Палящее солнце слепило до дурноты.
Отряд наёмников, впрягшись в толстые канаты, медленно тащил за собой два тяжело нагруженных грузовика. Врезавшиеся в плечи веревки стерли кожу Шэнь Яня до крови. Едва ли он мог помыслить, что в один прекрасный день окажется посреди раскаленной пустыни на правах тяглового скота.
Голод, терзающая жажда и бесконечные желтые пески, уходящие за горизонт.
В глазах помутилось.
Наёмники и впрямь не собирались давать ему ни единой лепешки. В этом отряде каждый обязан был приносить пользу, а от такого слабака, как Шэнь Янь, проку не было даже на грошовую краюху.
Раздался глухой звук — обессилев, он рухнул лицом в горячий песок.
Сознание угасало. Сквозь мутную пелену перед глазами возникли чьи-то высокие сапоги, в нос ударил резкий запах дубленой кожи. Кто-то грубовато приподнял его за подбородок, и на пересохшие губы упали драгоценные капли прохладной воды.
Очнувшись, Шэнь Янь обнаружил рядом с собой ячменную лепешку и полный бурдюк.
— Добро пожаловать в отряд, — раздался голос Чжао Куо. — Нам как раз не помешает разнорабочий.
Шэнь Янь выдавил слабую, кривую улыбку.
Разнорабочий — всяко лучше, чем постельный слуга, хотя оставалось загадкой, почему Чжао Куо вдруг передумал и решил его приютить. К тому же, вступив в отряд, он наконец обретал статус в этом мире. Он больше не был беззащитным чужаком, выброшенным за рамки здешних законов, и получал реальную возможность выжить. Наёмники были беспощадны к посторонним, но со своими, как заметил Шэнь Янь, держались совсем иначе — между ними была та самая боевая спайка, позволяющая в миг смертельной опасности без колебаний доверить товарищу спину.
Чжао Куо же искренне недоумевал: неужели участь его личного слуги казалась парню столь ужасной? Этот хрупкий на вид юноша на поверку оказался поразительно упрямым. А несгибаемость и твердость духа — как раз те качества, без которых наёмнику не протянуть и недели, ведь преодолевать здешние кошмары можно лишь за счет нечеловеческой воли. Кроме того, у командира накопилось немало вопросов, на которые он рассчитывал со временем получить ответы.
Шэнь Янь изнывал от жажды, но помнил, что пить залпом смертельно опасно. Схватив бурдюк, он стал делать крошечные, осторожные глотки, после чего отломил кусочек лепешки и отправил в рот.
Она оказалась еще суше и жестче, чем он предполагал — проглотить ее было настоящей мукой. Впрочем, неудивительно: ради долгого хранения хлеб запекали едва ли не до состояния древесного угля. Зажмурившись, Шэнь Янь с трудом протолкнул кусок в пересохшее горло.
Чжао Куо, наблюдая за ним, решил, что парень растроган чуть ли не до глубины души: надо же, только получил воду с едой, а на глазах уже слезы выступили.
— Ну как тебе? — поинтересовался он. — В тесто добавлено рубленое мясо, чтобы быстрее восстановить силы.
Заполучить лепешку с мясной начинкой в здешних краях считалось неслыханной роскошью.
Шэнь Янь промолчал.
Вот, значит, откуда этот отвратительный привкус невымороженного сырого мяса. А он-то грешил на кровь из собственных растрескавшихся губ.
Когда в желудке появилась хоть какая-то пища, силы начали понемногу возвращаться. Выглянув наружу, Шэнь Янь увидел, что остальные продолжают тянуть машины, однако на горизонте, где пустыня сходилась с краем Бездны, уже пробивалась полоса зелени.
«Сколько же я пробыл без памяти?» — подумал он.
Немного отдышавшись, Шэнь Янь спрыгнул с кузова. Не годилось сидеть сложа руки и позволять другим надрываться ради него.
Товарищи по отряду окинули его весьма двусмысленными взглядами. Парень теперь состоял в их рядах, но, вопреки ожиданиям, вовсе не на правах любовника командира. С другой стороны, разнорабочему пусть и не требовалось махать клинком в бою, но черная физическая работа явно не предназначалась для столь тщедушного тела. Бойцы переглядывались, то и дело косясь то на Чжао Куо, то на Шэнь Яня, пытаясь разгадать эту шараду. Их командир отнюдь не отличался сердобольностью; стало быть, у этого мальчишки есть скрытая польза, о которой они пока не ведают — Чжао Куо никогда не совершал невыгодных сделок.
Шэнь Янь подошел к старику Дуну, подхватил свободный канат и, навалившись плечом, негромко спросил:
— Старик Дун, мы ведь уже почти выбрались из пустыни и Бездны. Скоро можно будет не тянуть грузовики вручную?
Тот усмехнулся:
— Рано радуешься. Впереди Великий Изумрудный лес, а в нем обитает раса духов. Людей они терпеть не могут. Придется и дальше тащить волоком, чтобы грохотом моторов не потревожить их покой.
Шэнь Янь потерял дар речи.
Мало ему было диковинных подземных человеко-демонов, так теперь еще и духи объявились?
— А что это за раса духов? — не удержался он от вопроса.
Старик Дун оглянулся на него:
— Духи? В далеком прошлом они тоже были людьми. В отличие от человеко-демонов, мутировавших под воздействием вируса Источника R, расу духов человечество вывело искусственно, перекроив собственный геном, чтобы выжить в нечеловеческих условиях и преодолеть катастрофы. Когда-то они служили ударным авангардом под началом людей. Но в какой-то момент духи сплотились и подняли мятеж. Не пожелали оставаться рабами и живым оружием. Они совершили переворот и откололись от людского рода.
Старик Дун указал в сторону раскинувшихся впереди зеленых массивов:
— Прежде там простиралась такая же мертвая пустыня, но стараниями духов земля расцвела и наполнилась жизнью. Природа наделила их куда более тонким восприятием и невероятной ловкостью. У них заостренные уши, изящные тела и почти фанатичная тяга к прекрасному. Не разойдись наши пути, жизнь людей сегодня была бы куда сноснее.
Шэнь Янь ошеломленно переваривал услышанное.
Подземные человеко-демоны появились из-за мутаций Источника R, лесная раса духов — результат генной инженерии. Выходило, что все три ветви происходят от одного корня. И при этом как человеко-демоны, так и раса духов питали к людям лютую ненависть.
— Духи давно отреклись от родства с нами, — покачал головой старик Дун. — Небось и вовсе позабыли, чьи руки их создали. Так что, когда пойдем мимо чащи, держи ухо востро. В отличие от человеко-демонов, они преспокойно разгуливают при свете солнца. Эх, столь совершенные создания никогда бы не смирились с чужой указкой...
Налегая на лямку, Шэнь Янь лишь дивился причудам здешней эволюции.
Но стоило им подойти ближе к великому лесу, как он осознал, насколько скудны были его представления об этом мире. Едва отступила безжизненная пустошь, видовое разнообразие вокруг поразило воображение.
У самой кромки зарослей старое замшелое дерево вдруг распахнуло веки — на шершавом стволе отчетливо проступало старческое лицо.
— Это дитя союза человека и дерева, — пояснил старик Дун. — Век их невероятно долог. С духами они ладят, живут мирно, нрав имеют кроткий и зла ни на кого не держат.
Затем он указал на существо с обезьяньим телом, кожистыми перепончатыми крыльями и человеческим лицом:
— А этот порожден смесью человека, обезьяны и летучей мыши.
У Шэнь Яня помутилось в голове.
Рождение полубога Виктора от союза божества и смертного еще можно было как-то уложить в голове — боги непостижимы по своей природе, и подобные метаморфозы хоть как-то вязались с древними преданиями. Но чтобы человек порождал потомство от деревьев или зверей?! Это не укладывалось ни в какие рамки здравого смысла.
Однако старик Дун говорил столь уверенно, словно излагал прописные истины. Вся биология и концепция репродуктивной изоляции видов здесь пошли прахом.
— Поговаривают, — со вздохом добавил старик Дун, — в стародавние времена все было иначе. Пока в Горнило жизни не попал вирус Источника R... Тогда-то все законы мироздания и рухнули.
В древних преданиях Горнило жизни управляло основами сущего, в том числе законами продолжения рода. Появление Источника R уподобилось ящику Пандоры: вирус взломал биологические барьеры Горнила, породив новый, безумный порядок.
Мифы могли приукрашивать действительность, но итог оставался фактом — репродуктивные законы перестали существовать. Границы стерлись не только между людьми и другими созданиями, но и между самыми разными видами вообще.
Нетрудно было представить, до какой степени хаотичным и причудливым стало видовое многообразие этой эпохи. В грубой поговорке из его прошлой жизни про «лучше бы тебя спустили на стену» здесь крылся неподдельный ужас: поступи кто-то так в этом мире, и стена вполне могла бы родить легион потомков.
— Всех их называют полулюдьми, — подытожил старик Дун.
«Стало быть, человечество раскололось не на три, а на четыре части, — размышлял Шэнь Янь. — Обычные люди, подземные человеко-демоны, лесная раса духов и неисчислимые, рассеянные по всему свету полулюди».
Этот мир определенно сошел с ума. Одного лишь увиденного за сегодня хватило бы на увесистый исторический фолиант.
* * *
Они тащили грузовики с самого рассвета, и лишь к сумеркам на горизонте показались очертания поселения.
Чжао Куо и остальные наёмники облегченно выдохнули:
— Наконец-то дома.
— Это Город наёмников, — произнес старик Дун. — Хоть здесь и царит вечный кавардак, у города есть свои неписаные законы. Он стоит нерушимо вот уже тысячу лет. Сколько бы войн ни гремело между другими городами, ни одна не смогла стереть его с лица земли.
В голосе старика Дуна звучала искренняя привязанность к этому месту с его исключительным положением.
Шэнь Янь тоже перевел дух. Два дня в раскаленной пустыне стали сущим адом. Тело ломило от истощения, ссадины на плечах покрылись запекшейся кровью. Наконец-то забрезжила надежда на передышку.
На подъездных путях то и дело попадались другие отряды наёмников, спешившие к городским воротам.
По мере приближения перед взором предстали полуразрушенные крепостные стены, остовы обвалившихся зданий и циклопические горы мусора. Истертые шины, искореженные кузова старинных автомобилей, тонны неразлагаемого пластика... Город больше напоминал гигантскую свалку вторсырья, пропитанную духом безнадежного постапокалипсиса.
Миновав ворота, грузовики въехали на городские улицы. Убежище отряда Чжао Куо располагалось неподалеку от въезда и представляло собой просторный заброшенный склад.
Навстречу им высыпали обитатели — человек сорок-пятьдесят, в основном женщины с детьми да искалеченные, потерявшие руки или ноги ветераны.
Стоило машинам затормозить, как двор взорвался ликующими криками. Экспедиция за припасами затянулась более чем на три месяца, так что благополучное возвращение бойцов праздновали как великое торжество.
Шэнь Янь украдкой осматривался. Отныне этот полуразрушенный ангар станет его пристанищем, пусть здешние условия и казались чудовищно суровыми.
Из толпы навстречу вышла дородная женщина, которую все кликали тётушкой Дун — судя по всему, супруга старика Дуна.
— Я так и знала, что вы на днях вернетесь! — радостно затараторила она. — Заранее намолола свежей муки, сейчас напеку лепешек! Обещаю, будут хрустящими, твердыми и душистыми!
Шэнь Янь, все еще озиравшийся по сторонам, от этих слов невольно вздрогнул.
Он-то надеялся, что, выбравшись из проклятой пустыни, наконец поест нормальной еды, а их снова ждали каменные ячменные лепешки.
Посмотрев на плетеную корзину со свежей мукой, которую вынесла тётушка Дун, Шэнь Янь нерешительно подал голос:
— А можно... сегодняшний ужин приготовлю я?