Мёртвое безмолвие сковало Кенья. В глубине глухих переулков, за плотно притворенными ставнями и замкнутыми дверями, раздавался странный, неровный стук.
Горожане замирали, не смея отозваться. Проклятие Древних Дней сеяло ужас. Газета «Ежедневный свободный чародей» неустанно пестрела предостережениями: каждый, кто переступит порог, обречён на заражение и мучительную смерть.
Люди не знали, что делать. Неужели отныне вековать взаперти? Но чем такая жизнь отличается от гибели?
Отправиться к Святому Престолу? Затаиться, изобразить на лице истовую смиренность и вымолить хоть каплю святой воды?
Вот только газетчики из «Ежедневного свободного чародея» захлёбывались от восторга, расхваливая святую воду, а проклятию Древних Дней не было до неё никакого дела. К тому же все вести исходили исключительно со страниц той самой газеты — живого человека, исцелённого святой водой, никто и в глаза не видел.
Прижавшись ухом к замочной скважине, жители недоуменно хмурились.
Снаружи кто-то есть? Шагает по улице во весь рост?
Как такое возможно? Разве не ждёт каждого прохожего немедленная гибель от моровой язвы?
Вслушавшись внимательнее, запертые в домах люди окончательно терялись.
Пришельцы стучали в двери и объявляли себя последователями Гайи, пришедшими спасти Кенья. Они говорили о каком-то «оспопрививании» — мол, стоит пройти процедуру, и можно возвращаться к прежней жизни, свободно прогуливаться под открытым небом. Их цветущий, шумный Кенья, прежде вызывавший зависть чужестранцев, ныне превратился в обитель призраков, а жители ютились по тёмным углам, куда не проникал солнечный свет.
Но разве «Ежедневный свободный чародей» не утверждал, будто положение катастрофическое и спасти город способен лишь Бог Святого Престола? Откуда же вдруг взялся этот новый способ исцеления?
Невероятно.
Поколебавшись, кто-то всё же не выдержал и приоткрыл ставень на узкую щёлочку, чтобы выглянуть наружу.
Нынче выдался редкий погожий день. Тёплый солнечный луч пробился сквозь щель в сумрак комнаты.
Люди уже и забыли, каково это — чувствовать живое тепло. Сидение за запертыми дверями превратилось в бесконечную пытку.
Впрочем, толкнуло их к окну не только любопытство и не только имя Гайи. Человек, доведённый до отчаяния, хватается за любую соломинку. Услышав весть о спасении, всякий, в ком ещё теплилась жажда жизни, неизбежно припал бы к щели. Взаперти они едва не сошли с ума от безысходности, и раз уж снаружи затевалось что-то из ряда вон выходящее, удержаться от соблазна было невозможно.
Увиденное повергло горожан в изумление. По улице безмятежно прогуливались люди. Пусть их лица скрывали маски, было видно: на коже нет тех жутких багровых пятен.
Проклятие Древних Дней обошло их стороной. Они были свободны.
Разделяла их лишь тонкая стена: одни томились в четырёх стенах, словно узники в ожидании казни, а другие беззаботно расхаживали по мостовой.
Наконец кто-то не выдержал и крикнул сквозь закрытую дверь:
— Вы не боитесь городской скверны? Вы правда последователи Гайи? Пришли спасти нас?
Члены клана Голвин, рассыпавшиеся по улицам, держались уверенно и гордо. Никакой лжи здесь не было: Демонический змей Гайя являлся легендой их рода, да и Шэнь Янь призвал его лично. Так что назвать себя последователями владыки Гайи они имели полное право.
Представитель клана расправил плечи и громко ответил:
— Разумеется! Мы принесли с собой чудесный метод оспопрививания. Он дарует полную защиту от болезни... вернее, от этого мора, что поразил Кенья.
Закатав рукав, он продемонстрировал небольшую отметину на предплечье:
— Метод может показаться странным, но всё сводится к крошечному шраму на руке. С этой отметиной вы сможете беспрепятственно ходить по всему городу, как и мы. Разумеется, средство помогает только тем, кто ещё не подхватил заразу. Если же болезнь уже въелась в тело, остаются лишь ежедневные отвары из целебных трав. Но в Кенья сейчас всё встало, снадобья не достать... Бедолагам, что уже слегли, остаётся надеяться лишь на милость небес.
От этих слов у слушателей за дверью мурашки побежали по коже.
— Но... — неуверенно отозвался голос из дома, — святейшие из Престола утверждают, будто лишь их Бог способен отвести беду.
При упоминании Святого Престола члены клана Голвин еле сдержали вспышку гнева. Кабы не козни церкви, их род не превратился бы в загнанных крыс, вынужденных прятаться по подворотням.
Сделав честное лицо, посланец Голвинов отрезал:
— Святой Престол? Кучка пришлых чужаков! Что они вообще смыслят в наших делах? С какой стати судьба Кенья должна находиться в руках иноземцев? Подумаешь, мор! Неужели из-за какой-то хвори жители нашего города должны гнуть спины и молить о пощаде? И потом, проповедники твердят, будто спасти нас в силах только их Божество? Да лишь потому, что прежде в Кенья не было владыки Гайи! Владыка привёл с собой искуснейшего зельевара, знатока Древних Дней. Наш метод оспопрививания получен от Святого Духа Древних, которого тот призвал. Подумайте сами: хворь порождена скверной Древних Дней, кому же, как не их Духу, знать верное средство от недуга?
Клан Голвин принимал Шэнь Яня за таинственного алхимика-зельевара — ведь тот в последние дни не отходил от котла, вываривая снадобья для архиепископа Джераса. Наёмники не раскрывали своих истинных ремёсел, и Голвинам оставалось строить догадки.
Человек за дверью замер. А ведь в этом есть логика! Откуда чужакам из Престола знать, способен ли соратник Гайи исцелить мор? Кому ещё ведать тайнами скверны, как не духам Древних Дней? Разумно и убедительно.
К тому же незнакомцы на улице всем видом демонстрировали абсолютное спокойствие. Такого естественного бесстрашия горожане не видели даже у рыцарей Святого Престола, разносящих газеты. В глазах тех святош нередко проскальзывал тот же смертельный ужас, да и сами вестники постоянно менялись — прежние попросту исчезали без вести. Поначалу-то рыцари гарцевали по улицам с видом спасителей мира, а нынче патрули почти сошли на нет...
Главное же — люди верили имени владыки Гайи. Пусть тот числился наследным принцем Династии Крови, он всегда относился к жителям поднебесной как к собственным подданным. Имя этого правителя за долгие века жизни стало нерушимым ручательством чести.
Голвины между тем подливали масла в огонь:
— Вам повезло, вы ещё не подхватили заразу. Оспопрививание защитит вас от мора, имя которому — оспа. А вот если червь болезни уже точит тело, спасти может только редкое снадобье. Да где же его взять, когда весь город вымер? Останется лишь ждать конца.
От этих слов у сидельца перехватило дыхание. Кто в затворническом Кенья мог поручиться за завтрашний день?
— Вы ведь точно не больны? — уточнил посланец Голвинов с сомнением. — Иначе прививка не сработает, только зря материал переведём.
— Нет-нет, точно здоровы! — поспешно воскликнули из-за двери. — Мы ставень-то боимся лишний раз приоткрыть! Да и когда рыцари газету приносят, молим их сквозь щель просунуть, ближе шага не подпускаем!
Горожанам всё ещё было боязно — о каком-то «оспопрививании» они слыхом не слыхивали, — но тонущий хватается за соломинку.
— Кабы сомневаетесь, выставите лишь краешек руки в щель, — предложил Голвин. — Входить к вам никто не станет, дело пары мгновений.
Щель в ставне раздалась шире, и наружу высунулось предплечье.
Голвин ловко извлёк инструментарий. Парой молниеносных движений он оставил на коже два крошечных пореза, похожих на лёгкую царапину, и втёр в них лимфу коровьей оспы. На всё ушло не больше десятка секунд.
— Первые дни после процедуры пересидите дома, — напутствовал он, закончив. — Возможен лёгкий жар или слабость, не пугайтесь, это естественная реакция. Как всё пройдёт — отпирайте двери и выходите на воздух. Моровая язва вам более не страшна, хоть среди сотен больных гуляйте. Главное — пару дней ранку не мочите.
Спокойный, будничный тон внушал невольное доверие.
Ручонка, высунувшаяся в окно, принадлежала ребёнку. За дверью раздался удивлённый голос отца:
— И это всё? А я-то думал, там сложнейший обряд!
Голвин мысленно вздохнул. «Всё»-то оно «всё», да только саму лимфу пришлось добывать тайком на чужих фермах, рискуя жизнью под стрелами стражи.
Малыш скривился от боли, готовый заплакать, но Голвин тут же вложил в его кулачок белую солодовую конфетку. Ребёнок мгновенно утих. Для малыша эта сладость станет, быть может, самым светлым воспоминанием о жутких днях осады.
Повторив правила ухода за ранкой, Голвин постучал в следующую дверь.
Людям в беде нужен был лишь толчок. Видя уличных прохожих, не боявшихся хвори, и опираясь на авторитет Гайи, многие соглашались на процедуру.
Пусть прививаться решались не в каждом доме, план Шэнь Яня уже начал приносить плоды. Едва часть жителей избавится от страха и вернётся к нормальной жизни, остальные неизбежно последовали бы их примеру.
В это же время сам Шэнь Янь неторопливо катил перед собой инвалидное кресло, в котором восседал архиепископ Тёмной Луны Джерас. Рядом шествовали Чжао Куо и легендарный чародей Усер, сверкая золотой рукой, а замыкала шествие гурьба ребятишек из клана Голвин в забавных масках. Дети ещё не могли проводить оспопрививание, а потому с радостью увязались за старым чародеем и Шэнь Янем.
Архиепископ Джерас всё ещё не мог ходить самостоятельно, однако выглядел уже гораздо бодрее — этакий сухощавый, но крепкий старик.
Ещё на корабле Шэнь Янь принялся за выхаживание почтенного старца. Особых изысков на судне не водилось, зато имелся запас сухой лапши и вяленого мяса. Наваристый бульон из мяса да сытная лапша со специями быстро пришлись Джерасу по вкусу, да и наёмники из отряда «Тигр и Леопард» уплетали её за обе щёки.
Прибыв в Кенья, Шэнь Янь каждый день варил для старика целебные снадобья. К тому же тело наёмника, перешагнувшего Шестой Пролог, претерпевало глубокие изменения, а физиология Мастеров Эпоса и вовсе обладала поразительной живучестью — иначе Джерас просто не выжил бы за сотню лет в казематах. Неудивительно, что старик быстро шёл на поправку. Попадись он нынче на глаза ищейкам Престола, те едва ли узнали бы в нём истощённого узника.
Приморский бриз нёс зимний холод. Шэнь Янь заботливо укрыл колени Джераса тёплым шерстяным ковром.
Вся группа направлялась к площади, где Святой Престол раздавал святую воду. Цель их была проста: пройтись перед глазами горожан и показать, что зараза им не страшна.
Когда они приблизились к месту раздачи святой воды, там уже выстроилась длинная вереница больных.
Служители Святого Престола при виде соратников Гайи нахмурились, но прогнать их не решались. Их удивляло другое: зачем эта компания приволокла с собой старика и детей? Неужели они совсем лишились разума? Ведь кругом кишит зараза!
Страдальцы в очереди замерли в изумлении. Неужто эти прохожие не видят жутких язв? Мор нещадно терзал и тело, и душу. Выживали единицы, да и те оставались уродинами на всю жизнь, от которых все шарахались, как от чумы.
Некоторые добряки из числа больных пытались отгонять смеющихся ребятишек, опасаясь за их жизни — должно быть, вспомнили собственных детей, оставшихся дома.
Но детвора лишь беззаботно весело шагала вслед за Шэнь Янем. Тот обещал, что гулять они будут каждый день по нескольку раз.
Опасность? Пока до Кенья не дошли вести о том, как владыка Гайя и принц Боцы навели шороху в Ватикане, местное духовенство сохраняло видимость вежливости. А случись стычка — с ними находились трое Легенд: Джерас, Усер и Чжао Куо. С такой силой уйти от погони и укрыться не составило бы труда.
Священники и рыцари с откровенным недоумением разглядывали странную процессию.
Шэнь Янь не стремился привлекать к себе излишнее внимание — их демонстрация и без того работала безупречно.
И тут в рядах храмовников вспыхнула паника.
Шэнь Янь скользнул взглядом по толпе и увидел, как один из рыцарей с глухим стуком рухнул на землю. Стоявшие рядом стражники в ужасе отпрянули, их лица исказил смертельный страх.
Лишь после сурового выкрика священника несколько бледных как полотно рыцарей подхватили упавшего соратника и потащили прочь.
Шэнь Янь прищурился. На коже рухнувшего рыцаря отчётливо багровели знакомые оспенные отметины.
В Кенья именно храмовники чаще всего соприкасались с заражёнными, раздавая святую воду под видом спасителей. Да только исцелить собственных соратников они были не в силах.
Шэнь Яню всё стало ясно. Неудивительно, что от священников и рыцарей веяло скрытым страхом. Святая вода Престола была пустышкой! Кабы она помогала, слуги церкви первыми получили бы исцеление, и не было бы этих панических взглядов.
Перед лицом мора все равны — и миряне, и рыцари.
Оставался вопрос: ради чего Престол рискует жизнями своих людей, упрямо оставаясь в Кенья?
Храмовники, не желая выставлять наружу свою слабость, потребовали от Шэнь Яня и его спутников убраться, обвинив их в создании помех для исцеления больных.
Шэнь Яню незачем было лезть на рожон. Отступив в сторону, он тихо шепнул Чжао Куо:
— Передай владыке Гайе просьбу: пусть присмотрит за тем, сколько храмовников отправляется на тот свет.
Шэнь Янь и его соратники не могли подобраться к внутренним покоям церкви, но от взора Гайи ничего не укроется.
— Если Престол не способен уберечь собственных людей, о каком спасении Кенья может идти речь? — продолжал Шэнь Янь. — И надо бы проведать тех больных, что уже принимали святую воду. Узнать их реальное состояние.
Запёртые по домам горожане слепо верили газетным бредням. Если лишить церковь влияния на умы, дело спасения Кенья пойдёт гораздо быстрее.
Но если храмовники бессильны перед оспой, то ради какой тайной цели они разыгрывают этот смертоносный спектакль?
Ситуация в обители Престола наверняка обстояла куда хуже, чем среди запертых в домах жителей.
Шэнь Янь погрузился в раздумья. Завеса тайны над Кенья становилась всё гуще.