылись двери в виртуальный мир.
Поначалу «железнобурые» лишь недоуменно переглядывались, читая сводки, а затем с весьма странным выражением лиц воззрились на представителей других отрядов, что ежедневно приходили к их штабу с претензиями.
— Кабы «Железо и Кровь» не согласились продавать простолюдинам семена да скотину, наш город сейчас полыхал бы точно так же, как и остальные! — громко заявил Чжао Лань, наслаждаясь моментом безупречного морального превосходства. — Сидели бы вы сейчас в окопах да рубились с нежитью, а не прохлаждались в сети!
Он набрал полный воздуха зоб и продолжил:
— Вы только о собственной выгоде печётесь! Город на краю пропасти, а вам хоть бы хны! Впрочем, вы же пришлые, пришли позже нас — небось, никогда и не считали Город наёмников своим домом!
Наёмники опешили.
Как вышло, что нарушение векового табу превратилось в благодеяние? Отряд «Железо и Кровь», который ещё вчера все клеймили позором, вдруг оказался спасителем Города наёмников?
Однако, глядя на ужасы из трансляций, возразить никто не мог.
Кто-то из толпы всё же буркнул:
— Да до вашего объявления у нас и так никто в нежить не обращался! С чего это вдруг ваша заслуга?
Но Чжао Лань мгновенно перебил его, повысив голос:
— Это называется дальновидностью, бестолочь! Мы ликвидировали угрозу в зародыше! Или ты хотел дождаться, пока у нас под окнами мертвецы плясать начнут?
Соратники по отряду «Железо и Кровь» смотрели на своего молодого господина с изумлением. С каких это пор их молодой лидер стал таким речистым? Впрочем, бойцы невольно расправили плечи. Какое там «тягчайшее преступление»? Они спасали город!
Гайя стоял возле Шэнь Яня, просматривая донесения из регионов.
— Пожар войны охватил весь континент, — произнёс он тихим голосом. — Если так пойдёт и дальше, сможем ли мы удержать ситуацию под контролем?
Шэнь Янь стиснул зубы:
— Сможем мы остановить этот процесс или нет, зависит исключительно от их выбора.
Он указал пальцем на портреты побледневших владык и градоначальников:
— Если они продолжат упрямиться и считать простых людей бесправным скотом, эта война не утихнет. И она должна продолжаться, ибо человеческое достоинство и право на жизнь — священны от рождения.
Гайя бросил на него долгий, глубокий взгляд.
— Впрочем, сложа руки мы тоже сидеть не намерены, — добавил Шэнь Янь.
Это восстание поднялось ради надежды, а не ради слепой мести или бессмысленного кровопролития.
В последующие дни события сменяли друг друга с умопомрачительной скоростью.
Пока положение в регионах ухудшалось с каждым часом, небольшие наёмнические отряды из Города наёмников — «Бесстрашные», «Дилу», «Яньюй» и другие, с кем Шэнь Янь поддерживал добрые отношения с самого начала, — один за другим объявили о свободной продаже простолюдинам посевного материала и племенного скота.
Шэнь Янь прекрасно понимал: сейчас миру необходимы первопроходцы. Как только найдётся тот, кто дерзнёт пробить брешь в старой системе, нерушимый прежде закон рухнет.
Новость ошеломила континент. Город наёмников точно с ума сошёл! Неужели он решил установить собственные законы вопреки всему миру? Как он смеет?
Эффект оказался прямо противоположным ожиданиям аристократии: число обращений в нежить в других городах подскочило вдвое. Нищие бунтовали с удвоенной силой: если Город наёмников смог, то почему их владыки отказывают им в этом? Надежда была так близко, но её намеренно топтали у них на глазах.
Но настоящим шоком стало заявление Расы духов. Эльфы объявили, что обучат простолюдинов Города наёмников превращать песчаные пустоши в плодородные пашни.
Никто не сомневался в возможностях Расы духов. Великий Изумрудный лес когда-то сам был бесплодной пустыней, пока поколения духов не превратили его в цветущий край с изобилием ресурсов. Город наёмников страдал от нищеты именно из-за сурового окружения: с одной стороны пустыня, с другой — Море призраков и Бездна. И теперь гордые духи добровольно вызвались помогать презираемой черни!
Мир словно сошёл с ума.
И пока правители находились в оцепенении, ударил новый, ещё более оглушительный гром.
Один из богатейших полисов континента — Город чародеев Кенья — объявил о продаже семян и скота простолюдинам, открытии мануфактур для создания рабочих мест и помощи в освоении новых земель без отчуждения владений знати.
Это известие окончательно потрясло основы аристократического мира. Кенья — оплот древней знати, обитель потомков павших династий, аристократов из аристократов! Как они могли пойти на такой шаг?
Разумеется, склонность Кеньи к переменам далась непросто. Шэнь Янь сыграл роль спасителя их экономики от финансового краха, а затем предложил знатным домам Кеньи грандиозный бизнес-план, от которого те просто не смогли отказаться.
Когда же в Кенье удалось полностью взять под контроль волнения нежити, над континентом воцарилась гробовая тишина.
Теория Шэнь Яня доказала свою абсолютную правоту на практике: достаточно дать людям надежду, и заговор Авраама рассеется сам собой.
Простолюдинам даже не потребовались гарантии — им хватило самого обещания.
И теперь правители сгоревших дотла городов, взглянув на ужасающие жертвы, задавались вопросом: ради чего они сражались? Плата оказалась слишком жестокой.
Шэнь Янь всматривался в горизонт:
«Рассвет нового мира неизбежен. Пора сделать эту искривлённую реальность хоть немного нормальнее».
«Впрочем, меня тревожит другое: куда исчез сам Авраам?»
* * *
Город наёмников. Городские ворота
В этот день малыш Дуду наконец-то выбрался к лавкам у городских ворот вместе с гурьбой местной детворы. Причина была проста: Суньцзы привязал к длинной палке на бечёвке Медного голубя и задорно дразнил им Дуду, маяча впереди.
— Шэнь Янь сказал: если ты не будешь выходить на улицу, то заплесневеешь! — заявил Суньцзы.
Дуду сморщил пятачок и принялся смешно подпрыгивать, пытаясь сцапать подвешенную игрушку.
Подпрыгнув очередной раз, малыш внезапно замер, уставившись на странного незнакомца. Напротив стены стоял одинокий молодой человек, устало прислонившись к каменной кладке.
Дуду и сам не знал почему, но этот юноша вызывал у него странное, подсознательное ощущение.
Тем временем Суньцзы сгрёб малыша в охапку:
— Короче, сегодня ты целый день будешь греться на солнышке возле лавки!
Затем он удивлённо хмыкнул:
— А? Ты чего?
Заметив застывший взгляд Дуду, Суньцзы повернул голову в ту же сторону. В следующее мгновение мальчишка со страху шлёпнулся на пятую точку, а его лицо мгновенно побледнело. Одинокий незнакомец медленно поднял тяжёлые веки и уставился прямо на них.
В голове у Суньцзы пронеслась единственная мысль:
«Так вот что имел в виду Шэнь Янь, когда рассказывал про опасности встреч с виртуальными знакомыми в реале... Не зря он говорил: развидишь — умрёшь на месте!»