— Так этот правитель… Кровавый тиран из Династии Крови? — опомнился Шэнь Янь лишь секунду спустя.
Старый чародей Усер как-то упоминал, что последний владыка Династии Крови тоже был носителем крови алой гнили.
Чжао Куо скупо кивнул.
Шэнь Янь вскинул взгляд на небо, где пылала огромная багровая луна.
— А кто тогда его последователь?
— Его единственный племянник, — отозвался Чжао Куо. — У Кровавого тирана не было прямых наследников. После его гибели племянник остался единственным законным преемником престола. Но взойти на него он не успел: аристократы, прежде трепетавшие перед жестокостью тирана, сплотились и свергли власть Династии Крови.
Перед глазами Шэнь Яня словно ожили картины далёкой эпохи: реки крови, бесконечные бойни, пропасть между знатью и простолюдинами — и правитель, получивший прозвище Тиран за то, что защищал отверженных.
В те времена его поступки казались безумием и дикостью. Он был обречён на глухое, беспросветное одиночество. С его смертью рухнули и его замыслы. Лишь единственный племянник продолжал хранить и исполнять волю погибшего владыки.
Шэнь Янь внезапно споткнулся на мысли:
— Постой… Династия Крови пала вековые эпохи назад. Как его племянник мог дожить до наших дней?
— Сие есть тайна, — ответил Чжао Куо. — Одни сказывают, будто во время своих походов Кровавый тиран снискал милость Бессмертных, а перед кончиной передал её сородичу, несущему ту же кровь. Другие уверяют, будто единственный уцелевший отпрыск царского рода давным-давно обратился в чудовище и перешагнул пределы человеческой природы. В эту версию верят охотнее. Ведь по какой-то причине этот принц примкнул к Городу грехов, став одним из сильнейших монстров в их иерархии.
«Лишь домыслы, — подумал Шэнь Янь. — Без единого документального свидетельства ни один историк не принял бы это всерьёз. Настоящую правду знает разве что сам выживший».
Шэнь Янь только собрался расспросить подробнее, как Чжао Куо вдруг спросил:
— Кому ты успел перейти дорогу в последнее время?
Шэнь Янь обомлел. В последнее время он вел себя тише воды, ниже травы — это на него вечно кто-то зарился. Кого он мог обидеть? Он в недоумении уставился на спутника.
Губы Чжао Куо тронула едва заметная, загадочная ухмылка:
— Иди вперёд — сам всё поймёшь.
Сердце Шэнь Яня ухнуло вниз. Это ещё что за загадки?
Сделав пару шагов, он оглянулся. За спиной никого не было — лишь пустынный переулок да его собственная тень, вытянувшаяся по камням.
Шэнь Янь нервно дернул уголком рта. Вот же жук этот Чжао Куо — нагнал страху и испарился! Впрочем, пустых слов тот на ветер никогда не бросал. Неужто преследователь боялся показаться, пока Командующий был рядом?
Шэнь Янь медленно шагал в тишине глухой ночи. То ли разыгралось воображение, то ли из тёмных подворотен действительно потянуло густым запахом крови, предсмертными хрипами и глухими стонами.
Он поневоле вздрогнул. Ночи в Городе наёмников таили липкий ужас: грех и насилие ползли из каждой щели, прячась под покровом тьмы. На этом фоне редкие призраки, едва заметно мерцающие в воздухе благодаря его обострённому восприятию, казались почти милыми. Эдакая безвредная компания среди мёртвого молчания.
Живые и мёртвые существовали в разных мирах. И хотя бесплотные духи выглядели жуть как невнятно, вреда материальному телу обычные привидения причинить не могли.
Сколько он так шёл, Шэнь Янь и сам не знал. Лунный свет вытягивал его тень по холодной мостовой. Он уже начал сомневаться в чутье Чжао Куо — может, за ним плелся обычный карманник?
На повороте, в глубокой тени зданий, стоял бродяга. Он с застывшей улыбкой уставился на Шэнь Яня.
Шэнь Янь запнулся. В Городе наёмников хватало оборванцев, он видел их сотнями, но этот запомнился особо. Дело было не в грязном вранье. Взгляд этого человека отдавал нечеловеческой лютостью — так смотрят не на равного, а на кусок парного мяса. Шэнь Янь помнил, как мимоходом пересёкся с ним взглядом у городских ворот.
Шэнь Янь замер. Встретить нищего ночью — дело обычное, но этот не сводил с него глаз. Не оставалось сомнений: парень пришёл именно по его душу.
Бродяга оскалился. Бурые пятна крови на его рванье ещё не успели подсохнуть.
Шэнь Янь лихорадочно соображал, где мог пересечься с этим типом. Если Чжао Куо прав, оборванец выслеживал его всю дорогу и показался только тогда, когда удостоверился, что жертва осталась без защиты.
Из глубины переулка донёсся скрежещущий голос. Бродяга поманил его пальцем:
— Подойди.
«Точно за мной, — сжался Шэнь Янь. — Ещё чего, сам подходить не стану. Но почему он сам стоит как вкопанный?»
Где носит этого Чжао Куо? Шэнь Янь не отличался храбростью, а его путь некроманта не давал боевых навыков — вся его выучка ограничивалась рукопашными тренировками. Пальцы сами собой легли на рукоять Алого меча осквернения. Простейший выпад и удар он отработал до автоматизма — лишь эта мышечная память спасала его от оцепенения.
Нищий не обратил внимания на его жест. Он продолжал улыбаться — безумно, жутко, так, будто его лицо распускалось бутоном.
Впрочем, не только лицо.
На коже бродяги проступили сотни мелкоточечных отверстий. Из этих сплошных дыр без единой капли крови поползли склизкие стебли. Они стремительно удлинялись, набухали и распускались бутонами, похожими на лотосы.
Отвратливое зрелище. Извивающиеся стебли тянулись во все стороны, а в сердцевине каждого цветка обнажались игольчатые клыки. Вглядевшись, Шэнь Янь похолодел: лепестками служили искажённые мукой человеческие лица.
Плеть за плетью стебли выползали из тьмы, устремляясь к нему. Человек, сплошь проросший лотосами из стенающих лиц!
Размышлять было некогда: стебли рванулись вперёд, и из зубастых пастей вырвалось облако белёсой пыльцы.
Шэнь Янь сглотнул. С такой тварью ему не сладить! Он уже дернулся прочь, как вдруг кожу на руках обожгло зудом — словно изнутри что-то пыталось пробиться наружу.
Вскинув руки, он обомлел. Так и есть: сквозь поры прорастали семена, испачканные его собственной кровью. Впрочем, едва соприкоснувшись с ней, они моментально обугливались и растворялись.
Бродяга в тени на мгновение опешил.
Шэнь Яня прошиб холодный пот. Схватки между наёмниками оказались куда изощреннее, чем он думал. Пыльца действовала как невидимые споры: оседала на жертве, въедалась в плоть и прорастала внутри, убивая без шума и пыли. На его счастье, кровь алой гнили обладала чудовищным разъедающим свойством — она выжгла паразитов до того, как они успели пустить корни.
Шэнь Янь отскочил назад, спасаясь от парящего облака.
— Из какого ты Пролога, парень? — прохрипел бродяга. — Твоя кровь уничтожает семена лотоса человеческих лиц...
Но ступить за пределы тьмы он так и не решился.
Не успел он договорить, как каменная кладка за его спиной с грохотом обрушилась. Багровый лунный свет заставил всю его фигуру вспыхнуть на виду. Наглая ухмылка мгновенно слетела с лица нищего. Объятый паникой, он метнулся к ближайшей тени.
«Боится лунного света?» — мелькнуло у Шэнь Яня.
И тут на алом диске полнолуния прорезался исполинский вертикальный зрачок. Хладнокровный, налитый кровью змеиный глаз.
От этого зрелища захватывало дух. Огромное око в небесах двинулось, и Шэнь Яню показалось, будто этот ледяной взор уставился прямо на него.
Морок? Или ещё одна уловка безумного бродяги?
Не успел он осмыслить увиденное, как из ниоткуда раздался дребезжащий старческий голос:
— Демонический змей Гайя. Ты находишься в Городе наёмников.
Наступила пауза, а затем раздался ледяной, дерзкий юношеский голос:
— И ты смеешь прогонять меня? Единственного наследника Династии Крови? На твоем месте я бы помалкивал. Раз ты молчал, когда тварь пожирала мирных жителей, то не раскрывай пасти и теперь.
Древний голос запнулся, пытаясь возразить:
— Даже в эпохи расцвета Династии Крови Город наёмников не входил в твои владения...
— Город наёмников совсем сгнил, — хмыкнул юноша. — Прежде тут царил дикий хаос, но у людей имелась гордость и сплочённость. А нынче вы пытаетесь разводить философию, да ещё и в истории ни черта не смыслите. Я — наследник престола Династии Крови, и в моих жилах течёт священная кровь Города героев! Назови хоть один уголок под этим небом, который не подвластен Городу героев?
Рядом бесшумно вырос Чжао Куо. Шэнь Янь перевёл дух:
— Стена — твоих рук дело?
— Демонический змей Гайя использует «Змеиный зрачок», прочесывая весь город, — кивнул Чжао Куо. — Всё, на что падает лунный свет, открыто его взору. Этот тип прятался по тёмным углам, вот я и решил выгнать его на солнце. То есть под луну.
Он помедлил и добавил:
— Династия Вечности, заложенная Городом героев, некогда властвовала над всем миром. Позже она распалась на четыре царства: Династию Крови, Династию Света, Династию Маурьев и Династию Безбрежного моря. Последняя пала первой, а руины Города наёмников когда-то были одной из её крепостей. И хотя пределы их владений усохли, венценосные особы каждого из четырёх царств до сих пор твердят, что вся эта земля принадлежит им по праву.
Так что заявлять наследнику Династии Крови, будто тот не имеет здесь власти — глупейшая ошибка. Пусть на деле царства давно нет, формально они считают своей собственностью каждый оплот бывшей Династии Вечности.
Шэнь Янь прекрасно понимал эту логику. В истории хватало подобных притязаний: реальное влияние — одно, а династические права — совсем другое, и уступать их никто не собирался. Назови старик иную причину, принц, может, и бровью бы не повел, но проигнорировать посягательство на свой титул не мог.
— И он вот так, в одиночку, заявился в Город наёмников? — удивился Шэнь Янь.
Чжао Куо скривился:
— Рассказывают, будто один престарелый наёмник высшего Пролога молил Демонического змея Гайю даровать ему секрет долголетия, обещая вечную службу. А Гайя даже взгляда на него не поднял — так и позволил легендарному воину сгнить от старости у своих ног. О нем ходят сотни легенд. Никто не знает, насколько он силен на самом деле.
Чжао Куо язвительно усмехнулся:
— Нынешние хозяева Города наёмников попросту боятся с ним связываться.
«Снова Город героев, — подумал Шэнь Янь. — В Манускриптах Древних Дней не раз упоминалось это место. Видно, тайн за ним числится немерено».
Из темноты переулка донеслись шаги:
— Раз кишка тонка вмешаться, так не путайтесь под ногами. Заткнитесь и не мешайте.
Повисла звенящая тишина.
«Ну и наглость, — подумал Шэнь Янь. — Сам нарывается на драку».
В ярком лунном свете показался юноша с обнажённым торсом. Его гладкая, совсем ещё юная кожа была испещрена витиеватыми заклинательными рунами.
Шэнь Янь онемел. Это и есть последний принц древней Династии Крови? Верный соратник Кровавого тирана, чудовище, живущее на свете неисчислимые века? Выглядел он до нелепого молодо.
Демонический змей Гайя мазнул узким зрачком по Шэнь Яню и Чжао Куо, после чего обернулся к застывшему нищему:
— Суйе. Гений из клана Урождённых Лотосом, избранник, которому пророчили славу легенды. Говорят, во время возвышения ты сорвался в безумие и пожрал собственных родителей и всю родню. Я немало удивился, узнав об этом. Такой стабильный Пролог, как «Лотос» — и вдруг породил чудовище.
Бродяга выскользнул из тени и дрожащим голосом произнес:
— Милость Вашего Высочества — великая честь для Суйе.
Он опустился на одно колено:
— Выходец из клана Урождённых Лотосом, Суйе Ляньшэн, приветствует Ваше Высочество.
Гайя воззрился на него сверху вниз:
— Ведаешь ли ты, дворянин Династии Крови, какое преступление совершил?
Нищий содрогнулся всем телом:
— Беззаконное убийство простолюдинов... По закону Династии Крови — карается смертью.
— Имеешь ли возражения? — ровно спросил Гайя.
Возражения? Да он был готов завыть от несправедливости! Судить его по уложениям царства, сгинувшего сотни лет назад! И если сам он звался чудовищем, то перед ним стоял настоящий монстр, гнилой до мозга костей.
Суйе проклял тот день, когда решил задрать пару оборванцев в пустыне на глазах у принца. Кто ж знал, что этот безумец увяжется за ним через полмира ради нескольких беспризорников! Почему? У него же чистейшая, благороднейшая кровь! С чего бы ему грудью вставать за нищих собак?
Суйе не понимал. Как и вся знать той эпохи, он стоял перед загадкой, которую ему не дано было постичь.
Шэнь Янь заворожённо наблюдал за происходящим. Суд павшей империи над последним из своих дворян. Сцена словно прорвала ткань времени.
Суйе Ляньшэн с детства проявлял редчайший дар. С малых лет он слышал лишь одно: «Суйе, ты станешь легендарным воином! Ты возродишь былую славу нашего клана!» Родители, дядья, дедья — все твердили это с фанатичной упертостью.
Клан Урождённых Лотосом влачил жалкое существование на обломках империи, и с самого рождения на плечи Суйе легло проклятие чужих надежд. Ребёнком он верил, что это его предназначение. Но с каждым новым Прологом прорыв давался всё тяжелее, а продвижение замедлялось. Его не бранили. Ему лишь ласково улыбались и шептали: «Старайся, Суйе. Ты — наша единственная надежда».
Эти ласковые речи со временем превратились в непрерывный адский шёпот, преследовавший его день и ночь. Улыбки близких казались оскалом, а похвала — тяжелым ярмом. Он мечтал сбежать. Мечтал стать обычным человеком, чтобы этот удушающий шёпот наконец смолк.
Мечты так и остались бы мечтами, если бы не тот ритуал откровения, призванный укрепить его дух.
Он совершил прорыв. Но, очнувшись, не нашёл ни родителей, ни сородичей. Лишь обрубки тел да лужи крови на полу свидетельствовали о том, что произошло, пока его разум пожирала скверна.
Сквозь кровавый туман пробились отрывочные воспоминания. Превращаясь в чудовище, он видел, как родные не пытались защититься — они с улыбками сами шагали в его разверстую пасть!
«Суйе... — шептали они с застывшими улыбками. — Пусть даже монстром, но возроди наш клан! Ты наша последняя надежда! Жри нас! Только так ты станешь сильнее! Клан Урождённых Лотосом обязан подарить миру легенду!»
Кошмар не закончился с его обращением. Он был обречён пожирать живых, дабы напитаться силой и исполнить волю мертвецов.
Суйе судорожно перевёл дыхание и вскинул взор на принца:
— Как Ваше Высочество чтит законы палача, так и я лишь исполняю долг перед своим родом!
Глаза Гайи обледенели:
— Я не спрашивал твоего мнения. Я лишь соблюдал порядок судопроизводства.
Вертикальные зрачки Демонического змея сузились в нить.
Стоящий на коленях оборванец начал сбрасывать кожу — слой за слоем, словно гадюка. Его плотские покровы усыхали и истончались, обращаясь в пустые чешуйчатые лоскуты.
Суйе знал: пощады не будет. Все звали его гением, но истинным первенцем царства был сам принц, овладевший древней техникой долголетия змеиного сбрасывания кожи.
Раскрыв засыхающие губы, Суйе прошептал:
— Ваше Высочество... Останки владыки... кто-то похитил...
Голос смолк. На камнях осталась лишь сухая змеиная кожа да остов истлевшего скелета.
— Я ведаю, — ровно произнёс Гайя. — Меня оповестили. Опавшие листья всегда возвращаются к корням.
Шэнь Янь судорожно сглотнул. Жуткая смерть: человек на глазах заживо превратился в змеиный выполок. И про какие останки владыки шла речь? Кровавого тирана? Но почему принц так спокоен? Он же верный племянник и соратник тирана! На осквернение праха венценосного дяди он должен был ответить кровавой местью.
Порыв ветра колыхнул сухую кожу, и под ней что-то блеснуло. Пергамент?
Шэнь Янь остолбенел. Отрезок Манускрипта Древних Дней! Точь-в-точь такой же листок из дневника, что попадался ему прежде.
В памяти всплыли недавние убийства в Городе наёмников, когда десяток людей сгорел от заражения страшным Полютантом. Неужто за всеми теми смертями стоял этот самый Суйе, разносивший заразу с помощью проклятого манускрипта?
Шэнь Янь сглотнул слюну. Этот принц ведь не трогает простых людей? Усер рассказывал: если при нем обидеть простолюдина, тот скорее вступится за беднягу.
Сердце забилось как бешеное. Страсть к древним тайнам перевесила страх. Он сделал осторожный шаг вперед:
— Ваше Высочество, позвольте я подниму.
«Я простолюдин, мне ничего не грозит», — твердил он про себя как заклинание.
Он нагнулся, сграбастал манускрипт и тут же пробежал глазами по строкам.
Гайя даже бровь поднял от такой дерзости. Обычный оборванец заглядывает в проклятый текст? Жить надоело? Но... почему зараза Полютанта не сжигает его разум?
Шэнь Янь жадно глотал строчку за строчкой. Обычные дневниковые записи!
* * *
«Вторая эра, 5431 год, 29 июля.
Пока господин майор и остальные разбирали священные артефакты, оставленные гигантами, я обнаружил за одиночным маятником скрытый зал, уставленный золотыми саркофагами. Как летописец, я обязан запечатлеть увиденное.
Вступив под эти своды, я ощутил мёртвую тишину. Однако меня не покидает чувство, будто из тьмы за мной пристально наблюдают сотни глаз.
В этих золотых гробах, должно быть, покоятся тела гигантов, хотя они куда меньше, чем я представлял. В представлении нашего мира Бессмертная раса гигантов была исполинской. Это открытие способно перевернуть все представления, и я должен внести его в хроники.
Зал огромен: стены сплошь уставлены саркофагами — я насчитал около тысячи. Здесь нашли упокоение все гиганты. Они погибли при сооружении Врат Дамона, но истинная причина их гибели покрыта мраком. Как и судьба двух племенных богов, что были захвачены гигантами — где их заточили, неизвестно. Если их не укрыли в этих горных руинах, то где же они?
Я принялся искать хоть какие-то зацепки. И в углу одного из саркофагов наткнулся на поразительные записи!
Почерк сбивчивый, торопливый, словно писец спешил и пытался сокрыть написанное от чужих глаз. Судя по сбитым надписям на внешних стенах, гиганты желали погрести свои тайны. Впрочем, среди них возникли разногласия, и кто-то тайком оставил эти строки.
Мне удалось расшифровать отрывок:
“Прежде чем слечь в гроб, я всё же решусь оставить эти строки.
Чужеземцы, мы провидели ваш приход. Вы заберете кое-какие вещи, но главное останется сокрыто. Как угасающий народ гигантов, мы дали клятву не оставлять следов, дабы время предало нас забвению и никто не повторил наш губительный путь. Но спасут ли грядущие поколения от катастрофы неведение и тьма? Возможно, лишь зная истину, потомки извлекут урок из нашей гордыни и не переступят порог запретного. Если эти строки попадут к вам, донесите их до каждого: пусть страх удержит смертных от рокового шага.
Собрав осколки Горнила жизни, мы изучили их и осознали, что в бескрайней бездне космоса обитают боги. Но они слишком далеки от нас, и любые призывы долетали лишь до пустоты...”»
(Удивительно! На Горниле жизни имеются записи о богах? Но кто начертал их?)
Чем больше ответов получаешь, тем гуще становится тьма...
«“Мы вечно трепетали перед неведомым. Даже зная о существовании космических богов, мы лишь изумлялись. Но, углубившись в манускрипты Древних Дней, мы открыли ужасающую правду. Задолго до нас человечество уже воззвало к звездным божествам — и получило ответ!
Это открытие повергло наш народ в смятение. Боги могли таиться среди нас, подстерегая жертву! Охваченные паникой, мы устремились к исследованию Древних Дней. Но именно это и стало началом конца.
Из текстов Древних мы почерпнули способ усыпить бога с помощью одиночного маятника. Мы провели ритуал — и он увенчался успехом! Нам удалось пленить двух божественных сущностей, подстерегавших нас во тьме. Затем из тех же манускриптов мы узнали, как запереть пленников, и отдали все силы на возведение Врат Дамона.
Лишь закончив Врата, мы осознали страшную истину. Нас обвели вокруг пальца. Боги... исправили Манускрипты Древних Дней! Они подкинули нам ложные сведения, заставив своими руками выковать одиночный маятник и Врата Дамона!”»
* * *
Шэнь Янь обомлел. Предательство, манипуляции, космическая игра!
Врата Дамона строили как тюрьму для богов? Но истинное их назначение оказалось иным! Божества сами стравили гигантов, заставив выстроить эту конструкцию. Зачем?
За этим кроется главная тайна этого мира: гибель гигантов, природа богов... Потрясающе!
Шэнь Янь вознамерился впиться в следующие строки, как вдруг бледная узкая рука вырвала манускрипт прямо у него из-под носа.
— Умереть просто, простолюдин, — произнес Гайя. — Но жизнь стоит того, чтобы за неё держаться.
Шэнь Янь ошеломлённо уставился на свои пустые ладони. Он же читает с сокрушительной скоростью, дайте дочитать!
Но как только текст сгинул из глаз, зрачки Шэнь Яня заволокло мёртвой серой пеленой.
Гайя нахмурился. Заражение вспыхнуло мгновенно! Но почему, пока парень читал, Полютант никак не проявлял себя?
Чжао Куо сгреб за шиворот обмякшего Шэнь Яня.
Остатки разума Шэнь Яня сжались в комок. «Опять... Снова начинается!»
«Боже, мы же посреди переулка! Чжао Куо опять выкинет какую-нибудь бесстыдную штуку? Ладно ночь, людей нет, но тут же принц стоит!»
«Сейчас меня прямо на глазах...»
Он вздрогнул. Впрочем, стыд тут же затопило волной галлюцинаций.
— Спаси! Спаси нас! — загрохотали в ушах потусторонние голоса. Один мужской, один женский — они шептали, но этот шёпот накрывал весь мир. Леденящий шёпот, способный расколоть череп.
Перед глазами встал образ двух закованных божеств. Тяжёлые цепи врезались в их плоть, и из ран струилась золотая кровь. Они звали на помощь, используя Полютант для трансляции мольбы. Этот зов обладал нечеловеческой, всеподчиняющей силой.
И тут Шэнь Янь ощутил прохладу в нижней части спины... а затем последующий ощутимый шлепок.
Чжао Куо рассудил, что ситуация крайняя, и без радикальных мер тут не обойтись.
Сознание Шэнь Яня на миг просветлело. Он обнаружил, что прижат к стене здания, а дюжий мужик за его спиной вытворяет нечто совершенно непотребное.
В голове образовался абсолютный вакуум.
Чжао Куо навис над ним и низко, с хрипотцой прорычал прямо в ухо:
— Нравится?
Зрачки Шэнь Яня расширились. В черепной коробке набатом загремело: «Нравится? Нравится?!» О господи!
Он с ужасающей чёткостью ощущал каждый сустав этих огрубевших пальцев, скользивших словно шершавый ветер по полю, словно ливень по ущелью, словно камнепад в горную теснину.
Шэнь Янь ошалел окончательно!
Гайя поглядел на это пару секунд и брезгливо буркнул:
— Дикие аристократические забавы.
В этот момент Чжао Куо опустил руку. Но бугристая ладонь успела оставить неизгладимый отпечаток на чувствительной коже.
Шэнь Яня колотила мелкая дрожь:
— Хватит... Будет! Я пришёл в себя!
Он попытался отпихнуть руку Чжао Куо. Снимите меня с этой стены!
Если кто-то узнает об этой сцене — он за себя не отвечает!
Обессиленный Шэнь Янь сполз по стене как тряпичная кукла. Он с обиженным видом спешно подтягивал штаны. Ему хотелось провалиться сквозь землю. Любой прохожий решил бы, что бедолагу только что обесчестили прямо на мостовой!
Хотя, если разобраться, «мост» лишь чуть задел краюшек бутона.
Шэнь Янь впился в Чжао Куо яростным взглядом. Совсем страх потерял! Так недолго и до реального штурма дойти!
— Работает отлично, — невозмутимо констатировал Чжао Куо. — Быстро оклемался. А я-то думал, придется...
— Молчи! — вовремя рявкнул Шэнь Янь.
Продолжение «методики» он знать не желал. Раз уж остановились на «ветре над полем», следующий шаг явно сулил «клинок в пучину».
— А где принц? — перевел тему Шэнь Янь.
Манускрипт-то он недочитал! Убыток, чистый убыток!
— Сбежал, — ухмыльнулся Чжао Куо. — Постеснялся смотреть на такие непотребства.
Шэнь Янь только зубами заскрипел. Какие ещё непотребства?! Это было вынужденное спасение жизни!
Ноги у Шэнь Яня подгибались, как у варёной креветки. Чжао Куо взглянул на небо и без лишних слов взвалил его на плечо.
Шэнь Янь уставился на оставшийся на земле скелет:
— Забери его. Я понес огромные убытки, пусть будет мне компенсацией!
Сухие кости редкого специалиста — тоже ценное приобретение.
— Пролог у него был ого-го, — одобрительно заметил Чжао Куо.
Вернувшись на склад, Чжао Куо уложил скелет рядом с тремя другими трупами. Шэнь Янь сразу же окрестил его Лянем. Остов казался удивительно белым, без единого пятнышка — красивый костяк.
Уложив парня на кровать, Чжао Куо поддел его:
— Всё ещё в себя не пришёл? Подумаешь...
Будь всё всерьёз, он бы вообще в кисель превратился.
Шэнь Янь зажмурился. Слушать эту пошлятину сил не было — чувство стыда выжигало изнутри. Он лежал, заново переживая тот ужас: его прижали к стене прямо на улице... Да ещё и облапали почем зря. И ведь даже не пожалуешься — сам же просил спасти!
А пальцы у этого гада... такие мозолистые, а суставы — такие крупные... И то, к чему он сам случайно прикоснулся... Выходящий за рамки разумного размер.
Переведя дух, Шэнь Янь достал старую шкатулку.
В этот раз требовалось связаться со старейшиной расы духов, дабы тот принес Пролог Погонщика трупов на чёрный рынок.
Погрузившись в иллюзорный мир, он призвал участников.
Белый гусь Бай Сун готов был дать себе затрещину. Он-то надеялся, что загадочный Владыка потерял к нему интерес, но его снова вытащили на приём!
Синдоу уточнил у старейшины Синьи детали обмена. А затем спросил, может ли он сам передать подношение служителю Владыки. Старейшине Синьи появляться в Городе наёмников было небезопасно, а астрологу сделать это не составляло труда.
Шэнь Яню было всё равно, лишь бы добыть нужный предмет.
Встречу своротили за считанные минуты. После пережитого заражения Шэнь Янь валился с ног, да и мысль о том, как его «спасали», не давала покоя. Память о произошедшем подёрнулась дымкой, и он сам не знал, сколько всё длилось. Расспрашивать Чжао Куо было выше его сил. Но судя по тому, как горели отжатые ягодицы, экзекуция продолжалась долго.
Всю ночь он метался в полусне. А сны снились такие бесстыдные, что о них стыдно было подумать даже самому себе.
* * *
Город Фанди. Святой Престол, самое глубокое подземелье Инквизиции.
Здесь не знали смены дня и ночи. Лишь тусклая керосиновая лампа вспыхивала на считанные минуты, разгоняя мрак.
Смотритель тюрьмы Бельки поднял фонарь и проговорил избитую фразу:
— Дорогой архиепископ Джерас, не желаете ли что-нибудь сказать сегодня?
Ему тошно было произносить эти слова. Узник, молчавший десятилетиями, последние дни находился в странном возбуждении, но ни одна из его фраз не годилась для доклада наверх. Проговорюсь Бельки хоть о слове — и место смотрителя тут же займёт другой, а его собственный труп сгниёт в сточной канаве, недоступный даже для бродячих псов.
Прикованный к стене уродливый старик поднял голову:
— А знаешь ли ты, что секта Тёмной Луны когда-то была лишь крошечным еретическим учением? И лишь в один миг её внезапно провозгласили «осенённой божественной милостью».
— Великая удача для секты, — вздохнул Бельки.
История возвышения Тёмной Луны была у всех на слуху: дева, родившая от змея, явила миру полный Пролог Божественного сына и Божественной девы, что и привело к расцвету культа.
Старик скрипуче расхохотался:
— Повтори ложь тысячу раз — и Святой Престол сам в неё уверит! Да и в самой секте давно молятся на эту сказку. Впрочем, если Святой Престол сумел сфабриковать собственную историю, что им стоило выдумать небылицу для мелкого культа?
Бельки обомлел.
— Последовательность Божественного сына и Девы существовала издавна, — продолжал скрипеть узник. — И никакая связь женщины со змеей для этого не требовалась. Кто-то попросту переписал содержание Пролога. Возвышение Тёмной Луны — не случайность. Их возвеличили намеренно, вознеся ничтожную секту на вершину. И цель была прозрачна: архиепископы Тёмной Луны несли кровь первого Папы Римского и могли прочесть Манускрипты Древних Дней, добытые им. Святой Престол возвысил их, дабы прибрать к рукам тайны, а затем низверг в ад.
Сфальсифицированная история, в которую уверовали и палачи, и жертвы.
— Скажи, разве ваш Престол не смешон?
Бельки молчал. Тот, кто жаждал раскрыть Манускрипты, и был кукловодом. А единственный хранитель истины увядал в этой подземной могиле. Доложи Бельки хоть слово — и в соседней камере появился бы новый узник. Некоторые тайны должны уходить в землю.
— Архиепископ Джерас, стало быть, по делу вы снова ничего не скажете? — сухо спросил Бельки. — Что ж, похоже, выслужиться и убраться из этой дыры мне не светит. Дали бы хоть какую зацепку...
Старик прокаркал:
— Скоро... Скоро я покину эти стены.
Бельки лишь качнул головой. Узник, просидевший сотню лет в изоляции, надеялся на спасение? Секту Тёмной Луны сохранили лишь как приманку, дабы заставить Джераса заговорить.
«Знать слишком много — сущий вред», — подумал смотритель.
Масляник угас. Во тьме снова воцарилась гробовая тишина. Архиепископ Джерас так и не сказал ничего полезного.
* * *
На следующее утро Шэнь Янь очнулся от кошмара с единственной мыслью: «Невозможно. Вся эта срамная дичь физически не могла произойти. Размеры не те».
Каменному песту не расколоть раковину без следа!
Переведя дух, он облегчённо вздохнул: слава богу, рядом никого нет и никто не слышал его бреда.
Выбравшись из склада, он взглянул на новый экспонат — белоснежный скелет Ляня.
С улицы донёсся голос Суньцзы:
— Шэнь Янь, иди козье молоко пить! Сегодня наша очередь!
Ребятня со сливочными усами на губах счастливо уплетала угощение из мисок.
Шэнь Янь аппетита не чувствовал. Он спросил, где Чжао Куо — смотреть тому в глаза было тошно, но отправляться на чёрный рынок за Прологом Погонщика трупов без Командующего он не рисковал. Ему ответили, что Чжао Куо в лавке.
Дождавшись, пока дети докушают, он повёл их к городской черте. Старый чародей Усер поплелся следом.
Подойдя к прилавку у ворот, Шэнь Янь оторопел. Чжао Куо действительно был там. Но рядом с ним устроился полуобнажённый юноша лет четырнадцати, сплошь покрытый таинственными рунами.
Последний принц Династии Крови — Демонический змей Гайя!
Этот тип как ни в чём не бывало уминал их рыбу в томатном соусе!
Ещё у подступа к воротам Усер молча юркнул в сундук со священным артефактом. Шэнь Янь мысленно спросил:
«У вас с ним старые счеты?»
«Город чародеев Кенья когда-то входил в Династию Крови, — отозвался Усер. — А я... был знатным дворянином. И хотя империя давно пала, у Его Высочества могут быть собственные взгляды на этот счёт».
Шэнь Янь впервые ощутил гордость за своё простое происхождение. Простолюдином быть куда безопаснее. Да, в эпоху Династии Крови беднякам жилось несладко, но они пользовались защитой правителя, которого не понимал ни один дворянин.
Принц вызывал у него невольный интерес. В век засилья знати правитель, восставший против собственной аристократии — феномен немыслимый. А этот юноша оставался единственным живым мостом в ту эпоху.
Шэнь Янь решительно направился к прилавку: в руках у Гайи остался недочитанный дневник!
На столе перед принцем покоилось оружие — сгусток живой металлической ртути. Она пульсировала, непрерывно меняя очертания и способная принять форму любого клинка. Настоящее чудо.
«Осквернённое орудие Кровавого тирана, о котором рассказывал Усер», — догадался Шэнь Янь. Теперь оно перешло его племяннику.
Шэнь Янь первым делом буркнул Чжао Куо:
— В этот раз никаких последствий! Честно, я всё проверил!
Взгляд Чжао Куо стал непередаваемо выразительным.