Чтобы открыть путь к руинам гигантов на высокой горе, требовался ключ — Огонь безумия, таившийся в Проклятых землях Боя.
Для Шэнь Яня эта весть отнюдь не зазвучала обнадёживающе.
Пусть из самих руин давно вынесли всё ценное и никаких сокровищ там больше не оставалось, любой поднявшийся на вершину мог случайно наткнуться на следы, связанные с божествами, или обнаружить Врата Дамона. В записях Небесного толкователя ни словом не упоминалось, затёрли ли они перед уходом древние знаки и фрески, оставленные Бессмертными на каменных стенах.
К тому же, если бы в святилище и не сохранилось ни единой ценной вещицы, там наверняка всё так же раскачивался гигантский маятник, погрузивший бога в вечный сон. Подобно неумолимому ходу времени, он продолжал отсчитывать мгновения. Что случится, если кто-то сломает этот механизм или заставит его замереть? Лишившись усыпляющего ритуала, не очнётся ли бог от своего забвения?
Могущество божественной сущности не вызывало сомнений, и её пробуждение вряд ли сулило миру хоть что-то хорошее.
Слишком много неизвестных.
Шэнь Янь предпочёл бы, чтобы никто и никогда не отыскал дорогу к той вершине. А значит, тайна Огня безумия должна была остаться лишь между ним и Дуду.
Юноша намеревался расспросить малютку об этом пламени подробнее, но хитрый крошечный Бессмертный, выманив у него несколько медных голубей, тут же умчался прятать своё сокровище. Сметливый карапуз улучил момент и испарился в мгновение ока.
Покачав головой, Шэнь Янь решил составить разговор с наставником Усером — старым чародеем и признанным эрудитом, опустив, разумеется, самые опасные подробности. Дело было не в недоверии: просто чем меньше душ знало о тайне, тем спокойнее спалось.
Легендарный чародей, чья золотая рука лениво перебирала в воздухе пальцами, не скрывал изумления:
— Проклятые земли Боя?
На вопрос Шэнь Яня он ответил с отчётливым сомнением:
— Для смертных те края — запретный рубеж. Даже если туда ступит нога полубога, от него останется лишь горстка белых костей. Сам я там не бывал, однако в одном старинном фолианте, принадлежавшем магу смерти, встречал упоминания о Боя. Там нет и намёка на жизнь. Земля усыпана останками древних тварей, о которых не сыскать сведений ни в одном бестиарии. Обугленные туши и пожелтевшие остовы лежат там целыми горами.
— Обугленные? — переспросил Шэнь Янь. — Разве Проклятые земли — это вулканическая пустошь или место подземных разломов?
— Никто из ныне живущих не пробирался вглубь тех земель, так что истинный лик рельефа скрыт во мраке, — ответил чародей. — Однако автор тех записок утверждал, что никаких вулканов или подземного пламени в Боя нет. Зато вся земля покрыта вытекающей отовсюду странной едкой жижей. Она смердит так, что выворачивает нутро, и годами скапливается в оврагах, воронках и низинах. Эта дрянь не падает с неба проливным дождём, а просачивается прямо из недр. Стоит обыкновенному человеку хотя бы краем одежды коснуться этой жижи, как вся плоть с его костей моментально сползает...
Погрузившись в воспоминания о прочитанном фолианте, Усер добавил:
— Возможно, лишь давным-давно исчезнувший орден магов смерти знал, что там происходит на самом деле.
Заметив во взгляде Шэнь Яня немой вопрос, он пояснил:
— Прежде среди некромантов существовало два пути. Помимо обычных чародеев, зарабатывавших на жизнь наёмничеством, встречались и те, кого едва ли можно было назвать людьми. Они полностью лишались плоти, превращаясь в ходячие скелеты, удерживающие внутри лишь собственную душу. Такой облик казался слишком жутким и противоестественным, за что их преследовали и изгоняли. Со временем они и вовсе канули в небытие, однако некоторые хроники утверждают, что истоки их искусства уходили как раз в Проклятые земли Боя.
Усер сделал паузу и покачал головой:
— Впрочем, ненавидели их не только за костяной оскал. Их рассудок отличался крайней нестабильностью. Обречённые жить без плоти, они испытывали неодолимый мучительный голод по живой ткани, из-за чего легко впадали в безумие и перерождались в гулей. К слову, в Проклятых землях не встречается живых существ, зато гулей там пруд пруди. Они подкарауливают случайных путников, хотя способны существовать веками, вообще не принимая пищи.
Судя по описанию, Боя представляла собой сущий ад, по крайней мере для смертных.
Шэнь Янь осторожно поинтересовался, не слышно ли было о каком-то особом, необычном пламени в тех местах.
Усер снова покачал головой:
— Разве что у нынешних магов смерти сохранились отрывки рукописей их древних собратьев. Это единственная нить, которая может куда-то привести.
Впрочем, старого чародея радовало подобное любопытство: лишь тот, кто стремится заглянуть за горизонт тайного, способен зайти далеко по пути познания.
Шэнь Янь ничуть не расстроился из-за отсутствия сведений об Огне безумия. Напротив, про себя он подумал: «Чем меньше людей ведает о его существовании, тем лучше для всех».
* * *
За окном уже рассвело. Освежившись и перекусив, Шэнь Янь собрался по делам.
Суньцзы и остальные ребятишки из числа потомков Династии Крови ушли забивать животы в школьную столовую. Они могли бы позавтракать и дома, со своими, но приток новых учеников вызвал у детворы бурный восторг. Им не терпелось поглазеть на новичков и свести новые знакомства — обычное дело для ребятни, которой всегда повеселее в компании сверстников.
Покончив с едой, Шэнь Янь вышел на улицу.
В Город наёмников один за другим прибывали странники из далёких краёв: авантюристы, торговцы, будущие ученики.
Прежде Шэнь Янь предполагал, что после публикаций в газете «Мир во всем мире» об Академии Хуася в городе начнётся небывалый ажиотаж. Похоже, его прогнозы сбывались.
Поскольку до начала занятий оставался запас времени, юноша не стал спешить в академию, а решил немного прогуляться по улицам, прислушиваясь к свежим слухам.
— Вчера под вечер у городских ворот объявилась целая группа исследователей тайн! — донеслось из толпы.
— Говорят, явились проверить, существует ли Академия Хуася отряда «Тигр и Леопард» на самом деле. Мол, статьи в газете «Мир во всем мире» звучат слишком дико и походят на хвастливую байку.
— Эх, не видели они вчерашней церемонии открытия! Наштудируй они её, поняли бы: газета ещё скромно всё описала!
— Надо же, учёные мужи решили изучать обычную школу как какую-то нераскрытую тайну мироздания!
Местные жители своими глазами наблюдали, как день за днём поднималась Академия Хуася, а потому воспринимали происходящее как должное. Однако для чужаков, знавших о ней лишь по слухам да строчкам из прессы, это место казалось окутанным плотной завесой загадок.
— А ещё полно наёмников из соседней мелочи пришли...
— Ага, примчались проверять, правду ли пишут в «Мире во всем мире» про свежие события или всё выдумано.
На самом деле подобные гонцы устремились не только в Город наёмников, но и в другие уголки континента. Поселения отправляли разведчиков, дабы убедиться в достоверности газетных заметок: слишком уж потрясающими воображение оказывались вести. Будь они правдой, последствия затронули бы не только указанные города, но и весь окружающий мир.
Слушая уличные разговоры, Шэнь Янь невольно улыбнулся.
Стоило наёмникам убедиться в правдивости заметок, как они разнесут по своим землям ошеломляющую весть: отныне существует печатное издание, способное мгновенно преодолевать любые расстояния и доносить свежие новости из самых разных уголков земли.
Как и кричали мальчишки-разносчики: «Узнай обо всём на свете, не покидая порога!»
Казалось, огромный мир в одночасье стал намного меньше.
Наступала эпоха невиданного прежде информационного прорыва. Люди постепенно привыкнут к ежедневным газетам, и пропущенный выпуск станет вызывать чувство оторванности от жизни — совсем как в прежнем мире Шэнь Яня, где рука сама тянулась к экрану смартфона, даже если на нём не появилось ни единого уведомления.
Среди прочих слухов внимание юноши привлекло ещё несколько любопытных новостей.
Во-первых, в город заявилась группа весьма высокомерных чародеев, именовавших себя «потомками драконов». Шэнь Янь решил при случае подвести к ним Дуду: пусть малыш проверит их подлинность, а то и отыщет дальнюю родню.
Во-вторых, в Город наёмников прибыла горстка скрытных магов смерти. У самых ворот у них едва не вышла стычка с местными бойцами.
До кровопролития не дошло лишь по той причине, что, вознамерившись призвать нежить, некроманты с изумлением обнаружили: на их зов не откликнулось ни единого покойника.
Сцена вышла до того конфузной и нелепой, что собравшиеся зеваки смотрели на пришлых колдунов с искренней жалостью.
В Городе наёмников могущество заклинателей мертвецов урезалось едва ли не наполовину. А всё потому, что... любую тушу или останки, находимые в окрестностях, местные бойцы немедленно забирали и запечатывали! С одной стороны, за предотвращение аберраций полагались кармические заслуги. С другой — каждый надеялся приберечь тело про запас: когда накопится достаточно кармы, его можно будет обменять у Шэнь Яня на Статую Внешнего пути, а для этого ритуала требовалось собственное сырьё.
Словом, мёртвые тела превратились в драгоценный дефицит, и никто не собирался разбрасываться ими в диких полях на радость некромантам.
Говорили, пришлые чернокнижники опешили до глубины души.
Маги смерти привыкли считать себя грозной силой, ведь в этом мире не было недостатка в брошенных трупах. Пока обычные заклинатели тратили целые состояния на редкие компоненты, некроманты брали нужные ресурсы прямо из-под ног.
И вдруг оказывается, что в самом хаотичном и беззаконном приюте наёмников нет ни единого бесхозного покойника!
Что за абсурд? Неужели это тот самый Город наёмников?
Потрясение оказалось столь великим, что неудачливые колдуны даже не заметили, насколько жалко выглядели со стороны.
Впрочем, приезжих поражали и другие удивительные вещи.
К примеру, дети бедняков совершенно открыто проносили еду через шумный рынок, держа её над головой.
Обычные горожане не таясь доставали из карманов монеты и спокойно покупали зерно.
Прежде столь слабые, подобные насекомым создания не смели и помыслить об открытом владении хоть какими-то благами. Неужели им больше не нужно с опаской выкраивать жалкие крохи ради выживания?
Конечно, забредающего в глухой тёмный переулок бедолагу по-прежнему могли обобрать. Но на главных улицах никто не покушался на добро, наглядно выставленное напоказ.
Дерзость казалась невероятной, почти немыслимой.
Приезжие не знали, что местные грабители и бродяги давно ходили избитыми и беззубыми. Никому из них не улыбалось стать добычей для наёмников, у которых при виде любого нарушения закона загорались глаза. Охотники за кармой только и ждали, пока кто-нибудь рискнёт пойти на преступление: бедняги-бродяги не раз слышали, как мечники сокрушались из-за нехватки «добрых дел».
Шэнь Янь и сам заметил, что уличных воришек и мелких сорвиголов в городе заметно поубавилось. Промысел стал убыточным, и большинство вчерашних карманников предпочло сменить профессию от греха подальше.
Так система накопления кармических заслуг исподволь преображала город. Перемены происходили настолько органично, что никто даже не удивлялся новому порядку.
«Пока меня не было, многое изменилось», — отметил про себя юноша, и эти перемены пришлись ему по душе.
Раньше Город наёмников не мог похвастаться особыми товарами, и купцы обходили его стороной. Теперь же в ворота въезжал один торговый караван за другим.
Во-первых, после репортажей из Кеньи разнеслась весть о солодовом сахаре, и предприимчивые дельцы решили завернуть сюда на разведку.
Во-вторых, заметка о переселении Народа глубин к прибрежным водам привлекала тех, кто чуял поживу за версту. Морские обитатели веками оставались недосягаемы для сухопутных, а ведь морские недра таили несметные богатства! Редкие ингредиенты для заклинаний всегда ценились на вес золота из-за сложности погружения и дороговизны аренды судов. Для жителей глубин добыча этих ресурсов не составляла труда, и торговцы уже предвкушали сказочные прибыли.
Город менялся с каждым днём.
Впрочем, не обошлось и без дурных вестей.
Святой Престол развернул мощную пропаганду вокруг событий в Кенье, объявив город приютом скверны. Союз Дикого города и Кеньи нарекли нечестивым пактом между кровожадными дикарями, жаждущими захватить земли смертных, и еретиками.
Эти слухи прибывали вместе с отрядами чужеземцев.
Пусть церковь не могла соревноваться в скорости печати с «Миром во всем мире», её авторитет и разветвлённая сеть влияния по-прежнему обладали огромной силой. Несколько крупных городов уже объявили о расторжении сделок по закупке багряных зелий из Кеньи, спеша продемонстрировать верность Престолу.
— Разумеется, Святой Престол не станет сидеть сложив руки, — пожимал плечами Шэнь Янь.
Впрочем, в его глазах блеснул огонёк. Отказываются от зелий? Что ж, со временем они ещё кусать локти будут.
Предупреждение о пробуждении Демона Авраама, опубликованное в газете, произвело эффект разорвавшейся бомбы. Возвращение чудовища, некогда погубившего великую Династию Вечности, потрясло умы. Правда, Город грехов всегда действовал из тени, так что пока публика лишь ужасалась слухам, не зная, к каким последствиям это приведёт.
Шэнь Янь завершил прогулку и направился к зданию академии.
Он поспел как раз вовремя: ученики, закончив завтрак, сыто утирали губы.
— До чего же вкусно кормят!
— Да я за одну такую еду готов тут жить, даже если учить ничего не будут!
Шэнь Янь улыбнулся: приближался час утреннего урока. В голове юноши уже созревал план дальнейшего обучения.
Полный свод ритуалов и преданий Хуася пока только создавался, и печатать его было рановато. Но в будущем Шэнь Янь непременно пустит сборник в печать: пусть даже без цели наживы, это станет наилучшим способом распространения наследия Хуася.
Окружающие наверняка сочли бы его безумцем — отдавать за бесценок фолиант сокровенных знаний безумной ценности! Однако средства были лишь инструментом, позволяющим менять мир к лучшему.
Сейчас же, глядя на растущее число учеников, Шэнь Янь понимал: вести занятия в одиночку становится невпроворот. Нужно было срочно искать преподавателей.
Дети пришли сюда не ради заучивания древних текстов — им требовалась сила, чтобы выжить в этом суровом мире и защитить близких. В стремлении к могуществу не было ничего дурного, ведь оно являлось основой выживания. А если обретение силы сочеталось с постижением мудрости Хуася — тем лучше.
Шэнь Янь встал перед Храмом предков. Из его лба вновь брызнули золотые нити, развеваясь подобно пышным волосам.
Выстроившиеся во дворе ученики ахнули:
«Опять?!»
Сердца ребят заколотились как сумасшедшие. С тех пор как они поступили сюда, от прежней степенности не осталось и следа — каково же будет, когда начнутся настоящие занятия?
Стоило золотому сиянию подняться над оградой, как на крышах окрестных домов снова начали собираться зеваки. Местные давно знали: если над академией взмывают золотые нити, Шэнь Янь замышляет нечто невероятное. Чужеземцы тоже с любопытством поглядывали на странное свечение.
Шэнь Янь зажёг благовония и совершил поклон.
Когда над алтарём взвились сизые струйки дыма, он начал неспешную речь о вечном наследии Хуася и долге потомков.
Смысл его иносказательной молитвы сводился к простой мысли: учеников слишком много, один он не справится, да и не во всех науках одинаково сведущ. О предки, пора и вам приложить руку!
— Ныне мир полон опасностей и невзгод, — возвысил голос Шэнь Янь. — Молю предков Хуася даровать заступничество своим потомкам, дабы они выстояли в сии смутные времена!
Выдержав паузу, он громко воззвал:
— Кто из великих предков готов явиться и стать наставником для юных душ?!
Во дворе воцарилась звенящая тишина. Ученики и зеваки на крышах замерли в замешательстве. Он что, действительно просит призраков стать учителями?
Вдруг из глубины Храма предков выскользнуло несколько золотых нитей. Они коснулись лба Шэнь Яня, передавая поток мыслей, и прямо перед алтарём возникли величественные силуэты древних духов.
Шэнь Янь вздрогнул.
В Академии Хуася не могло быть нехватки преподавателей, ведь её наставниками выступали величайшие мудрецы всех эпох! Слова в газете о «выдающемся преподавательском составе» вовсе не были преувеличением.
Для историка и сына земли Хуася созерцать великих предков явилось высшей наградой. Пересечение времён подарило ему миг невероятного торжества.
Голос Шэнь Яня дрожал от восторга:
— Ученики! Представляю вам наставников нашей академии! Первый из них — автор строк: «Во хмелю при свече рассматривал меч, засыпая, слышал сигналы рогов». Наставник фехтования, поэт-патриот и Первый святой меча эпохи Южная Сун — Синь Цзицзи!
— Второй...
Тысячелетний пламень Хуася передавался из рук в руки, разгоняя мрак.